Читая книгу, не думаешь о том, что литературоведы называют «художественными средствами». Да и сами ученые обычно пишут о «языке и стиле» где-нибудь в конце своих статей. Но на язык «Времен года» обращаешь внимание сразу. Сначала приходится «перестраивать» восприятие – непросто читать гекзаметры, которые больше века не употребляются поэтами. Потом… именно слово Донелайтиса тебя и потрясает! Подлинное, не выхолощенное пуристами слово старой литовской деревни.

Когда я сказал об этом одной умной молодой женщине, литературному критику из Вильнюса, она кивнула головой, но добавила с горечью:

– К сожалению, в переводе все же трудно передать нюансы… Ведь Донелайтис так гениально «перепутал» язык художественной литературы и лексику просторечную – то, что называют вульгаризмами… Помню, еще в школе учительница читает нам «Времена года» и, восхищаясь, иногда умолкает – краснеет, не сразу решается выговорить ту или иную фразу…

Тут, однако, важно не забыть: Донелайтис-то говорил с людьми, о большинстве из которых, судя по его запискам, знал, что называется, подноготную. Так зачем же стесняться в выражениях, когда хочешь сказать о важном? – видимо, рассуждал он.

И всякий предмет, всякую вещь Донелайтис называет своим именем. Он ведь писал не для светского салона, где могут сморщить нос при чтении таких вот строк о труде бураса:

«Если побольше зерна дождаться хочет крестьянин, Должен он в кучах дерьма покопаться спервоначала. Знаешь, небось – для похлебки любой, какую ни сваришь, Соли одной маловато: выходит – нужна и заправка. Ведь, не заправив, и сам борща хлебать ты не станешь. Нечего, значит, смеяться, что роется бурас в навозе, – Он для земли истощенной приправу трудом добывает!»

Чуть дальше Донелайтис усмехается: «Холеным барским носам отвращенье, конечно, внушает труд наш». А сам он находит здесь поэзию. Это поэзия жизни природы и человека, где нет ничего низменного, ненужного: «Часто, соседи, из вещи ничтожной рождается чудо, – Этот смердящий навоз благодати великой исполнен!»

О себе с сожалением и присущей ему строгостью признавался: пишет по-литовски с ошибками, хотя говорит хорошо. Преемнику по приходу советовал: нужно как можно раньше начать учить детей литовскому языку!

Он не оставил после себя научных трудов, но, бесспорно, был исследователем народной речи. Изучал, собирал, хранил. Словарь «Времен года» огромен. Это тоже – национальное богатство Литвы.

«Один из создателей литовского литературного языка», «величайший реалист». Эти трафаретные фразы учебника точны, потому что он сам писал безыскусно и просто:

Ах, огороды наши в нарядах из зелени свежей, слава и гордость весны – цветочки ранние в поле…