В Ниредьхазе пришел в библиотеку. Это была обычная библиотека обычного областного центра. Я никуда не торопился, отказавшись утром от поездки в совхоз. Поступил так не только из интереса к местной культуре; скорее, причиной было личное. Я провел в библиотеках полжизни: стоял в очередях, заказывая книги; жевал бутерброды в плохих библиотечных буфетах; встречался с друзьями в дымной курилке; дремал, как и мои соседи, прямо за столом, просидев с книгой целый день. Теперь, в чужой стране, мне захотелось неторопливо побродить по библиотеке – почувствовать ритм ее жизни, а может быть, узнать в других свою юность.
Стоял июнь – сезон отпусков, когда читальные залы пустуют. К тому же уже третий день не спадала жара.
Молоденькие библиотекарши пили кофе, улыбались гостям и болтали о чем-то своем. Юноша в черной майке листал у стеллажа один из томов британской энциклопедии. В секторе хобби два пожилых коллекционера спорили, раскрыв каталог марок. Через окно увидел, как грузили пачки книг в красный микроавтобус: библиотека выполняла заказы пенсионеров и больных. В детском отделе, сидя на деревянных крокодильчиках и черепахах, рассматривали книги малыши. Здесь было неожиданно тихо – тише, чем в других залах: дети подражали взрослым – пока они еще только играли в библиотеку, но играли старательно.
Шел и пытался не удивляться технике, которой нет в большинстве наших провинциальных библиотек. Ну, конечно, замечательно, когда книги из хранилища бегут по конвейеру, экономя время и силы; хорошо, что у библиотеки своя типография – можно быстро напечатать афиши к предстоящим мероприятиям, а при надобности и небольшие буклеты, брошюры; великолепно, что здесь есть и кинозал, и сценическая площадка… Но, увы, техника бывает мертва. Меня интересовали люди. Я хотел понять их ежедневные, всегда утомляющие вопросы, потому что о достижениях думаешь в дни праздников и отчетов, а из проблем состоит жизнь.
Директор Габриэлла Хорват была элегантной женщиной; она не скрывала возраст, седые волосы, морщинки, однако хорошо скрывала усталость и занятость. Она гостеприимно готова была называть показатели и цифры, но, по-моему, ей куда приятнее было чуть расслабиться посреди рабочего дня и, забыв о его течении, говорить про то, о чем болела душа.
У меня много знакомых библиотекарей. Это нередко люди с несложившимися судьбами, отчаявшиеся найти личное счастье и нашедшие радость в непоказной преданности книге. Габриэлла Хорват была другой. Глядя на нее, хотелось думать о гармонии мира. И все же чем-то – долго не мог понять чем – она походила на своих русских коллег. «Что может сделать библиотека в провинции? – Резкий красивый голос Габриэллы Хорват дрогнул. Она не хотела преувеличивать. – Все… И ничего. Строить культуру труднее, чем строить дом. Здесь не может быть средней выработки».
Она подливала в рюмки сливовую водку, придвигала виноград «изабелла» и печенье, а сама рассказывала о вещах, которые казались мне поразительными. То, что делали Габриэлла Хорват и ее сотрудники, можно назвать созданием неповторимой культурной среды.
Человека всегда тяготит стандарт. Он не хочет довольствоваться суррогатами духовности. Он ищет уникальное в настоящем, ищет уникальное и в прошлом.
«Люди не могут без памяти, – сказала Габриэлла. – Мы память города».
Это не прозвучало выспренно. В краеведческом отделе она подвела меня к небольшому металлическому ящику. Тут хранились микрофильмы: на пленку были засняты все номера местной газеты за последние сто лет. Рядом стояла картотека городских достопримечательностей: здесь были подобраны не только факты и даты – фотографии одних и тех же мест, сделанные в разные десятилетия. Я смотрел эти фотографии вместе со школьниками. Вот улица, по которой ходили их деды, а вот дом, возведенный в год рождения отца… История оказывалась тут очень близкой – гораздо ближе, чем на странице учебника.
«Кстати, не похожей на другие должна быть и городская библиотека», – сказала Габриэлла. Что она подразумевала под непохожестью? Библиотека носила имя Жигмонда Морица, и только она, эта небольшая библиотека в Ниредьхазе, – одна среди всех других библиотек мира – проводила международные встречи переводчиков Морица. Понятно, Габриэлла Хорват имела в виду и интерьер. Здесь были не только уютные холлы и уголки, сделанная по особому заказу мебель, но и произведения виднейших венгерских скульпторов, живописцев, графиков…
Впрочем, тут важно уточнить. В одном из новых районов города я заходил в квартиры новоселов; почти в каждой тоже висели работы графиков или репродукции картин живописцев. И опять-таки то были зачастую мастера с именем. Работы эти, пока принадлежавшие отделу культуры, новоселы получили как бы «в придачу» к квартире. Порядок был таков: если произведение вам не нравится, вы можете его поменять или отдать назад. Если же через три месяца работа осталась у вас, ее стоимость будут высчитывать вместе с квартирной платой. Но пока можно не торопиться, подумать – есть время. Кстати, кроме самого произведения хозяева получают еще и подарок от работников библиотеки – статьи и буклеты о творчестве живописца или графика.
Случайно ли то, что библиотека, которую не спутаешь с другими, помогает человеку понять самого себя? Разумеется, для этого нужно хорошо знать читателя. Оказалось – знают. Не только сегодняшнего, но и предполагаемого, который еще не пришел. Я убедился не раз: за цифрами они умеют видеть людей. Не доверяя средней статистике, тут проводят собственные социологические исследования. И выясняют, к примеру, что самый нечитающий читатель – это крестьянин в возрасте от двадцати до сорока лет. И они отправляются в деревню, привозят с собой книги, которые, по мнению социологов, должны заинтересовать потенциального читателя. Несколько лет назад подобный маршрут прошел через рабочие общежития.
Признаюсь: здесь я подумал о самих библиотекарях. Как успевают они справляться со всеми этими делами, не входящими вроде бы в их прямые обязанности? Где берут транспорт?
Оказалось, многое делают общественники, транспорт у библиотеки собственный – три автобуса. Кстати, на этих же автобусах для самых активных читателей устраиваются поездки по литературным местам Венгрии.
День в библиотеке был долгим – о чем рассказать еще? Снова вернусь к древней проблеме: читатель и книга – вспомню о конкурсах читателей.
Сначала недоумевал: в чем тут соревноваться – неужели в количестве прочитанных книг? Но вот держу в руках материалы последнего конкурса – среди беременных женщин и молодых матерей. «Мы провели такой конкурс, – говорила Габриэлла, – потому что в это время многие вообще перестают читать».
Перед конкурсом обычно вырабатывается программа чтения: здесь десять – двенадцать романов. Вопросы же – самые разные. Они касаются и частностей, деталей, о которых не скажешь, если не читал книгу, и философской идеи автора. Одно из главных условий – нешаблонность ответов.
А соревнуются друг с другом читательские дневники. По почте тебе пришлют небольшие красивые тетрадки, где типографским способом отпечатаны вопросы. Как правило, более половины тетрадок возвращается потом назад, уже заполненными.
Я взял себе на память читательский дневник двадцатилетней женщины, медсестры городской больницы. Торопливо разбегались в тетради крупные буквы. На обложке был нарисован силуэт матери, низко склонившейся над ребенком.
…Мы прощались с Габриэллой Хорват в загородном ресторанчике, куда собрались представители местного отделения Национального фронта. Это была старинная корчма с узкими лестницами на второй этаж, с дубовой, на века сделанной мебелью, расшитыми полотенцами на стенах. Сидели за большим общим столом; журчала, клокотала, взрывалась смехом незнакомая мне речь. Громче всех смеялась Габриэлла Хорват. Я перебирал в уме ее жизнь: педагог, заведующая районным отделом культуры, директор библиотеки… Это был не послужной список администратора. Это была дорога Дон Кихота, который всю жизнь воюет за одно и то же.