Метель не прекратилась и в субботу. Марина проснулась от жалобного мяуканья. Это Машка сидела на окне в проходной и просилась в дом. Ее мягкая шубка была вся в снегу. Она прыгнула в открытую форточку и побежала в кухню. Марине ничего не оставалось, как проследовать за ней, накидывая на ходу теплый халат. В доме было прохладно, а полы так вообще ледяные.

Налив кошке молока и кинув в миску порезанную сосиску, Марина посмотрела на часы— половина десятого утра. Все равно уже пора было вставать. Ей к одиннадцати в клуб. Она посмотрела в окошко, где из-за сильной метели ничего не было видно, и поежилась. Как она дойдет – непонятно, но и мужа нет смысла просить. Скорее всего, все дороги замело, машина точно не проедет, поэтому придется одеваться потеплее и через сугробы потихоньку двигаться в сторону клуба.

Марина поставила чайник, собрала на стол несколько нарезок из колбасы и сыра. Достала сливочное масло и сделала кофе латте. Послышались глухие шаги со стороны проходной, в кухню вошел Максим.

– Доброе утро, – сказал он, поежившись, – Как-то у нас прохладно.

Он поцеловал Марину и сел за стол.

Налив супругу горячий кофе, она сходила в комнату и принесла ему домашние штаны и майку.

– Ты чего так рано встала?

Он отхлебнул из кружки и начал сооружать бутерброд.

– Машка за окном орала, замерзла. Да мне же еще к одиннадцати часам в клуб, помещение украшать.

Марина вздохнула и кивнула в сторону окна.

– А на улице метет сильно, как дойду – не знаю.

Муж сказал, что отвезет, но Марина отказалась.

– Не надо, думаю, ты не проедешь. Сама доберусь. Кстати, Катерина тоже идет, может, вместе пойдем.

Она взяла телефон и написала СМС соседке.

Позавтракав, Марина пошла приводить себя в порядок. После легкого душа нанесла немного макияжа, надела водолазку, сверху кофту, джинсы. Посмотрев на себя в зеркало, удовлетворенно кивнула своему отражению.

Максим все так же сидел за столом.

– Ладно, – сказала Марина, поцеловав его в щеку, – побегу.

Она посмотрела на телефон. Ответная СМС от Катерины так и не пришла. Набрав соседке, поняла почему. Видимо, из-за метели опять не было связи. Абонент был недоступен.

Открыв дверь, она вышла на занесенный снегом двор. Пришлось, проваливаясь в сугробы, продвигаться к калитке. Открыв ее с трудом, она вышла наружу. Хорошо, что было уже светло, хоть какая-то видимость на дороге. Марина закрыла варежкой рот и нос, нагнула голову, чтобы снег не так сильно хлестал по лицу, и пошла в сторону клуба. Ей нужно было завернуть через пару домов в проход, пройти его – и чуть левее, на улице Морская, находился клуб. Марина еле дошла до строения, в котором проводили разнообразные мероприятия. Помещение было большое, одноэтажное. Двери из темного дерева, двойные, были уже открыты.

Марина с трудом потянула одну створку на себя, взявшись за ручку: сильный ветер не давал этого сделать. Буквально ввалившись внутрь, она стряхнула с себя снег и осмотрелась. В клубе было тепло. Горел свет. А в холле уже собирались учителя, которые, скорее всего, тоже только подошли. Конечно, заведение для молодежи здесь не то, что в городе. Дом был из бруса, отделанного кирпичом. На входе стояли колонны, придерживая выступ с двух сторон. Стены внутри были покрашены в синий цвет, полы деревянные, покрытые коричневой краской и уже обшарпанные во многих местах.

С левой стороны находилась раздевалка. Она не закрывалась, просто небольшое помещение с окном внутри, а посередине стояли железные приспособления из труб в несколько рядов, на которых были приделаны крючки.

С другой стороны было две двери. Куда они вели, Марина пока еще не знала, так как была здесь впервые. А вот посередине, как заходишь в большой холл, были большие двойные стеклянные двери. Скорее всего, здесь был актовый зал, с двух сторон которого были проходы, но заглянуть в него Марина решила чуть позже. Все равно придется наряжать весь клуб, вот и посмотрит.

Она поздоровалась со всеми и повесила вещи в раздевалке. Подошла Катерина. Она, как всегда, была чем-то озабочена. Поздоровавшись, накинула куртку на крючок.

– Привет, – ответила Марина, – все нормально?

Катерина кивнула головой и пошла к толпе. Через минут десять Лидочка захлопала в ладоши, привлекая к себе внимание.

– Так. Все слушаем, что я говорю. Сейчас нам нужно взять несколько больших коробок в подсобке и занести в актовый зал. Там находятся игрушки, мишура и всякая всячина для украшения елки и помещения.

Она повернулась к завхозу.

– Василий Федорович, вы елку купили?

Мужчина кивнул и пошел куда-то. Через пять минут он вернулся, таща большую сосну.

– Отлично, – радостно защебетала Лидочка, – поставим ее здесь, посередине холла. После спектакля будут Дед Мороз со Снегурочкой, а потом дискотека.

Она снова повернулась ко всем.

– Пока Василий Федорович устанавливает елку, мы возьмем коробки и начнем украшать актовый зал.

Учитель истории, который стоял в сторонке, слегка кашлянул, и все как по команде повернулись к нему.

– Извините, милое создание, – сказал он, снимая очки и протирая стекла носовым платком, – а когда мы будем репетировать?

Лидочка слегка нахмурила брови, но потом быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

– Если все быстро украсим, то сразу начнем репетировать. Все зависит от нас самих.

Все загалдели, а секретарь захлопала в ладоши, как бы призывая к тишине. Когда народ успокоился, она попросила учителя физкультуры принести коробки с украшениями, а остальных отправила в актовый зал.

Марина сюда заходила впервые, как в принципе и в сам клуб. Помещение было небольшое, но могло вместить до ста человек. Средних размеров деревянная сцена, с потолка свисает красный занавес, закрывая ее. Стулья с потертыми сиденьями стояли в несколько рядов. Два больших окна с прозрачными занавесками и темными шторами завершали убранство актового зала. Стены были покрашены в более приятный цвет, чем в холле.

Кто-то чихнул.

– Конечно, здесь еще нужно прибраться перед концертом, но сегодня мы порепетируем так. Уборщица работает два раза в неделю.

Глеб Антонович принес две огромные коробки, и все дружно начали вытаскивать содержимое.

Иосиф Кондратьевич вместе с Марией Степановной аккуратно складывали елочные игрушки, предварительно распаковывая их из старой газетной бумаги. Так делали, чтобы игрушки не притирались друг к другу и не осыпались. А если они были из стекла – чтобы не разбились. Марина вытащила большой мягкий пакет и чихнула. Открыв его, она обнаружила разноцветную мишуру разного объема. Здесь были дождики, пушистые, как иголки на елке, только мягкие, голографические, фигурные и даже, как в ее детстве, – в виде многочисленных маленьких фонариков. Отдельно лежал серебристый дождик.

Марина смотрела на всю эту блестящую красоту – и как будто вернулась в детство. Вот папа ставит сосну, мама достает коробку с игрушками. Между каждой лежит белая вата, чтобы не разбились. Но каждый год одна или две стукаются друг о друга, и кусочек стекла отлетает от игрушки. Мама убирает разбитое украшение, чтобы они не поранились, и приступает к украшению елочки.

Марину кто-то тронул за плечо, и она выплыла из воспоминаний. Возле нее стоял Иосиф Кондратьевич.

– Мариночка, вы о чем-то задумались? У вас вид какой-то отдаленный от реальности, как будто вы не с нами.

Погладив мягкую мишуру, она печально посмотрела на историка.

– Да. Вспомнила, как мы с родителями и сестрой наряжали елку на новый год. Это был самый любимый мой праздник.

Иосиф Кондратьевич удивленно посмотрел на Марину.

– Почему был? Разве сейчас вы его не любите.

Марина усмехнулась.

– Почем? Сейчас тоже люблю, но уже не так, как в детстве. Мама умерла через день после нового года, папа и сестра со мной не общаются уже четыре месяца, потому что я переехала сюда, в деревню. Да и того волшебства, что было в детстве, уже нет.

Иосиф Кондратьевич слегка улыбнулся и пристально посмотрел ей в глаза.

– Знаете, деточка, надеяться на волшебство и чудо никогда не поздно, главное – в него верить.

Мария Степановна окликнула его, и он пошел к ней. Марина разложила мишуру и дождик и достала разноцветные буквы, которые собирались в слова: «С Новым Годом!». Каждый, кто присутствовал в клубе, разбирал коробки и доставал на свет всякое разное, чем обычно украшают стены и потолки на Новый год. Здесь были бусы разнообразного размера и длины, блестящие елки, которые подвешивали к потолку. Флажки на нитках, на которых красовались нарисованные зайцы, снеговики, морковки, орехи и все, что относилось к Новому году.

Когда все было вынуто и аккуратно сложено, одни пошли украшать сосну, которую к тому моменту уже установили посередине холла, другие остались в актовом зале.

Марина взяла флажки, мишуру и вышла в холл. Стены тоже необходимо чем-то украсить. Стоял гул. Кто-то с кем-то спорил, кто-то просто болтал, были те, кто смеялся. Марина прошла ближе к раздевалке, решив начать с этой стены. Проход между стеной актового зала и раздевалкой был темным. Свет никто не включил, поэтому освещался он единственным окном.

Марина заглянула внутрь прохода. Ей стало интересно, что тут находится. Она отложила в сторону флажки с мишурой и сделала несколько шагов вперед. Под тусклым светом окна можно было рассмотреть впереди три двери слева. Белые, слегка обшарпанные, они были закрыты. Подойдя к первой, Марина взялась за ручку и потянула ее на себя. Дверь поддалась. Открыв ее чуть шире, она очутилась в комнате среднего размера. Одна сторона была полностью из зеркал, возле второй, такой же крашеной, как и в холле, стояли стулья. В углу она заметила пианино. Это, скорее всего, была комната для обучения танцев, а может, какого-нибудь детского хора.

Прикрыв дверь, Марина подошла к следующей и открыла ее. Эта комната выглядела по-другому. Она была чуть больше предыдущей. Здесь стояли стулья и столы, на некоторых она увидела шахматные доски с расставленными фигурами. Открытые высокие шкафы вдоль стен были заполнены книгами, настольными играми, клубками пряжи и другими предметами. Видимо, этот кабинет использовался для кружков вязания, игры в шахматы и шашки, а заодно служил библиотекой.

Марина открыла третью дверь. За ней оказалась уборная. В первой небольшой комнате стояла раковина, на которой лежал кусок мыла. В следующей, где было узкое окно, находились две кабинки с унитазами.

Марина посмотрела на себя в зеркало над раковиной и вышла в коридор, прикрыв дверь. Теперь можно было не спрашивать, где находится туалет. Она уже собралась идти обратно, но вдруг почувствовала, как по затылку пробежал легкий холодок. Он слегка зашевелил волосы на голове, и Марина ощутила покалывание по всему телу. Оно покрылось мурашками, а внутрь пробрался страх, сжимая все внутри. Кто-то стоял сзади, но повернуться и посмотреть Марина не решалась. Послышался легкий шаркающий звук.

Вздрогнув, она медленно, не делая резких движений, обернулась. Взгляд ее зацепился за что-то, а когда она поняла, что это, закричала во все горло.

Под потолком висело тело. Оно раскачивалось в тусклом свете окна. Марина кричала и пятилась назад, пока кто-то не схватил ее за руку. Она резко дернулась и чуть не упала. Ее повернули, и она увидела Глеба Антоновича, который смотрел на нее безумными глазами.

– Марина Константиновна, что с вами?

Она замолчала и быстро задышала. Повернувшись в ту сторону, где она видела висевшего человека, обнаружила пустоту. Марина встретилась взглядом с физруком, но их уже окружили другие учителя, которые прибежали следом за Глебом Антоновичем.

Все спрашивали, что произошло, но она, молча хлопала глазами, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

– Все в порядке, – сказала Марина, – просто показалось, что кто-то стоит. Это, видимо, тень с окна, а может, просто кто-то прошел мимо.

Все повернулись в сторону окошка, а Лидочка даже подошла к нему, облокотилась о подоконник и попыталась рассмотреть что-то снаружи. Но из-за сильной метели ничего не было видно.

– Да уж. Погодка просто ужасная, – сказала секретарь, отходя от окна.

– Марина Константиновна, – послышался голос Марии Степановны, которая пыталась протиснуться сквозь толпу, – возьмите водички. Может, вам капелек успокоительных накапать?

Женщина встала рядом с ней, протягивая стакан с водой.

Марина взяла бокал и жадно отпила половину. От капель девушка отказалась. Ну не будет же она говорить, что видела труп, который свисал с потолка. Вернее, призрак. Вернее… Она сама не знала, что видела.

Заверив всех, что с ней все в порядке, она отдала стакан Марии Степановне и пошла обратно в холл.

– Марин, – зашептала Катерина, которая подошла к ней незаметно, – ты себя нормально чувствуешь? Ты какая-то бледная.

– Все нормально, наверное, действительно, что-то показалось, а я такой шум подняла. Господи, – Марина приложили одну ладонь к глазам, – стыдно-то как.

Все разошлись по своим местам и принялись дальше украшать зал. Некоторые сотрудники еще шептались между собой, искоса поглядывая в ее сторону.

Марина подошла к мишуре, которую оставила возле раздевалки, и еще раз посмотрела в сторону коридора. Но там, кроме окна, из которого лился тусклый свет, ничего не было. Может, ей действительно показалось? Что-то в последние дни ей часто что-то кажется. Это не к добру.

Может, к бабе Глаше сходить? Она была у нее в гостях в прошлые выходные. Теперь навещать старушку ей только в радость. Они болтали, та рассказывала ей о разных травках, которые лечат, а Марина слушала и запоминала. Конечно, в жизни ей это вряд ли пригодится, но мало ли.

Она взяла немного мишуры и пошла украшать стены. К ней подошла Катя и, улыбнувшись, тоже взяла разноцветные флажки. Они вдвоем наряжали, болтали о разном, смеялись. Постепенно Марина забыла о том, что видела. Минут через сорок они закончили с одним коридором и пошли во второй, тот, что справа от актового зала.

– А тут что находится? – спросила она у Катерины.

Та открыла первую дверь со стороны холла.

– Эта комната, где сидит заведующая клубом.

Она нагнулась поближе к Марине и зашептала:

– Это дочка бабы Люси. Загуменникова Вера Васильевна.

Она взглядом указала на женщину, которая была ее соседкой по дому. Вера жила с матерью и отцом. Ее муж работал таксистом, дети, уже взрослые, жили в городе. Марина даже не знала, что она заведует клубом. Интересно.

Комната была небольшой. Возле окна стоял старый стол, стул. Возле стены шкаф, а на тумбочке – чайник и микроволновка. Пара стульев, окно с прозрачным тюлем и два кактуса на подоконнике. Больше ничего особенного в этой комнате не наблюдалось. Они заглянули еще в три помещения, предназначенные для разных кружков. В одном кабинете стоял теннисный стол, еще в одном – несколько мольбертов. В третьей комнате были разнообразные вещи, костюмы, наряды для танцев. Видимо, она служила гардеробной. Катя сказала, что кружки ведут школьные учителя, обычно в вечернее время или в выходные. Это очень хорошо, что дети заняты каким-то делом, а не шляются по деревне, выпивая в подворотнях или гоняя весь день на велосипедах до озера.

Марина была с ней полностью согласна. Они нарядили коридор и вернулись в холл. Здесь тоже заканчивали. Глеб Антонович, забравшись на стремянку, развешивал последние шарики на самом верху. Надев красную звезду, он спустился и включил гирлянду в розетку. Елка засверкала разноцветными фонариками, игрушки переливались, дождик и мишура сверкали. Волшебство постепенно наполняло помещение. Кто-то выключил в холле свет. Все стояли и любовались зимней красавицей. Мария Степановна украдкой смахнула слезу. Видимо, это зрелище сильно впечатлило библиотекаря.

После того как проверили огни на елке, отправились в актовый зал. Его тоже украсили, все сверкало и блестело. На темных шторах окон и портьерах висели снежинки, везде по потолку были натянуты разноцветные гирлянды. Лидочка собрала всех и раздала листочки с текстом. Она это сделала еще на неделе, но ведь кто-то мог и забыть.

Дети, которые играли ребят из «Гарри Поттера», тоже были здесь. Репетиция началась. Конечно, назвать это театральной постановкой можно было только с большой натяжкой. Все путались, никто ничего не понимал. Ну, этого следовало ожидать. Кроме детей, этот фильм смотрели только Лидочка, Марина, Катя и Глеб Антонович. Ну и молодые учителя начальных классов. Лидочка нервничала, прикрикивала, топала ножкой, а Марина хихикала, сидя на одном из стульев.

Время подходило к трем часам дня. Все изрядно устали, были голодные и злые. Первым не выдержал Иосиф Кондратьевич.

– Лидочка, ну сколько можно? Давайте уже заканчивать. Хочется по домам, отдохнуть, выпить горячего чая.

Секретарша нахмурила брови.

– Иосиф Кондратьевич, если бы все выучили свои тексты или хотя бы прочитали, о чем постановка, нам не пришлось бы по сто раз репетировать.

Она повернулась к учителю математики.

– Анна Ивановна, что вы ходите туда-сюда? Вы же дерево, можно спокойно постоять на одном месте хотя бы пять минут? Ваша роль в середине.

Дальше она отчитала ребят, добралась до учителя истории, похвалила только Антона Глебовича. Тот расплылся в улыбке и начал демонстрировать свои бицепсы. Марина снова захихикала.

– Так. – Лидочка хлопнула в ладоши. – Репетируем последний раз. И очень вас прошу, будьте собраннее, пожалуйста. Вторая репетиция будет только в следующие выходные.

Все заняли свои места, учителя повторили свои роли. В этот раз получилось более удачно. После этого секретарь сжалилась над актерами и отпустила всех по домам.

Марина надевала шубу, когда к ней подошла Катя.

– Ты готова? Пойдем вместе, все равно в одну сторону.

Они вышли в метель – и тут же получили мелким колючим снегом в лицо. Глаза быстро заморгали, в нос залетела снежная крупа. Марина закрыла лицо варежкой и взяла Катерину под ручку. Они двинулись в сторону улицы Липовая. Дороги замело очень сильно, казалось, что пройти невозможно, но местами ноги проваливались в снег не очень глубоко. Где-то сквозь завывание ветра слышался шум работающего трактора. Наверное, в администрации распорядились, иначе потом тяжело будет чистить снег.

Девушки, подгоняемые сильным ветром, повернули на Липовую. Катя помахала рукой и пошла к своей калитке, а Марине пришлось топать еще метров двести, которые ей показались самыми длинными и тяжелыми на свете. Она легко открыла калитку. Во дворе было меньше снега, чем за забором. Видно было, что муж хорошо поработал лопатой.

Марина зашла на кухню. Максим сидел за столом и пил чай. По телевизору показывали какие-то новости.

– Привет, – сказала она, снимая шубу, – меня ждешь или просто так?

Максим встал, помог ей и улыбнулся.

– Новости смотрю, ну и тебя жду. Обед уже давно готов, а тебя все нет. Вы чего так долго? Я уже хотел идти за тобой.

Марина переоделась, рассказывая на ходу, как вся честная компания репетировала спектакль, помыла руки и вернулась на кухню.

Максим сварил борща и теперь наливал им по тарелкам.

– А ты, смотрю, снег почистил, только там опять намело, хоть с крыши в сугробы прыгай.

Максим махнул рукой.

– Ладно, завтра почищу еще. Сегодня сделал все, что хотел.

Он посмотрел на жену.

– Что-то случилось? Ты какая-то не такая. Дергаешься. Даже в разговоре слышно напряжение.

Марина посмотрела в чашку с супом, а потом подняла глаза на мужа.

– Я сегодня в клубе снова видела труп, который свисал с потолка. Но это, скорее всего, другой человек. Он был одет более современно.

Максим нахмурился.

– Ты его разглядела?

– Нет, – Марина отрицательно покачала головой, – я сразу заорала с перепуга. На мой визг прибежал Глеб Антонович, а потом все остальные. А когда я снова повернулась, то там уже никого не было.

– Странно все это. Почему тебе видятся покойники, да еще и самоубийцы?

Максим пристально посмотрел на жену.

– Марина, я прошу тебя быть осторожнее. Когда ты что-то или кого-то видишь, это плохо заканчивается.

Это действительно было так. Взять хотя бы историю с русалкой. Сколько раз она пыталась утопить ее! Хорошо, что муж с Викой успели вовремя, а то бы она уже давно кормила рыб на дне озера. А последний раз был злой дух девочки Тони. Тогда могли растерзать не только ее, но и друзей. Она подвергла опасности участкового Сергея и подругу Вику.

Марина вздохнула и принялась за суп. Муж был прав, нужно быть осторожнее.

Остаток дня пролетел за домашними делами и, когда на улице потемнело, в окно постучали. Вздрогнув, Марина посмотрела на мужа. Тот пожал плечами и выглянул в окно. На улице стояла Катерина, ее лицо было испуганным.

– Соседка пришла, Маркова. Она какая-то странная.

Максим вышел на кухню, Марина пошла следом. Они только сегодня виделись с Катей, неужели что-то случилось? Отогнав нехорошие мысли, она впустила учительницу английского языка.

Девушку изрядно замело снегом. Метель так и не прекратилась.

– Катя, что случилось? – спросила Марина, взглянув на девушку. Та мялась на пороге, в глазах блестели слезы.

– Костя не у вас? – спросила она, с надеждой заглядывая в проходную.

– Нет, – ответил Максим. – Проходи.

Катя покачала головой.

– Спасибо, мне некогда. Еще надо в одно место забежать. Уже всю деревню пробежала, а его нигде нет. Из-за метели связь пропала, никому не дозвониться, а он телефон дома оставил и не сказал, куда ушел. Я вернулась – его нет. Мама сказала, что спала в это время. Вот теперь бегаю, ищу его.

Максим мельком взглянул на Марину.

– Катя, – тихо, без лишних интонаций в голосе сказал он, – может, не стоит? Он уже достаточно взрослый. Ну, завис где-нибудь с пацанами. Вернется. Вы его слишком сильно опекаете.

Девушка вздохнула печально.

– Нет его с пацанами. Была я у них. Никто его сегодня не видел. Мать переживает, да и я тоже. Ладно. Побежала дальше.

Девушка накинула капюшон на теплый платок и выскочила за дверь.

Максим с Мариной вернулись в зал.

– Что думаешь? – спросила она, посмотрев на мужа, когда они сели на диван.

– Не знаю. Очень уж они перед ним прыгают. Парню тридцать лет, пора бы уже успокоиться и отстать от него.

Марина взяла мужа за руку.

– Хоть бы нашелся. Они его так ждали.

Она положила голову ему на плечо. По телевизору шел сериал про ментов, а больше смотреть было нечего.

***

Рано утром в окно громко постучали, собака заливалась злым лаем. Максим соскочил первым и, посмотрев по сторонам, прислушался. Спросонья не понял, где находится, да и за окном было еще темно. Он взглянул на часы в телефоне: шесть утра.

В окно снова настойчиво постучали. Тут уже проснулась Марина и испуганно посмотрела на мужа.

– Черт, – выругался он, спуская ноги на пол, – кого в такую рань черти принесли?

Максим выглянул в окно, но ничего не увидел, кроме темноты. Надев спортивные штаны с майкой, накинул куртку и вышел во двор.

Его не было минут десять. Марина все так же сидела на кровати. Но когда входная дверь открылась, впуская мужа, она поднялась и, накинув халат, вышла на кухню. Максим уже поставил чайник.

– Что случилось? – спросила Марина, садясь на мягкий кухонный диван. – Кто приходил?

Муж, бросив на ходу: «сейчас расскажу», пошел в ванную. Марина поняла, что он куда-то собирается. Сделав себе кофе и налив мужу, она достала нарезку и батон. Максим к тому времени уже умылся и переоделся в джинсы и теплую кофту.

– Костю не могут найти, – только и сказал он, усаживаясь за стол и отпивая из кружки горячий кофе.

Марина поежилась и поджала ноги под себя. Это было странно. Куда он мог деться? Ведь все было хорошо! На мероприятии в честь его возвращения он казался таким веселым, радостным, строил планы на жизнь. А теперь куда-то подевался.

– А кто приходил?

Максим жевал бутерброд.

– Ромка с Женьком. Сказали, с ночи его ищут. Метель так и не прекратилась, просят помощи. Они одни ходят, еще там пара мужиков. Катю домой отправили, чтобы не замерзла.

Марина сидела и от каждого слова мужа глаза ее делались все больше.

– Бедная Татьяна Петровна. Она, наверное, все глаза выплакала. Я сегодня к бабе Глаше хотела сходить. Может, она чем сможет помочь.

Максим стрельнул в нее недовольным взглядом.

– Там метет. Дома сиди.

Поняв, что с мужем спорить бесполезно, она кивнула в знак согласия и отвернулась к окну.

– Парни пошли перекусить, потом встречаемся у здания администрации. Вроде еще хотят привлечь несколько человек, кто сможет. Я к Сереге зайду, он все-таки участковый. Попробуем пока без заявления поискать, если безрезультатно… – он запнулся, потом продолжил, – надеюсь, найдем.

Максим допил кофе и, посмотрев на часы, оделся и вышел за дверь. Марина осталось в одиночестве со своими мыслями. Сон как рукой сняло. Решила, что подождет до полного рассвета, а потом все-таки сходит к бабе Глаше. Чтобы время пролетело быстрее, она занялась приготовлением еды и уборкой дома. Она пыталась дозвониться мужу, узнать, как дела, но из-за метели связи все еще не было. Взглянув на часы, начала собираться. Бабе Глаше она обычно носила только карамельки, печенье, иногда сосиски, хотя та вечно ворчала.

Сегодня утром Марина запекла курицу на обед. Отрезав кусок, она положила его вместе с гарниром в контейнер и завернула в фольгу – решила угостить старушку. Посмотрев в окно, Марина оделась потеплее. На улице еще мело, но, судя по видимости, ветер потихоньку стихал. Она взяла пакет и вышла во двор. Сугробы стояли до самых колен. Марина открыла калитку и посмотрела по сторонам. Никого не было. Опустив голову, спрятав лицо от ветра, она пошла в сторону улицы Сотейная. Добираться пришлось долго. Ветер и большие сугробы мешали передвигаться, ноги утопали в снегу. Как же бедная старушка из дому выходит? Наверное, там вообще все занесло.

Марина дошла до поворота, дальше дорога шла мимо озера. Метров через пятьсот показался знакомый дом. Она направилась в ту сторону, но вдруг остановилась. Какое-то беспокойное чувство кольнуло в груди. Марина повернула голову в сторону кладбища. Ей показалось, что сквозь снежную мглу что-то темнеет на фоне могильных крестов. Дальше все происходило как во сне. Не понимая, что делает, Марина пошла к кладбищу. Чем ближе она подходила, тем сильнее билось ее сердце. Теперь уже она не обращала внимания ни на ветер, ни на колючий снег, бивший по замерзшим щекам.

Когда до места, к которому она шла, оставалось несколько метров, Марина остановилась и зажала рот рукой. Крик, который рвался наружу, застрял где-то внутри, только холодный воздух обжигал лицо. Возле забора кладбища стояло толстое дерево, а с его ветки на веревке свисало тело. Это был Константин…