Снова вспомнил эту фразу после встречи с академиком Юргинисом. Оказалось, слова Булгакова почти буквально можно отнести к «Временам года». Юргинис входил в состав экспедиции Академии наук Литвы, которая после войны обнаружила рукопись Донелайтиса в горящих развалинах одного из замков бывшей Восточной Пруссии. Я пришел к Юргинису вечером. По-моему, мы были одни в здании института истории. Рабочий день закончился. Мы сидели напротив друг друга.

Много раз убеждался: люди, чьи судьбы так или иначе связаны с Донелайтисом, пришли к нему не случайно. Тут нет мистики, скорее закономерность, хотя ее и не сразу сформулируешь.

Биография академика Юозаса Юргиниса была бурной. В его жизни много значили пароли, подпольные клички. Он учился в Каунасе на историческом факультете университета. Долго жил в Стокгольме – как сотрудник Коминтерна поддерживал связь со шведскими коммунистами. Ездил в Америку – читал лекции о литовской культуре, собирал пожертвования в пользу узников в застенках буржуазной Литвы. До того, на родине, он и сам попадал в тюрьму – за участие в нелегальных изданиях.

Отправившись в Америку, Юргинис вовсе не считал, что отвлекается от дела, когда написал и издал за океаном литовский букварь. Он назвал книгу символично – «Доброе утро!».

Трудно войти в реку времени. Событие, ради которого мы встретились, произошло сорок лет назад. Труднее всего для него сейчас было то, что он уже не раз писал и говорил об этом. Ставшая печатными строчками жизнь как бы мертвеет. Ты вспоминаешь свои собственные слова. Но Юргинис упорно откапывал в памяти прошлое.

Вот оно, вот…

Конец войны. Вильнюс. Сюда приезжает из Кенигсберга командующий армией генерал Кузьма Никитович Галицкий. Среди многих других вопросов гостю задан и такой: «Что с литовскими рукописями, хранившимися в Пруссии?» Ответ был обнадеживающе краток: «Приезжайте, ищите, забирайте…»

Начали собираться сразу. Организовали правительственную экспедицию. Туда вошли профессор Пакарклис, полковник Гертус и он, Юргинис.

Почему именно эти люди отправились в Кенигсберг? Я читаю их биографии в «Литовской энциклопедии».

Вот Повилас Пакарклис (1902–1955). Руководитель экспедиции. Видный историк, юрист. Писал книги о крестоносцах и римской церкви. Он поехал в Кенигсберг и потому, что в экспедиции были нужны его знания, и потому, что стал после войны директором института истории. И, конечно, потому, что раньше уже занимался в прусских архивах, хорошо ориентировался в материалах, так или иначе касающихся Литвы.

А вот Бронислав Гертус (1896–1973) вообще не имел никакого отношения к литературе. Он был профессиональным военным, инженером-полковником. До войны работал в Главном штабе Литовской армии. Потом сражался с фашистами. В Кенигсберге мог пригодиться и действительно пригодился его опыт по разминированию объектов.

Остается добавить год рождения Юозаса Юргиниса – 1909-й. Остальное о нем уже сказал.

* * *

Ехали поездом. Вагоны были переполнены; медленно, с большими остановками они приближались к бывшей столице Восточной Пруссии.

Я спросил у Юргиниса, что больше всего поразило его, когда они увидели наконец этот город, вопреки логике и здравому смыслу так ждавший войну.

Он задумался. Мощные укрепления, которые не помогли фашистам? Развалины? Нет, множество обожженных и сломленных, тоже получивших ранение деревьев.

По приезде они сразу связались со штабом армии. Все в порядке. Их ждали. Командующий даже выделил в помощь экспедиции своего представителя – генерал-майора! И закрутилось колесо поиска. На полтора месяца!

С чего начать? Конечно, они тотчас вспомнили о тайном архиве крестоносцев. Найти его было бы огромной удачей. Стало бы явным многое: козни, которые орден долгие годы строил против Литвы; может, история «отдала» бы забытые имена и даже забытые подвиги. Но, увы, архив был в английской зоне. (Конечно, это выяснится позже. Юргинис потом даже напишет статью – «Судьба архива крестоносцев».)

Стали мечтать о других документах. И все время помнили: где-то тут рукописи Донелайтиса.

Но в Кенигсберге архивов не было. Вскоре они знали это наверняка, потому что методично обследовали город. Безрезультатно. Лишь около древнего замка нашли много книг из знаменитой библиотеки Валленроде.

Каждые несколько дней они совещались с военными. Вместе изучали карту, донесения. Нет-нет, они не знали, что еще в сорок третьем году фашисты вывезли самые ценные архивные материалы из города. Часть спрятали в угольных копях. Часть – в Лохштадте, в замке.

* * *

(Боюсь неточностей, которые, бесспорно, возможны. Например, один авторитетный исследователь не так давно говорил мне, что участников экспедиции было пятеро. Пришлось тут же позвонить Юргинису. Он пояснил: в экспедиции их было трое, но несколько раз за это время из Вильнюса приезжали ученые – помогали разбирать материалы, увозили их. Но, повторяю, неточности возможны. Поэтому сейчас я просто процитирую рассказ Юргиниса.)

… – И все-таки следы архива обнаружились! Кто-то из офицеров сообщил: по дороге в Лохштадт он видел кипы бумаг. Где это – Лохштадт? Оказывается, в тридцати пяти километрах к югу от Кенигсберга. Немедленно туда! По пути – консультация в воинской части, которая расположена невдалеке. Да, подтверждают, там очень много бумаг, книг.

Подъезжаем к замку. Оставляем свою машину на дороге. Идем осторожно за Гертусом – могут быть мины. Замок полуразрушен. Входим через дыру в стене. Я помню, как отодвинул, чтобы пройти, мертвого немецкого солдата. У него под головой была рукописная книга XI века. Значит, надо искать тут!

Так и пробирались – между живыми и дохлыми крысами, мешками кофе, трупами убитых фашистов. Я подумал тогда: представляли они, что охраняют? Кто знает. Для нас же тут открылись большие сокровища: рукописи XVI века, литовские книги XVI–XVIII веков, архив Людвикаса Резы…

– А рукописи Донелайтиса? – не выдерживаю я.

– Их в тот же день передали экспедиции солдаты – подобрали возле дороги, куда бумаги отбросило взрывом. Многое сгорело, те рукописи огонь не тронул…

Юргинис задумался. Потом добавил:

– Смешно в таких случаях говорить о количестве. И все же… находки мы вывозили машинами. В первый раз – на легковой, во второй и в третий – на грузовике.

Снова молчим.

Он вдруг резко поднимается, подходит к окну.

Потом мы идем по вечерним, чем-то загадочным улицам. Так же многозначителен иногда вечер человеческой жизни; он не всегда оказывается тихим. В последние годы Юргинис объехал многие страны – выступал с докладами в Индии и Финляндии, США и Италии. Вечером иногда многое виднее – в частности, лучше видятся перепутья истории, ее сложные перекрестки. В некоторых своих работах Юргинис не случайно размышляет о «Временах года», об удивительном влиянии одной книги на судьбу целой культуры. А недавно он закончил воспоминания – «Новеллы путешественника». Конечно, там есть и рассказ о его путешествии к Донелайтису. Оно длилось вроде бы всего полтора месяца. Оказалось, продолжается до сих пор.