Отдав другу и коллеге ключи от машины и телефон, Максим пошел к тому входу, где Антон назначил ему встречу. Обойдя больницу, он рассмотрел решетки почти на всех окнах. Было еще темно, но кое-где уже включили свет. Максим подошел к двери, над которой горела лампочка, и постучал в нее. Через минуту высунулась голова Антона. Пропустив его, он закрыл дверь на щеколду и повел Максима в конец темного коридора. Они вошли в небольшой кабинет, видимо, для персонала, где были стол со стулом, тумбочка, микроволновка, чайник, старый протертый диван и шкаф.

– Садись, – сказал Антон, указывая на диван. – Сейчас я тебе все расскажу, а потом ты переоденешься, и пойдем в палату, которую я тебе подобрал. Там спокойный старичок лежит, он тебе докучать не будет. Тем более ты всего на одни сутки.

Антон поставил чайник и сел за стол – заполнять документы на Максима. Минут через пятнадцать он поднялся и налил чай.

– В общем, слушай внимательно. Ты поступаешь к нам под фамилией Кронкина Сергея Геннадьевича. У тебя эмоциональное расстройство. Поэтому тебя положат в палату на третьем этаже. Там лежит Эдуард Климович. Он бывший профессор, который изучал историю Древнего мира. На почве своих открытий у него поехала кукушка, и дочь привезла его к нам на лечение. Он у нас больше года. Не агрессивен, спокоен, но любитель поговорить.

Максим слушал внимательно. Антон выдал ему больничную пижаму.

– Я буду дежурить сегодня на этом этаже. В течение дня к вам будет заглядывать медсестра. Со мной останется медбрат Коля. Не переживай, он к тебе лезть не будет. Главное – сиди тихо и ни с кем не общайся, особенно с медицинским персоналом.

Пока Антон говорил, Максим успел переодеться.

– Ночью я приду за тобой и отведу к Павлу Трынкину. У тебя будет пятнадцать минут, пока врач делает обход. В этой зоне у больных отдельные палаты, они еще не совсем вылечились.

Когда Максим переоделся, он незаметно для Антона вынул маленький серебряный ножик и засунул его в резинку штанов. Пришлось прорезать небольшую дырку, чтобы он туда влез. На больничной одежде не было карманов. Даже нижнее белье его заставили снять. Белые тапочки были похожи на одноразовые.

Оставив одежду в шкафу, Максим посмотрел на Антона. Тот удовлетворенно кивнул.

– Отлично, только на больного ты совсем не похож. Когда пойдем по коридору, втяни голову в плечи и опусти ее, чтобы на тебя не обращали внимания.

Максим кивнул.

– Тоха, – сказал он, – мне завтра в это же время нужно будет уйти. Коллега по службе будет ждать возле машины. У него будет час, а потом он придет сюда. Я ему отдал свой телефон, если что, он позвонит тебе.

Антон кивнул и усмехнулся.

– Не боись, больные у нас смирные. По крайней мере, на третьем этаже.

Выйдя из кабинета для персонала, они направились по коридору к железной двери с маленьким окошком посередине. Свет почти не горел, хотя скоро должен был начаться обход пациентов.

Сквозь тусклое мерцание лампочки Максим пытался запомнить дорогу к выходу: мало ли что может произойти. Он все же в психиатрической больнице. Антон открыл железную дверь, и они прошли по небольшому коридору, который привел их к лестнице. Она была достаточно узкая, но два человека могли разойтись. На каждой площадке находилось окно, до которого трудно было дотянуться, разве что на лестницу залезть.

Они поднялись на третий этаж. Антон открыл дверь электронным ключом, заглянул за нее и махнул Максиму рукой, зовя за собой. Они пошли по длинному коридору с большими окнами с решетками. Максим посмотрел по сторонам и понял, что это проход посередине больницы. Он вспомнил, как Антон говорил, что здание похоже на букву «Ф». Видимо, сейчас они в самой ее середине.

Он видел темные окна на другой стороне, а внизу – небольшую площадку. То же самое было и по другую сторону больницы. Вроде туда выводят больных на прогулку. Все было построено так, чтобы они не смогли уйти с территории. Ни забора, ни местности вокруг из окон не видно. Кирпичное строение, из которого выход только через дверь.

Они вошли в другой коридор, завернув налево. Здесь вдоль стены были палаты. Посередине стоял сестринский стол, за которым никого не было, только горела настольная лампа.

– Наверное, на пересменку ушла, – сказал Тоха, – сейчас здесь будет другая, она до пяти вечера, а потом остается начмед.

Двери всех палат были с небольшим окошечком, видимо, для того, чтобы приглядывать за больными в это квадратное отверстие. По-другому его и назвать было нельзя. Антон открыл третью от входа палату с номером 303, и они вошли.

В помещении стояли две кровати и две тумбочки, в углу – маленький умывальник. Окно было с решеткой, как и везде. Антон включил лампу под потолком, и мужчина лет шестидесяти поморщился от яркого света. Это был тот самый профессор, о котором говорил Антон.

Вторая кровать была уже застелена. На ней лежал матрас, покрытый простыней, подушка и клетчатое одеяло. В палате было прохладно. Максим, не поднимая головы, прошел к кровати и сел на нее. Антон похлопал его по плечу и вышел, закрыв за собой дверь.

Мужчина, которого так бесцеремонно выдернули из сна, смотрел на него и улыбался, как показалось Максу, самой дебильной улыбкой. Ну а что он хотел? Это психиатрическая больница.

Мужик поднялся и с интересом посмотрел на него.

– Тебя как звать, убогий?

Максим чуть не поперхнулся от этих слов, но вовремя спохватился. Он посмотрел на соседа из-под ресниц. Как общаться с такими людьми, он не понимал, а уж разговаривать как они – тем более.

– Сережа, – тихо ответил он мужику.

Тот протянул ему руку, поднял голову и представился.

– Эдуард Климович – профессор, гений и….

Максим хотел сказать: «самодур», но сдержался. В это время вошла медсестра.

Женщина была крупного телосложения, среднего роста, с красной помадой на губах и черной подводкой на глазах.

Максим сидел на месте и искоса поглядывал на вошедшую. Он очень боялся, что она сейчас заговорит с ним и поймет, что он не псих. Но женщина посмотрела на его нового соседа и спросила:

– Эдуард Климович, вам утку принести или сегодня сами сходите?

Мужчина одарил ее недовольным взглядом.

– Уважаемая Нинель, я – профессор, а нам ходить в утку не положено по статусу.

Потом он вытянул руку вперед и, указав на дверь, проговорил:

– Вперед, покорять новые горизонты и искать новые артефакты!

Женщина тяжело вздохнула и закатила глаза. Пробормотав себе под нос «и зачем я спросила», она вышла следом за мужчиной.

Когда за ними закрылась дверь, Максим смог расслабиться и осмотреться. Перспектива провести целые сутки в четырех стенах с психом ему не очень нравилась. После того, как ушла эта парочка, Максим лег на кровать. Целый день – это много. Антон обещал зайти за ним после двенадцати ночи, осталось только дождаться его – и все.

Через двадцать минут вернулась медсестра с мужиком, проводила его до кровати и вышла, закрыв дверь. Эдуард Климович сиял как начищенный самовар.

– Ну что, дружок, – обратился он к Максиму, – давай дружить?

Он подошел к его кровати и, приложив руку к груди, сказал:

– Я, известный ученый, гений науки, историк Древнего мира и покоритель вершин Эдуард Климович.

Отчеканив все это, он посмотрел на Максима.

– А вы кто, молодой человек? В каких сферах работаете, есть ли Нобелевская премия? Может, что-то открыли или нашли в недрах земли? Здесь обитают только гении науки.

Последние слова он сказал с особой гордостью. Видимо, считал себя не просто гениальным историком, но и совершенным человеком.

Как вести себя с психом, Максим не знал, но подыграть надо, иначе он может спалиться.

Он сел на кровать, сдвинул брови и слегка скосил глаза.

– Я Сережа, научный сотрудник космодрома.

Мужик как-то смешно улыбнулся, поднял руку к потолку и отчеканил.

– Я рад приветствовать вас, космонавт, я профессор, давайте дружить.

Максим чуть не заржал в голос, но сдержался.

Он встал с кровати, сложил руки по швам и, подняв руку к небу, поприветствовал мужчину. Профессор что-то начал рассказывать ему, но Максим особо не вникал, поэтому слушал вполуха.

Через час начался обход. К ним зашли Антон и медсестра. Антон спросил, как у них дела, как научные открытия у Эдуарда Климовича, а потом велел медсестре продолжать давать таблетки.

Тучная женщина, которая водила профессора в туалет, спросила про Максима и его назначения, но Антон сказал, что пока понаблюдают сегодня, а завтра будет видно. Максим был рад, что Тоха не стал ничего ему назначать, хоть это и могло вызвать подозрения у медицинского персонала.

Дальше день полетел быстрее. Им принесли завтрак – кашу и хлеб с маслом. Потом они ходили в комнату отдыха на третьем этаже.

Здесь сидели и женщины, и мужчины. Некоторые общались между собой, кто-то рисовал карандашами, кто-то смотрел телевизор. Максим увидел, как его сосед по палате пошел в сторону кучки старичков и начал что-то бурно рассказывать. Те кивали в такт и махали руками, каждый что-то доказывая.

Максим сел смотреть телевизор, не забывая посматривать по сторонам. В комнате отдыха был один санитар и медсестра, присматривающие за пациентами.Осмотрев из-под опущенных ресниц помещение, Максим насчитал около пятнадцати человек. Возрастная категория была разная, но в основном старше пятидесяти лет.

К нему подсел какой-то парень и искоса разглядывал Максима. Через пять минут он спросил:

– Ты от армии косишь или правда придурок?

Это было сказано очень тихо, почти одними губами.

Максим чуть не вскинул брови в удивлении, но вовремя спохватился. Нельзя себя выдавать, даже если тебя провоцируют такими вопросами. Как себя вести в такой ситуации, он не знал, просто немного отодвинулся на другой край дивана. Парень посидел еще немного, а потом встал и пошел играть в лото с детскими картинками.

Максим понял, что здесь еще косят от армии. Он слышал о таком, но ни разу не встречал. И вот он, первый экземпляр в его жизни. Непонятно, как парень потом с этим жить собирался. Кукушка не поедет после выписки из психиатрической больницы?

Наверное, нужно быть осторожнее. Тот явно заметил в нем что-то, что не соответствует образу психически больного. Как же он его раскусил?

Вскоре все разошлись по палатам. Сосед-профессор догнал Максима почти у входа в комнату.

– Ну что, космонавт? – сказал Эдуард Климович. – Нравится у нас?

Максим чуть не споткнулся на ровном месте.

Он кивнул в знак согласия, и они зашли в палату. Через тридцать минут принесли обед, а потом таблетки. Эдуард Климович под присмотром медсестры проглотил сразу три и лег на кровать. Пройдя мимо Максима, она искоса глянула в его сторону и вышла в коридор.

В тихий час Эдуард Климович спал, храпя на всю палату. Максим поднялся и подошел к окну. На улице шел снег, крупными снежинками ложась на землю. Его мысли плавно перешли к жене. Как она там? Понятно, что еще на работе, но Максим был уверен, что переживает за него.

Он ей сразу сказал, что телефон будет отключен. Хорошо, что есть участковый Сергей. Он за ней присмотрит, а Вика обещала остаться ночевать. Сегодня ночью он попробует пообщаться с Павлом Трынкиным и расспросить его, где он познакомился с девушкой, из-за которой хотел повеситься. Максим не был жестоким человеком, но понимал, что воспоминания о прошлом могут навредить парню. Это было жестоко с его стороны, но ждать, когда демон-душитель убьет еще одного, не было времени.

Максим постоял еще немного возле окна и лег на кровать. Может, попробовать уснуть? Вон как сладко храпит его сосед! Но сон не шел.

Когда тихий час закончился, принесли молоко с печеньем. Дальше – все, как до обеда: игровая комната, телевизор. Медсестра даже книги почитала.

Парень, который подсаживался к Максиму после завтрака, посматривал на него, но больше не подходил. И слава богу, ему палево совсем не нужно.

Затем настал черед ужина, после которого медсестра принесла последнюю порцию таблеток его соседу. Он с удовольствием их принял, поболтал с женщиной, вышел в туалет и вернулся навеселе. Пока они не легли спать, Эдуард Климович не замолкал. Максиму показалось, что он рассказал всю его историческую жизнь, которая заключалась в раскопках разных предметов. Он искал какой-то древний старинный предмет, название которого Максим так и не запомнил. По его словам, он заболел, и дочка поместила его в эту больницу. По ходу дела, профессор даже не знал, что это за учреждение.

Через три часа начался отбой, и у них в палате выключили свет. Эдуард Климович, пожелав Максиму-Сергею спокойной ночи, через двадцать минут захрапел.

Максу оставалось дождаться двенадцати ночи, когда за ним должен был придти Антон.

***

В коридоре послышались шаги. Максим поднялся с кровати и посмотрел на дверь. Кто-то тихо подошел, в небольшом окошке мелькнула тень. Наступила тишина. Максим встал и подошел к двери. Прислушался. Никаких звуков слышно не было. Он постоял еще пару минут и повернулся, чтобы лечь в кровать, когда в палату зашел Антон и быстро закрыл за собой дверь.

– Готов? – шепотом спросил он.

Максим кивнул и посмотрел на соседа по палате, который в этот момент захрапел. Антон приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Потом потихоньку вышел и потянул Макса за рукав рубашки.

В коридоре свет был тусклым, только на столе, где должна была сидеть ночная медсестра, горела настольная лампа. Антон, проходя мимо стола без сотрудника, возмущенно цокнул языком и покачал головой. Но это было даже к лучшему. Им не нужны лишние вопросы. Они дошли до выхода и оказались возле лестницы. Антон начал спускаться вниз, Максим оглядываясь, шел за ним. Очутившись на втором этаже, который не отличался от третьего, они вышли в коридор, где стоял пустой стол, за которым должна была сидеть ночная медсестра. Видимо в этой больнице сотрудники плохо выполняли свои служебные обязанности.

Антон прошел мимо сестринского пункта, взял какой-то журнал, полистал и положил на место. Они прошли еще четыре палаты и остановились напротив двери с номером двести тринадцать.

– Трынкин здесь, – сказал Антон, – но пойдешь ты один. Я здесь побуду. У тебя есть минут пятнадцать. Павел принял таблетку успокоительного и, наверное, спит. Постарайся его не пугать. Хотя парень почти ни с кем не разговаривает.

Максим кивнул и вошел в открытую дверь.

Палата была небольшой, намного меньше, чем на третьем этаже. Здесь тоже было окно, кровать возле стены, тумбочка и в углу умывальник.

Максим подошел к человеку, который лежал на постели. Трынкин был младше его всего на год. Он не помнил, как выглядел Павел, тем более прошло десять лет.

В комнате было тихо, и эта тишина давила на уши. Павел лежал на спине с открытыми глазами.

«Странно, – подумал Максим, – почему он не спит в такое время?»

Парень как будто прочитал его мысли и повернулся к нему лицом. Он смотрел на Макса безразличным взглядом и даже не испугался постороннего человека. Вспомнив слова Антона, что Трынкин под успокоительным, Макс все понял. Возможно, это и к лучшему. Шума не поднимет. Только как вот разговорить его, если он ни с кем не общается?

Максим подошел поближе к кровати, Павел медленно повернул голову и посмотрел на него.

– Привет, – сказал Максим, – узнаешь меня?

Трынкин смотрел на него несколько секунд и отвернулся. Хоть в комнате было темно, единственный тусклый свет падал из окошка двери и окна, но парня можно было разглядеть.

Он был худым, с темными волосами, острым носом и круглыми глазами, которые впали, как и щеки. Максим попытался вспомнить, как Трынкин выглядел, когда жил в деревне, но не смог. Он никогда с ним не общался, изредка видел только в школе.

– Паша, – снова прошептал он, – это Максим Давыдов. Мы с тобой жили в одной деревне и учились в одной школе, только ты на год младше.

Трынкин не отреагировал.

– Мне надо поговорить с тобой.

Максим не терял надежды, но времени у него оставалось мало, а парень молчал. Антон предупреждал его, но попытка не пытка. Ему нужно выяснить то, ради чего он пришел. Он стоял возле кровати и смотрел на безразличного парня, который никак не реагировал на него.

– Паша, – снова позвал его Максим, – в деревне, в которой ты жил, повесился парень, Константин Марков. А до этого в городе – еще один, Анатолий Безмолвный. Он тоже жил в нашей деревне.

Максим заметил, как Трынкин сжал пальцами простыню на кровати. Значит, парень его понимает и все слышит, просто ему удобно притворяться.

– Мы думаем, что сейчас на кону жизнь еще одного человека, Семена Маркова. Мне кажется, его преследует девушка, в которую он влюбился и потерял голову. Он может сделать то же самое, что и остальные ребята.

Максим подошел чуть ближе и сказал чуть громче:

– То же самое, что случилось с вами тремя десять лет назад. Когда повесился Юрка, потом Савелий, а потом ты хотел, но матери с отцом удалось тебя спасти. Я хочу, чтобы ты рассказал, где ты познакомился с той девушкой.

Максим помолчал пару секунд и добавил:

– С лицом демона.

Павел сжал простынь еще сильней, а потом повернулся к Максиму.

Взгляд у парня стал более осмысленным, хоть он и выпил успокоительное. Или не пил?

Он поднялся с кровати сел, свесив ноги. Павел молчал, а Максим не торопил. Ждал, когда тот сам начнет. Ему трудно, это понятно: болезненные воспоминания, тем более он видел то, чего не может быть в реальной жизни.

– Мы пацанами тогда были, – тихо заговорил Трынкин. Максим понял, что это уже не мальчик, а мужчина, хоть и со сломанной психикой.

– Юрке и Савелию по восемнадцать лет, мне семнадцать. Всегда вместе были, но иногда они могли и без меня гулять ходить.

Парень ненадолго замолчал, потом вздохнул и продолжил:

– В то лето Юрка нам сказал, что девушку встретил, очень красивую. Говорит, влюбился и хочет на ней жениться. Мы тогда с Савелием офигели. Разве так можно, только познакомился и сразу в загс? Отговаривали, но тот ни в какую. Ну ладно. Через пару дней и Савелий начал ходить какой-то загадочный. Я спросил у него, что происходит, но тот только отмахнулся – и все. А потом через два дня Юрку нашли в сарае. Повесился. Через некоторое время – Савелия, тоже в петлю залез. Я тогда не понимал, что могло произойти. После похорон я последний с кладбища ушел. Савелия похоронили, я еще к Юрке зашел, там посидел.

Павел опять замолчал и с трудом сглотнул. Максим видел, что воспоминания давались ему тяжело. Он не торопил Трынкина, хотя времени уже не было.

Кстати, а почему Антон еще за ним не пришел? Странно как-то. Хотя они с Павлом еще не закончили.

– Вышел я из ворот и повернул направо, к деревне надо было. А возле забора, как в сторону леса идти, дерево росло, большое такое, мощное, вроде дуб. Смотрю – из-за него кто-то выглядывает. Пригляделся – девушка с черными волосами. Я подошел, а она такая красивая! А дальше все как во сне. Влюбился как мальчишка, хотя мне тогда семнадцать было. Через несколько дней она пришла ко мне и сказала, что это я виноват в смерти друзей, что на мне их грех. Стоит – а в руке у нее веревка. Ну и предложила мне не мучиться. Я веревку ту взял, наверх полез. Стою на стуле, а она смотрит на меня, и я вижу, что лицо ее меняется. Она превратилась в ужасного монстра.

На последних словах Павел даже начал кашлять.

– Я тогда испугался, стул подо мной упал, а я повис. Веревка на шее начала стягивать горло. А это чудовище смотрело на меня и улыбалось. В этот момент мать пришла и давай орать, а я потерял сознание. Очнулся уже в больнице. Я сам не понимал, как смог выжить.

Павел замолчал.

– А дальше что? Как ты оказался в психушке?

Трынкин поднял ноги на кровать и обхватил коленки руками.

– Я потом ее часто видеть стал. Она приходила ко мне. Просто стояла и смотрела, скалясь своей страшной улыбкой. Почему она уже не говорила тех страшных вещей, почему не протягивала веревку, для меня загадка.

– А сейчас? – спросил Максим, обратив внимание, что в коридоре, за дверью моргнул и без того тусклый свет.

Он знал, почему она больше не трогает Павла. У него на шее есть отметина в виде креста. Тогда ему мать поставила серебряным ножом.

– Она начала появляться примерно три недели назад. Придет и смотрит на меня. Я думал, что все, избавился от кошмаров, которые меня мучили с того дня. Но она снова и снова приходит.

Последние слова он буквально выкрикнул и, закрыв лицо ладонями начал раскачиваться из стороны в сторону.

– Я не хочу, не хочу больше видеть это кошмар! Почему она вернулась? Почему я ее вижу?

Максим знал почему, но пока они не убьют этого демона, это не прекратится. Возможно, только утихнет еще на десять лет. Но теперь он точно знал, где искать демона-душителя.

Он подошел к Павлу похлопал его по плечу и посмотрел на шею, там действительно был шрам в виде креста.

– Слушай, когда тебя сняли, твоя мать побежала к бабе Глаше. Все ее местной ведьмой считают. Она дала ей маленький серебряный ножик и сказала, что делать.

Максим вынул из резинки штанов этот острый клинок серого цвета.

Павел смотрел на него и не понимал, чем помог ему этот ножик.

– После того как кто-то под воздействием демона-душителя полезет в петлю, нужно дождаться, чтобы он уже болтался на веревке, успеть его снять и этим вот ножиком сделать крест на шее, где была веревка. Сначала тихонько, неглубоко сделать надрез снизу вверх, а потом вбок. Получится крест, такой, как у тебя на шее. Тогда именно это спасло тебя от смерти, но не спасло от ее появлений. Она только это может, так как считает, что не закончила тогда. Ее можно убить, поэтому я и пришел к тебе, узнать, как ты с ней познакомился, чтобы найти место ее обитания. Ты мне очень помог.

Павел снова закрыл лицо руками и начал раскачиваться, тихонько подвывая.

В маленьком дверном окне, снова моргнул свет. Максим повернулся к Павлу, который убрав руки, смотрел за его спину. Лицо парня побледнело, глаза расширились. Он прошептал:

– Она здесь…