Туманный когда-то образ Донелайтиса ожил, приблизился к нам. Но все-таки клубок загадок еще не распутан.

Несколько лет назад на литовском вышла книга Винцаса Кузмицкаса, посвященная поэту. В течение двух дней мне переводили ее старшеклассники клайпедской школы имени Донелайтиса – научные сотрудники уже знакомого нам музея.

Я многое понял о характере монографии по лицам и голосам ребят. Они увлеклись, перебивали друг друга. Дело было не только в том, что книга написана с необычным для литературоведа лиризмом. Автор обратил внимание читателя на некоторые загадочные обстоятельства, которые пока не прояснены.

Вот два примера.

Еще Ф. Тецнер обнаружил в одной из приходских книг странную запись Донелайтиса, сделанную им в 1776 году. «Мой милый читатель», – прямо обращается поэт к потомкам. И… просит найти на задней стенке церковного органа некий синеватый щиток. Там – это ясно из строк Донелайтиса – он написал нечто для него важное. Что?

В самом начале нашего века тот орган еще существовал. К сожалению, до тайны голубого щитка тогда никому не было дела. Прошли годы. Теперь, наверное, главное не в конкретных словах, а в самом стремлении Донелайтиса обратиться к будущему, раскрыть кому-то сердце. Хотя бы потомкам. Впрочем, нет, очень важно само по себе каждое его слово…

Неожиданным показалось мне вначале предположение Кузмицкаса о причинах болезни поэта. Известно: он долго хворал. Пародонтоз, болезнь суставов, нервы, истощенные в борьбе с руйгисами… Но, может быть, было и другое? – спрашивает литературовед. И отвечает: вероятно, Донелайтис, в течение долгих лет мастеривший термометры и барометры, постепенно отравлялся ртутью. В ту пору эти приборы делались открытыми. И в его рабочей комнате постоянно появлялись испарения, губительные для здоровья. Был отравлен и воздух мастерской – там хранились запасы ртути.

Можно сказать: Донелайтис умер двести лет назад – какая разница от чего? Разница есть. Она называется «истина». Истина важна и тем, что, будучи установлена, бросает неожиданный свет на многое.

Вопросы требуют новых поисков, исследований.

…Мы немало говорили с ребятами о жизни, которая начинается за школьным порогом: в какой институт поступить; чем объяснить капризы моды; зачем нужны дальние поездки. А я все время спрашивал себя: кто из них продолжит дело Корсакаса, Гинейтиса? Хотелось посмотреть в лицо будущему.