Ранним утром Марина встала первая, чтобы принять душ и одеться. Пока муж был в ванной, она приготовила ему завтрак.

– Максим, – сказала она с тревогой в голосе, – прошу тебя, будь осторожней. Как приедешь, позвони мне, пожалуйста.

– Хорошо, – ответил он, целуя Марину, – только потом у меня не будет телефона, ты же понимаешь. Не волнуйся. Все будет хорошо. Там же Тоха, он дежурит сегодня. Сама тут никуда не лезь.

Они оба вышли во двор. Максим подвез ее до школы, хотя было еще рано. Марина обняла мужа, уткнувшись лицом в грудь.

– Я поехал. Не волнуйся. Завтра буду дома.

Он поцеловал жену, и когда она вышла из машины, тронулся в сторону города.

Окна в школе были темными, свет нигде не горел. Она сегодня первая. Было семь утра.

Дверь была еще закрыта, но в холле горел тусклый свет. Марина постучала.

Через пару минут показалась заспанная тетя Лиля.

– Доброе утро, Марина Константиновна, – сказала она сонным голосом, – вы чего так рано?

– Работы много, решила прийти пораньше. Не успеваю доделать годовой отчет.

Она взяла ключи от кабинета и начала подниматься на третий этаж. Было темно, только свет от уличных фонарей светил в окна.

Марина сначала шла медленно, боясь оступиться в темноте. Но потом ей показалось, что за ней кто-то идет. Такие тихие шаги и едва уловимое сопение.

Не оборачиваясь, перепрыгивая через ступеньки, она рванула наверх. Добежав до своего кабинета, вставила ключ и ворвалась внутрь, привалившись спиной к двери.

Сердце бешено колотилось о ребра. В голове стучали молоточки, казалось, что она сейчас взорвется.

Марина включила свет и сняла шубу. Рабочий день еще не начался, но ей очень хотелось кипяточка. Спускаться снова вниз по темному коридору она не решалась. Придется подождать еще минут сорок, пока учителя начнут подтягиваться на работу.

Мысли плавно перетекли к мужу. Когда он собирался, она дала ему маленький серебряный ножик. Сказала, что ей так будет спокойней. Максим возражать не стал.

Они вчера вчетвером все обсудили. Сегодня вечером должна прийти Вика. Обещала прибежать сразу после того, как принесет Сергею ужин. Им есть что обсудить.

Было почти восемь, когда позвонил Максим. Сказал ей, что доехал и теперь ему придется отключить телефон. Потом он попрощался и отключился.

Марина отложила телефон и уткнулась в монитор. Надо себя отвлечь, иначе можно сойти с ума от переживаний. Хорошо, что сегодня она ночует с Викой.

День был обычным и обещал пройти спокойно, когда в дверь постучали.

Марина нахмурилась.

– Входите!

В проеме показалась Лидочка.

– Добрый день, Марина Константиновна! Я к вам на минутку.

Девушка села на стул. Она была слегка напряжена и с тревогой смотрела на Марину.

Марине вдруг стало неуютно.

– Лидочка, с вами все в порядке? Что-то случилось?

Девушка посмотрела на дверь.

– Нет, – помотала она головой. – То есть да. Катерина сегодня пришла на работу.

Секретарша смотрела на Марину, ожидая ее реакцию, но та сидела с безразличным лицом.

– Ну и что? – сказала Марина. – Она же тут работает! А раз пришла, значит, чувствует себя хорошо.

Лидочка выгнула правую бровь.

– Это хорошо, что вы так быстро забыли все, что наговорила вам Катерина. Я бы так не смогла.

Марина пожала плечами.

– Она была на эмоциях, ее можно понять. Девушка потеряла любимого брата, поэтому сорвалась. А кто всегда остается крайним? Правильно, друг или подруга. Вот она и высказала все, что не хотела. Думаю, Катя уже сожалеет об этом.

Лицо Лиды покраснело от негодования. Она встала, сказав, что завтра ждет Марину в клубе, и вышла из кабинета.

«Почему она всегда сует свой нос куда не нужно? Настроение испортила, которого и так нет», – подумала Марина и посмотрела на телефон. Время приближалось к обеду, а значит, скоро спускаться вниз. Ей придется встретиться с Катей, поэтому она решила обойтись обычным чаем. Ничего, голодание тоже иногда полезно.

После работы Марина вернулась домой. Через три часа пришла Вика. Подруга притащила с собой целый пакет еды из магазина.

– Вик, – возмутилась Марина, – ты чего? У меня есть продукты, или ты думаешь, нам не хватит?

Она рассмеялась, наблюдая, как подруга затаривает холодильник.

– Ничего, не пропадет. Вдруг я ночью сильно есть захочу, а у тебя нет этого?

Марина вздохнула.

– Лично у меня аппетит пропал еще утром. Максим теперь позвонит только завтра. Я не усну, пока буду о нем думать.

Вика поставила чайник.

– Не переживай, найдем чем заняться.

Остаток вечера девушки провели за разговорами и просмотром фильма.

– Вика, мне завтра к одиннадцати в клуб, я встану пораньше, если вообще смогу уснуть, а ты оставайся. Потом приду и вместе пообедаем.

Девушка уставилась на нее своими большими глазами.

– А тебе зачем в клуб? С каких пор ты по нашим заведениям начала ходить?

На ее лице было такое удивление, что Марина не выдержала и прыснула от смеха.

– Ты свое лицо видела? Как будто я не в клуб, а в публичный дом собираюсь.

Вика засмеялась вслед за ней.

– Нет, серьезно. Что тебя туда несет?

Марина посмотрела на нее.

– Завтра репетиция перед школьным новогодним представлением. Все учителя задействованы в спектакле.

– Ты тоже? – спросила Вика, и ее глаза снова округлились.

Марина покачала головой.

– Нет. Меня попросила наш секретарь Лидочка быть зрителем и посмотреть со стороны, все ли хорошо. Я согласилась. А куда деваться? Я в этот вечер вообще за холлом смотрю и коридорами.

Подруга посидела с минуту с задумчивым лицом, а потом сказала:

– Меня тоже разбуди. С тобой пойду.

Марина вскинула одну бровь в удивлении.

– Ты серьезно?

– Да, – ответила Вика. – Хочу тоже зрителем побыть. Вдвоем все же веселее.

Марина не стала ее отговаривать. В чем-то Вика была права. Вдвоем с ней уже не так страшно находиться в этом клубе. В прошлый раз она видела там труп парня, свисавший с потолка.

Была половина двенадцатого. Вика решила лечь в зале, а Марина ушла к себе в комнату. Посмотрев на телефон, тяжело вздохнула и залезла под одеяло. Главное – не волноваться. Все будет хорошо.

Внезапно она вспомнила слова бабы Глаши: «Попробуй на швейной машинке поработать, может, чего подскажет».

Марина потихоньку выбралась из кровати, дошла до зала и посмотрела на Вику. Та спала. Тогда она зашла в ванную и выдвинула на середину машинку. Перевернув ее, нашла какой-то старый лоскут, поставила табуретку и села. Чтобы не разбудить подругу, она закрыла дверь в ванную. Машинка сверкнула своим колесом, приглашая приступить к работе. Марина положила лоскут ткани, вынула из шпульки золотую нитку и сосредоточилась. Но ничего не произошло.

– Блин, – тихо сказала она, – как это в прошлый раз работало?

Она слегка покрутила колесо и вспомнила, зачем она вообще за нее села. Вроде хотела узнать, где обитает в их местности Поончах, который пробудился через десять лет.

Она на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, на лоскуте было выведено кривыми золотыми буквами слово «дуб». Интересно, что это может означать? Дуб – это дерево, могучее, с толстыми ветками. Блин. У них целый лес деревьев, еще в самой деревне есть. Какой дуб ей нужно искать? Перспектива снова идти в лес, да еще зимой, ее пугала. Хватило прошлого раза, когда они встретились с девочкой Тоней. От воспоминаний девушка поежилась.

Марина посидела, но в голову ничего не приходило. Завтра попробует спросить у Вики. Может, она знает, или у кого-то возле дома дуб растет. У тех же Марковых. Хотя у них вообще ничего похожего нет, только кустарники – и все.

Она убрала машинку на место и пошла спать.

Марина проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо. Она открыла глаза и увидела Вику, стоящую над ней с испуганным лицом.

– Ты чего? – Марина села на кровати и протерла глаза руками.

– Там кто-то есть.

Марина слегка напряглась. Сон как рукой сняло.

– Где? – спросила она почему-то шепотом.

Вика, в теплой пижаме, с взъерошенными волосами, указала в сторону зала.

Поднявшись с кровати, Марина тихонько подошла к выходу из спальни и прислушалась, подруга стояла за ее спиной. Со стороны зала доносился шум, как будто кто-то тихонько постукивал по стеклу. В доме было темно, но в окно в проходной пробивался лунный свет, который освещал вход в зал.

Марина, тихо ступая босыми ногами, направилась к источнику шума. Вика шла следом, дыша ей в затылок. Они медленно подошли к комнате и остановились. Здесь стук в окно слышался наиболее отчетливо.

Марина повернулась к подруге и прижала палец к губам. Вика кивнула, но ее глаза готовы были выпрыгнуть из орбит от страха.

Зайдя на цыпочках в зал, Марина подошла к окну, за которым стучали, и прижалась к стене у края шторки. Вика встала за ней. Надо было посмотреть, что это постукивает, но было страшно. Очень. Сердце бешено колотилось, кожа покрылась мурашками.

Марина немного отодвинула шторку и посмотрела в окно, за которым было темно. В этот самый момент что-то черное ударило по стеклу, и она заорала, а следом за ней Вика.

Это что-то резко опустилось вниз, а потом опять поднялось и ударило в окно, девушки снова закричали. Марина резко открыла створку, и ее окутал морозный воздух. Она уже подняла руку, чтобы выпустить поток горячей энергии и защититься от того, кто к ним лез, но тут же опустила ее. По стеклу стучала черная тряпка, похожая на накидку или большой платок. Ее трепал ветер, и мелкая бахрома, которая превратилась в льдинки, постукивала в окно. Именно она издавала этот тихий звук.

Вика стояла позади и кричала. Марина одернула ее и качнула головой в сторону окна. Подруга увидела черный балахон и замолчала.

Закрыв окно, девушки вернулись в спальню.

– Пойду, посмотрю, что это, – сказала Марина и полезла в шкаф за теплым халатом.

Вика покрутила пальцем у виска.

– Ты совсем, что ли? Утром посмотрим. Я и так страху натерпелась! Теперь не знаю, усну ли.

Она тяжело дышала и терла себя руками по плечам.

Марина улыбнулась.

– Это еще что: неделю назад я в зале видела труп, свисавший с потолка! Вот тогда было страшно.

Взглянув на побледневшую подругу, она пожалела о своих словах.

– Не бойся. Это почему-то вижу только я.

Она залезла под одеяло и посмотрела на испуганную Вику.

– Идем, я подвинусь.

Она похлопала по кровати. Подруга, недолго думая, тут же забралась под одеяло.

Покрутившись полчаса, Марина услышала похрапывание Вики. Напоследок она подумала: «Как там Максим?» и провалилась в глубокий сон.

***

Димка Филиппов еще с вечера был заинтригован рассказом Максима о суицидах десятилетней давности. Возможно, он не придал бы этому значения, если бы не слишком большое количество странных случаев – самоубийств и других несчастий.

Началось это еще в августе, когда утонул мужик, который когда-то жил в родном поселке Максима. В то же время утонул какой-то местный рыбак, и все списали на несчастный случай. Выпил, уснул, утонул.

В октябре умерла жена известного бизнесмена Селиванова, вокруг которого потом было много шумихи. Он тогда баллотировался в депутаты, но после завершения расследования отказался от участия в выборах. В заключении о смерти его жены было написано: «разрыв сердечной мышцы». Вроде бы женщина чего-то сильно испугалась и в результате умерла от сердечного приступа. При этом она была хоть и немолодой, но не старухой, и, судя по медицинской карточке, сердечными заболеваниями не страдала.

В это же время у Максима в деревне умерли бабка Протокова и ее дочь Мария Николаевна, учительница информатики. В тюрьме умерли три брата и у Селивановой, и у Протоковой. В живых остался только один. Напрашивается вопрос: почему? Странное совпадение, но и диагноз был один и тот же. Это семейная предрасположенность или случайность? Но разве может разом за месяц умереть вся семья от одного и того же?

Сейчас у них новое дело – суицидник Анатолий Безмолвный. Он вернулся вместе с товарищем из горячих точек. Через неделю этот товарищ, Константин Марков, тоже вешается, но только у себя в деревне, в которой жил Максим. Что получается? Все, кто умирает, когда-то знали друг друга и жили в этом поселке.

Димка потер голову двумя руками. Все это вроде бы и ничего, только вот сегодня вечером позвонил его друг и коллега Максим Давыдов и попросил подстраховать. Он собирался утром отправиться в психиатрическую больницу не как посетитель, а как пациент. Объяснив, что это дело связано с их суицидниками и парнем, который хотел повеситься десять лет назад. Он попросил подъехать утром к больнице, забрать его ключи от машины и телефон.

– Диман, – сказал Макс по телефону, – если утром, на следующий день, я не вернусь, тебе придется меня оттуда вытаскивать. Только помни: я туда иду неофициально. Меня знакомый оформляет как пациента, чтобы я смог пообщаться с Павлом. По-другому сюда мне не попасть. А времени совсем мало.

– Макс, – насторожился Димка, – мало времени для чего? Что случилось? Может, ты меня просветишь?

– Друг, прости. В следующий раз – обязательно. А пока займись адресом Семена Маркова. Его нужно срочно найти.

После этого Максим попрощался и скинул вызов.

Сейчас Диман сидел и думал, как бы помочь другу. Отпускать его одного без страховки – не по-мужски. Они столько лет бок о бок работают, а сейчас тот что-то скрывает. Зачем? Почему?

По Маркову он уже звонил. Ему объяснили, что еще работают над поиском, но обещали, что к завтрашнему утру информация будет.

Утром следующего дня Дима Филиппов подъехал к назначенному времени к психиатрической больнице. Серебристый «Ниссан Кашкай» уже стоял на парковке. Диман вышел из машины и подошел к внедорожнику друга. Тот сидел на переднем сиденье и с кем-то разговаривал по телефону.

Диман открыл дверцу и сел рядом, Макс как раз закончил разговаривать.

– Здорово! – Филиппов протянул ему руку.

Максим пожал ее, поприветствовав Димку.

– Макс, что происходит? – спросил тот.

– Диман, давай после. Меня ждут.

Он вынул ключ из замка зажигания и протянул его Диме вместе с телефоном.

– Смотри, – сказал Максим, – если с восьми до девяти я тут не появлюсь, то набери контакту по имени Тоха. Это тот самый врач, который меня засунет в больничку в качестве пациента. Только он обратно сможет выпустить. Понял?

Димка взял ключ и телефон из рук Макса и кивнул головой.

Они вылезли из машины и, поставив ее на сигнализацию, Филиппов убрал ключи в карман дубленки.

– Ладно, – Макс хлопнул товарища по плечу, – я пошел.

Они пожали друг другу руки, и Макс пошел в сторону шлагбаума.

– Макс, – крикнул ему Диман.

Тот остановился и обернулся.

– Будь осторожен!

Максим усмехнулся, сжал друг с другом ладони в замок и, подняв их над головой, потряс. Потом развернулся и пошел к двери, к которой ему сказал подойти Антон.