Существуют прозорливые люди, которые предвидят наши будущие маршруты и заботятся о них.

Однажды пришло вдруг письмо от знакомого геолога, долго работавшего в Южной Сибири. Сам он уже давно уехал отсюда, но, узнав, что я оказался в Кузбассе, поторопился дать совет.

Он всегда писал на белых почтовых открытках, которые полностью заполнял своим мелким, отчетливым почерком человека, привыкшего писать в самых непривычных условиях. Если места на одной открытке не хватало, брал другую, третью… На этот раз послание начиналось с вопроса:

«Не попадалась ли вам книга Н. П. Дыренковой “Шорский фольклор”? Она вышла перед войной, совсем маленьким тиражом. Дыренкова умерла в блокадном Ленинграде. Кажется, вместе с ней погибла и рукопись второй части этого интереснейшего труда. Там есть поразительные записи народного творчества. Лишь кое-что я слышал раньше в шорских аалах. Читая, снова убеждался, что два самых точных символа тех мест – это тоненькая струна комуса (любимый инструмент шорцев) и бесконечные глыбы камня, который кругом – куда ни глянь… Между прочим, есть версия: само название “Шория” произошло от слова “шор”, а это означает печаль».

…Я и в самом деле не раз ездил потом в тот удивительный край. Правда, не так часто, как хотелось. И тоже думал о древнем имени – Шория. Нет, в нем не было пессимизма: люди всегда избегают невеселых ассоциаций. Но странные совпадения, однако, существуют: в истории шорцев действительно мало радостных страниц. Кто только не угонял отсюда в плен парней и девушек, кому только не платили шорцы огромную дань, пока в XVII–XVIII веках не вошли в Российскую империю… Впрочем, и современность богата событиями, порождающими печаль, – пусть даже иного свойства. Помню, как-то перелистывал книги шорских прозаиков и поэтов – Федора Чиспиякова, Степана Торбокова, Софрона Тотыша… Никого из авторов не было в живых. Неужели они стали самыми последними писателями Шории? – задал себе вопрос. Хотя, увы, знал ответ.

Есть выводы, окончательность которых хочется перепроверить, даже отвергнуть: ведь речь идет о судьбах культуры! Вот почему я вскоре разыскал адреса шорских ученых Э.Ф. Чиспиякова и А.И. Чудоякова. Оба они – кандидаты филологических наук, доценты Новокузнецкого пединститута, оба – авторы многих трудов по языку, этногенезу, истории собственного народа.

Письма из Сибири пришли быстро. Сомнений, к сожалению, теперь не было. В ответе Чиспиякова бросились в глаза именно эти слова: «последние шорские писатели»… Правда, рядом стояло обнадеживающее: пока.

В письмах ученых горечь вообще была сплавлена с надеждой. «Молодежь, – рассказывал Электрон Федорович, – в настоящее время или совсем, или почти не знает шорского языка. Поэтому задача теперь не такая, как в тридцатые – сороковые годы – учить шорцев русскому; задача – идти навстречу молодым шорцам, которые хотят владеть языком своего народа и стихийно сами создают кружки». С горечью вспомнилось: «Когда-то мы с А.И. Чудояковым вели такой кружок, но его закрыли». Однако тут же Чиспияков добавил: «Сейчас обстановка изменилась». В том же институте создается уже не кружок – отделение шорского языка и литературы…

Вот с чем был связан, прежде всего, сегодняшний оптимизм ученых, так густо настоянный на вчерашнем отчаянии. Вот откуда слово «пока», касающееся национальных писателей. Ведь уже снова работает шорское литобъе-динение. И снова появляются чьи-то «первые пробы пера».

…Я начал со старого письма. Ну что ж, письмами и закончу это необходимое предисловие к рассказу о двух своих самых памятных и, что поделаешь, тоже печальных поездках в Горную Шорию.