Максим подъехал к больнице чуть раньше назначенного времени. Зайдя в холл, он подошел к регистратуре, где сидела женщина лет сорока с хвостиком.

– Добрый день, – сказал Максим, – мне к главному врачу. У меня назначено на два часа.

Женщина подняла на него недовольный взгляд.

– Присаживайтесь, – ответила она, – еще нет двух часов. Как только, так я сразу доложу о вас.

Максим удивился, но виду не подал. Он уселся на стул возле стены и достал телефон.

Время пролетело быстро. Нелюбезная женщина наконец сказала, что его ждет главный врач. Объяснила, куда нужно пройти, и опять принялась перебирать какие-то бумаги.

Максим поднялся на второй этаж и прошелся по длинному коридору. Найдя дверь с табличкой «главный врач», постучал в нее.

– Да, да, входите, – послышалось за дверью.

Зайдя в кабинет, Максим увидел за столом мужчину средних лет, с лысиной приличных размеров, вокруг которой росли седые волосы. Лицо украшали усы и борода, на носу сидели очки. Врач был среднего роста, в белом халате, на котором висел бейджик «Главный врач Петр Александрович».

– Добрый день, – поздоровался Максим.

– Добрый день, молодой человек. Вы от Ивана Павловича?

Максим кивнул.

– Как я могу к вам обращаться?

– Максим Николаевич.

Главный врач указал на стул.

– Присаживайтесь. А я Петр Александрович. Что привело вас в нашу больницу? К нам редко заглядывают сотрудники правоохранительных органов.

Максим сел на предложенный стул.

– Вы знаете, у вас в больнице находится пациент, который попал к вам десять лет назад.

Мужчина внимательно смотрел на него, сложив руки в замок.

– Позвольте узнать, кто это такой? Как его имя и фамилия?

Врач повернулся к монитору и защелкал мышкой.

– Павел Трынкин, – сказал Максим.

Петр Александрович оторвался от монитора и посмотрел на него. Сняв очки, он закусил край дужки зубами и задумался.

– А зачем вам Павел?

Максим не ожидал такого вопроса. Хотя это ведь психиатрическая больница, и врач беспокоится за своих пациентов. Здесь находятся психически неуравновешенные люди. И то, что лечилось годами, может испортить один неправильный диалог или вопрос, и придется все начинать сначала.

– Павел когда-то жил в моей деревне и десять лет назад произошла череда смертей. Один за другим повесились два молодых парня. Павел был третьим, но ему удалось избежать суицида. Его успели снять с петли. После этого родители поместили Павла к вам в больницу. Он начал говорить о том, что видит девушку с лицом монстра.

Максим смотрел на главного врача, ожидая его реакции. Но на то он и врач, чтобы не реагировать на такие реплики и держать врачебную тайну внутри заведения.

– Вы знаете, Павел у нас действительно особенный пациент. Мы десять лет внушали человеку, что такого не может быть. Что это стресс после совершения суицида. В мире нет ничего подобного, такое бывает только в кино. Он прошел курс лечения сильнодействующими препаратами. Через три года в лечении наметился небольшой прогресс. Правда, он стал более замкнутым, почти ни с кем не разговаривал. Когда хотели его выписать, парень снова вернулся к прежнему состоянию. Не успел он выйти за ворота лечебницы, как начал кричать, что видит девушку с лицом монстра. Родители вернули Павла обратно, и нам пришлось все начинать заново.

Главный врач замолчал и взглянул на Максима.

– Как сейчас он себя чувствует?

Мужчина надел очки обратно и ответил:

– Вы знаете, нашими стараниями – лучше. Мы поместили его в отдельную палату на втором этаже. До этого он три года был в палате для особо буйных.

Максим слушал врача и не знал, как попросить его о встрече с Павлом. Ведь именно для этого он сюда пришел.

– Петр Александрович, а можно мне увидеть его? Хочу спросить о его друзьях, которые повесились десять лет назад.

Главный врач строго посмотрел на Максима.

– Молодой человек, вы как себе это представляете? Вы хотите расспрашивать человека о том, из-за чего он попал к нам в больницу? Вы невольно взбудоражите его память, которую мы десять лет пытались утихомирить. Вы представляете, что будет, если он вспомнит, и ему снова будет мерещиться девушка с лицом монстра? Получится, что мы зря его лечили?

– Петр Александрович, – сделал новую попытку Максим, – вы же сами сказали, он поправился, стал тихим и уравновешенным. Его перевели в отдельную палату. Значит, все же ваш труд не был напрасным?

– Вот именно, – возбужденно ответил главный врач, – мой труд. Наш труд. Вы знаете, сколько у нас пациентов? И все разные. В нашей больнице три этажа. На первом лежат буйные, которые не поддаются лечению, – только успокоительное и смирительная рубашка. На втором – те, кто прошел курс лечения и уже лучше себя чувствует, но еще не готов переселиться в общую палату. И есть пациенты, которые лежат на третьем этаже. Там их в палате по два-три человека. Они уже наиболее адекватные. Могут спокойно общаться и не кидаются друг на друга. Потом мы их выписываем, если человек полностью вылечился.

Главный врач сел на место.

– Вы извините, Максим Николаевич, но при всем уважении к Ивану Павловичу я не могу разрешить вам посетить Павла Трынкина.

Максим задумался на секунду, а потом поднялся с места и протянул руку:

– Я вас понял, Петр Александрович. Спасибо за уделенное мне время и извините за беспокойство.

Главный врач пожал протянутую руку и проводил его до двери.

Спустившись вниз на первый этаж, Максим вышел на улицу и сел на лавку, которая стояла возле больницы. Он даже не чувствовал холода, пробравшегося через джинсы.

Не получилось у него повидать Павла и пообщаться с ним. Получается, он так ничего и не узнает, что произошло десять лет назад, из-за чего все трое решили повеситься.

Марина рассказывала ему про демона-душителя. Она много чего узнала, но все-таки хочется понять, связаны ли эти случаи с событиями десятилетней давности.

Павел видит истинное лицо этого демона, тот даже приходит к нему, по его же словам, но почему-то не вынуждает повеситься. Максим хотел знать почему.

– Давыдов, – рядом прозвучал мужской голос, – ты, что ли?

Максим обернулся на голос и уставился на парня в белом халате, с бейджиком на кармане. Лицо его было до боли знакомым, только он не мог вспомнить, где его видел раньше. Молодой человек был высоким, с приличной шевелюрой, зачесанной назад, и небольшими круглыми очками на носу.

– Не узнаешь? – усмехнулся парень.

Максим нахмурил лоб, сощурил глаза, а потом улыбнулся и встал с лавки.

– Тоха, ты, что ли?

Парень засмеялся.

– Я!

Максим раскрыл объятия, и молодые люди радостно обнялись.

– Ты что тут делаешь? – спросил Максим.

– Работаю, – с гордостью в голосе сказал Антон, – врачом.

– Ну ты даешь! Я думал, после армии куда-нибудь в военные или как я, в полицию. А ты вон как, врачом стал!

С Антоном Косых Максим познакомился несколько лет назад, когда они служили в армии. Он тоже был из этого же города. В армии они прошли и огонь, и воду, и дедовщину. Всегда заступались друг за друга, потом за новоприбывших, а после армии их пути разошлись. Максим остался, поступил в институт, а Тоха уехал в другой город. То, что он отучился на врача, Максим узнал только сейчас. Связь с ним была потеряна. И вот через столько лет они встретились здесь, в психиатрической больнице!

– А ты чего здесь? – спросил Антон.

– Да пациента одного нужно было навестить. Он когда-то в нашей деревне жил. Суицидник. Но встреча с главным врачом не принесла результатов.

Антон усмехнулся.

– У нас тут строго. Многие пациенты буйные, мы их успокоить иной раз не можем. Бывает, придет какой-нибудь родственник навестить, скажет что-нибудь не то – и начинается. Приходится спокойных пациентов к неспокойным отправлять, на первый этаж.

– Понятно.

Максим расстроился, а Антон вдруг спросил:

– А ты к кому пришел?

– К Павлу Трынкину. Знаешь такого?

Антон выгнул правую бровь.

– Знаю. Десять лет у нас. Все, про какую-то девушку твердил с лицом монстра. Но сейчас вроде успокоился. В отдельной палате обитает. Если так дальше пойдет, то на третий этаж могут перевести, в общую палату. А потом, глядишь, и домой, к родственникам.

Он помолчал немного, а потом добавил.

– А тебе очень надо?

Максим закивал и посмотрел на него с надеждой в глазах.

Антон почесал макушку.

– В общем, смотри: тебя как посетителя вряд ли пустят, а вот как пациента – можно попробовать.

Максим от удивления открыл рот.

– В смысле? Это как психа, что ли?

Антон засмеялся.

– У нас нет психов. Есть пациенты, страдающие психическим расстройством.

Максим все равно не понял, к чему клонит Антон.

– Короче, завтра моя смена. Буду дежурить на сутках. Утром приедешь, позвонишь, я тебя встречу с заднего входа. У нас больница стоит в форме небольшой буквы «Ф». Ну, ты понял, как это выглядит? Между стенами выводят гулять пациентов, чтобы они не смогли уйти с территории. Ты подойдешь с другой стороны от главного входа. Завтра пятница, короткий день. Только тебе придется остаться на ночь.

Максим сделал удивленные глаза.

– Зачем это?

– Я тебя определю в больницу как пациента. Ты уже не будешь сотрудником полиции. Тебя якобы привезут с психическим расстройством. Нигде в базе проводить тебя не буду, чтобы это потом не отразилось на твоей работе. Тебя поместят на третий этаж. Постараюсь найти тебе палату с тихими больными. Когда закончится обход, и все разойдутся по домам, я отведу тебя к Павлу Трынкину. В больнице останутся дежурить три врача на каждом этаже и шесть санитаров в каждом крыле. Одним из врачей буду я. Понял?

Максим все еще сидел с ошарашенным лицом и пытался вникнуть в информацию.

– Тебе надо поговорить с Трынкиным?

Макс кивнул.

– Тогда давай, до завтра. В восемь жду тебя. И по ходу все объясню. Только запомни: тебе придется остаться на ночь!

Максим кивнул – и они попрощались. Антон вошел в двери больницы.

Сев в машину, он задумался. В принципе, идея неплохая. Ему изнутри будет проще общаться с Павлом, чем под надзором врачей или медбратьев. Он, как пациент, сможет войти в доверие и уже на уровне больных поговорить с Трынкиным. Наверное, человека в смирительной рубашке он точно не испугается.

Все это хорошо, но как быть с Мариной?

Утром он должен приехать в больницу. Хочется остаться в городе, но и жену одну в деревне бросать не стоит. Столько всего происходит, а она любит погеройствовать. Придется рассказать ей правду и посоветоваться, как лучше и с чего начать. Возможно, она даст совет. Еще надо с Серегой созвониться. Максим будет отсутствовать сутки, жена останется одна. Надо бы за ней присмотреть.

Он посмотрел на часы и завел машину. Пора ехать. Рабочий день у жены подошел к концу. Встретить он ее явно не успеет, но хотя бы вернется не поздно.

Через час Максим заходил в дом, который встретил его темными окнами. Марины нигде не было. Сердце защемило, и он выскочил на улицу. Для начала надо позвонить Вике. Возможно, зацепились где-нибудь языками.

– Вика, привет, – сказал Максим бодрым голосом. – Маринка у тебя?

В трубке повисло молчание, потом девушка осторожно, растягивая слова, ответила:

– Н-нееет… Что случилось, Максим?

Что случилось, он и сам пока не знал.

– Ничего. Просто ее дома еще нет, а рабочий день уже закончился. Вот, думал, к тебе зашла.

– Нет. Сегодня я с ней не созванивалась. Может, у бабы Глаши?

Максим покачал головой, хотя Вика не могла этого видеть.

– Нет, она вчера у бабы Глаши была. Ладно. Дойду до школы, может, задержалась на работе.

– А ты ей звонил?

Максим раздраженно вздохнул.

– Звонил. Трубку она не берет.

– Ясно, – ответила Вика, – ты, если не найдешь, звони, и если найдешь, тоже звони, чтобы я не переживала за свою подругу-путешественницу.

Максим угукнул и отключился.

Остается только школа.

Максим дошел до школы. Свет в здании был выключен, значит, уже никого нет. Он побежал так быстро, что перехватило дыхание.

На первом этаже в холле горел свет. Он дернул за ручку двери и влетел внутрь теплого помещения. Марина сидела с тетей Лилей с круглыми от страха глазами и смотрела на вбежавшего мужа.

***

Домой они пришли, когда уже стемнело. По дороге Марина рассказала о разговоре с тетей Лилей.

– Не стоило, – ответил Максим. – Она вообще странная женщина, а ты еще подняла больную тему. Сейчас опять начнет пить с горя.

Марина только пожала плечами.

– Да я особо не настаивала, она сама как-то завела разговор. Я спросила о Константине, а она уже начала о сыне рассказывать. Я только слегка подтолкнула.

Максим покачал недовольно головой, но больше ничего не сказал.

Дома она рассказала о разговоре с тетей Лилей. О том, что она, оказывается, ходила к бабе Глаше за помощью, но та ей отказала, так как не занимается черной магией. Максим после этих слов усмехнулся, и Марина поняла, что он до сих пор считает старуху ведьмой.

Про его мать тоже так говорят, но он отрицает действительность, а она не настаивает. Возможно, придет время, и он сам все как-то узнает. Марина была уверена, что так и есть. Она забрала дар свекрови, о котором та ей говорила в видении. У нее есть загадочная машинка. Стоп! Швейная машинка. Как же она про нее забыла? Завтра надо попробовать поработать на ней, глядишь, подскажет чего. Но пока Максим дома, ей будет трудно это сделать.

Потом Марина рассказала о парнях, которые умерли, и о том, как удалось спасти третьего. Она вытащила из сумки предметы, которые ей отдала баба Глаша, и положила на стол две маленькие пуговицы и серебряный ножичек.

– Что это?– спросил Максим.

– Баба Глаша дала. Она рассказала, как можно убить Поончаха и избавиться от него.

Максим в удивлении вскинул брови.

– И как же?

Он взял в руки ножик и покрутил его в руках. Лезвие было небольшим, но острым. Рукоятка из тяжелого серебра, с каким-то орнаментом с двух сторон. Это были непонятные то ли иероглифы, то ли буквы неизвестного языка. Забрав у мужа ножик, Марина поднесла кончик лезвия к горлу и сделала вид, что проводит им снизу вверх. Максим от неожиданности кинулся к ней и выхватил нож из ее рук.

– Ты сума сошла?– закричал он.– Не поранилась?

Марина, перепугавшись от такой прыти, сидела с большими глазами.

– Ничего я не поранилась! И вообще не собиралась резать горло! Просто хотела показать, как можно остановить преследование демона-душителя.

– Можно было просто сказать, – пробурчал Максим, – а не показывать на себе.

Марина улыбнулась.

– Хорошо. Слушай.

Она взяла у него нож и положила на стол.

– Чтобы от тебя отстал Поончах, нужно вот этим ножиком сделать крест на шее, в том месте, где веревка обвивала шею. Сначала снизу вверх, потом вбок, чтобы получился крест. Только это нужно сделать осторожно, чтобы нечаянно не перерезать горло. Просто слегка надрезать кожу. Понятно? Самое странное, что подействовать такой способ может только в одном случае. Человек должен повеситься на глазах у демона, но его должны успеть спасти и снять с петли. Это самое сложное.

Максим кивнул.

– А пуговицы для чего? Нужно пришить их к своей одежде?

Он засмеялся, а Марина нахмурилась.

– Не смешно. Одна пуговица бронзовая, другая медная. Чтобы убить демона-душителя и отправить его обратно в ад, нужно выстрелить ему прямо в голову. Тогда он умрет и больше не вернется. Сейчас, как сказала баба Глаша, он просто притих. Ему нужна третья жертва. С тобой не получилось, и это может быть Семен. Кстати, ты узнал, где он живет? Если мы не успеем, это будет конец. Еще один труп в нашей деревне, да еще брат Катерины. Это приведет народ в ужас. Подумают, что здесь завелся маньяк, который всех убивает странным способом.

Максим был согласен с женой – надо что-то делать. Он взял телефон и написал Димке Филиппову, который обещал пробить адрес по геолокации. В ответ пришло коротко: «Еще жду».

– Пока адреса нет. Но думаю, завтра Димка мне вышлет координаты Семена.

Максим помолчал пару секунд и посмотрел на Марину.

– Кстати, про завтра. Мне утром нужно будет вернуться в город и остаться там ночевать. Ты останешься одна, под присмотром Сергея.

Марина удивленно посмотрела на мужа.

– А ты зачем останешься в городе? Что-то случилось, или по работе?

Максим решил сказать правду.

– Можно и так сказать, но лучше по-другому. Это по суицидам, которые повторяются в нашей деревне. Я останусь ночевать в психиатрической больнице.

Марина открыла, было рот, чтобы возмутиться, но в дверь постучали, а потом в нее вошли Сергей и Вика, которая сияла, как начищенный самовар. Оба с красными щеками зашли в кухню. Максим поздоровался с Сергеем, а Вика, скинув с себя дубленку, принялась обнимать Марину.

– Как там у нас дела? – шепнула ей Вика на ухо.

Марина тихонько кивнула, говоря, что все в порядке.

Все переместились в зал. Сергей с Викой отказались от чая, поэтому лучше было разговаривать в комнате побольше.

– Максим, – обратилась Марина к мужу, – я не поняла, в какой больнице ты собрался ночевать?

Сергей и Вика удивленно посмотрели на него.

– Я же говорил до этого: мне нужно пообщаться с Павлом Трынкиным, а к нему просто так не попасть. Это психиатрическая больница, туда всех подряд не пускают. Даже мои связи не помогли договориться. Главный врач меня попросту выпроводил, дав понять, что разговор закончен.

Сергей приподнял правую бровь.

– Если тебя к нему не пускают, как ты сможешь попасть к парню, даже если останешься там ночевать? Ничего не понимаю.

Максим усмехнулся.

– Меня туда отправят, как очередного психа. Причем прилежного, не буйного. Сумасшедшие у них на первом этаже, а меня поселят на третьем. Я возле больницы встретил своего сослуживца, который работает в этой больнице врачом. Он и предложил мне такой вот способ, чтобы попасть к ним и пообщаться с Павлом.

Вика вслух заматерилась, Сергей покачал головой, а Марина сидела с обалдевшим лицом и смотрела на своего мужа.

– Максим, – тихо сказала она, – ты в своем уме? Зачем тебе это? Давай решать вопрос о демоне-душителе здесь и сейчас. Тебе необязательно идти на ночь в психиатрическую больницу. Мы и до этого справлялись с существом и сейчас справимся.

– Нет, – покачал головой Максим, – нужно поговорить с Павлом. Нужно узнать у него, где он познакомился с этой девушкой, в которую превращается Поончах. Парень десять лет находится в психушке, ему мерещится девушка с лицом монстра.

Сергей прислушивался к спору Марины и Максима и не понимал, о чем они говорят.

– Я что-то не понял. Кто такой Поончах и демон-душитель?

Он повернулся к Вике, и та виновато опустила глаза.

– Ты знала? – спросил он ее.

Та кивнула.

– Сергей, прости, не хотела пока тебе говорить. Думала, Максим с Мариной сами справятся. Ты и так в прошлый раз сильно пострадал.

Участковый смотрел на всех с возмущением.

– Зашибись! С чего ты решила, что они вдвоем справятся? В прошлый раз мы еле вчетвером одолели духа Тоню. А сейчас ты хочешь быть в стороне. Или нет?

Он внимательно посмотрел в глаза Вике, та покраснела.

– Еще лучше, – прорычал Сергей, – ты тоже учувствуешь?

Теперь Максим посмотрел на жену.

– В смысле – она участвует? Ты Вику подтянула? А мне почему ничего не сказала?

Парни смотрели на девушек недовольными глазами и готовы были выдать тираду нехороших слов.

– Короче, – сказал Сергей, – Макс едет в психушку.

– В психиатрическую больницу, – перебил его Максим.

Сергей отмахнулся и продолжил.

– Вы обе сидите дома. Не дай бог опять займетесь самодеятельностью.

Девушки притихли, иногда поглядывая друг на друга.

– Серег, хотел попросить, чтобы вы завтра присмотрели за Маринкой, пока меня не будет. Она ночью остается одна.

– Макс, у меня завтра дежурство, но я тут буду, у себя в кабинете, так что не переживай.

– Давайте я останусь. А что?

Вика посмотрела на всех, а Маринка улыбнулась подруге.

– Хорошо, – сказал Сергей, – только без приключений. Приеду – проверю.

На том и порешили.

Вика с Сергеем посидели еще немного, поболтали, посмеялись. Максим рассказал, как был у Марковых, где повстречал Лауру, которая потом его чуть не принудила к суициду. Благо его жена спасла. Рассказали о семье Марковых, которых они с Мариной нашли дома под снотворным. О том, что Семен уехал в город и, скорее всего, он будет следующей жертвой демона-душителя.

Часов в одиннадцать вечера Сергей и Вика засобирались домой. Завтра должен быть тяжелый день.

Проводив гостей, Марина с Максимом легли спать.

– Слушай, – сказала Маринка мужу. – Возьми с собой завтра этот ножик. Мало ли. Все-таки в психиатрическую больницу идешь, а там больные разные. Тем более ты будешь в палате с посторонними людьми.

Максим улыбнулся и поцеловал жену в нос.

– Вряд ли меня пропустят с ножиком.

– Ну, у тебя же знакомый врач, который заселит в новые апартаменты.

Марина засмеялась, а Максим взял ножик и положил его на пол. Навалившись сверху, начал целовать жену, которая не переставала смеяться.

Через час они уже спали. На улице начинался снег, который крупными хлопьями ложился на дома и дороги.