К финишу своего этапа, я пришел вторым, лишь на несколько гребков опережая команду ДЮСШ, все остальные заметно отстали. Я и не заметил, как коснулся бортика бассейна, а надо мной промелькнул силуэт Юрки, который пошел на последний этап.

Уцепившись за тросик дорожки, я жадно глотал воздух, еще не понимая, что для меня уже все позади.

– Саня, ты как? – я задрал голову и увидел озабоченно – счастливое лицо Инги Петровны, – давай помогу! Схватив за руку, она вытащила меня из воды и подвела к лавочке нашей команды – вот, посиди здесь, отдохни немного.

Да какое там отдыхать, я внимательно наблюдал за тем, что происходило в бассейне. А на последнем этапе, вдохновленный моим предыдущим успехом, Юрка не подкачал и закрепил успех нашей команды, уступив динамовцам всего одну секунду.

Радости ребят и Инги Петровны не было границ. Еще бы, задача была не только выполнена, но и перевыполнена. Но, как оказалось, это был еще не конец всей истории. Тренер ДЮСШ подал в судейскую коллегию целых два протеста. По его мнению, я нарушил сразу два пункта регламента соревнований. Во-первых, стартовал не по правилам, ну не как все, а второе – при развороте, я не коснулся рукой бортика бассейна. И если по первому пункту его отшили практически сразу, ну не было в правилах никаких ограничений на этот счет, хоть спиной вперед прыгай, то по второму – дебаты затянулись надолго. Наконец, трижды перечитав все нормы и правила, судьи и тренеры, нашли там лишь пункт, что пловец "должен коснуться стенки бассейна", и нигде не было сказано, что он должен коснуться его именно рукой. Да бейся ты хоть головой, какая кому разница? Примечательно, что в этом нас поддержали и тренеры всех остальных команд – участниц, по-видимому, они уже поняли всю перспективность метода и теперь раздумывали, как и когда его применить в своей практике.

В итоге, мы так и остались на втором почетном месте. Приятно, что приветствовать меня подошла и вся моя секция по гимнастике во главе с тренером, все же я был первым призером, хоть и в другом виде спорта.

Еще одним результатом нашего удачного выступления была встреча меня с Сан Саничем и грозного Филимонича. Этот, довольно подвижный толстячок, оказался руководителем всех водоплавающих секций общества "Авангард". Иными словами, он курировал все, и плавание, и прыжки в воду, и водное поло. Филимоныч, мне сразу не понравился, поскольку выдвинул идею о переводе меня в более взрослую группу. Не без труда и с моей поддержкой, но Сан Санычу удалось отбиться. Вот нравился он мне, а Инга Петровна показалась более жесткой и нацеленной исключительно на результат. Основным аргументом моего тренера было то, что я все равно остаюсь в "Авангарде", а что касается сборной, то там вообще будет свой отдельный тренер.

Инга не соврала и в качестве бонуса, каждый член нашей команды получил талоны на питание до конца каникул. Конечно, ездить на стадион Динамо, для того чтобы здесь пообедать, никто не собирался, но эти талоны удалось без проблем и с выгодой, обменять в местном буфете на разные вкусности. Позже узнал, что мог бы с некоторым дисконтом их обналичить.

Но это все потом, а сейчас, аккуратно спрятав свою первую награду в ранец с сменной одеждой, я отправился домой, порадовать родителей первым успехом. В свою очередь, они также не стали сдерживаться от того, чтобы не похвастаться перед соседями. И вскоре я стал дворовой знаменитостью, хоть и на короткое время. Ко мне, даже подходили ребята с вопросами – где можно записаться в нашу секцию. Свою первую грамоту, я аккуратно пришпилил в уголке, над рабочим столом в своей комнате. А как же, знай наших, надеюсь, она будет вдохновлять на дальнейшие подвиги!

После этих событий, я стал популярной личностью в бассейне Динамо, ведь это из-за меня разыгрался настоящий скандал в судейской коллегии. Даже старшие пацаны, как с ровней, начали уважительно здороваться за руку, а уж после того, как ко мне подошли поговорить о жизни два члена нашей взрослой сборной, моя популярность и вовсе залетела за горизонт. Старшие, прослышали о моих придумках и попросили еще раз показать элементы старта и разворота с переворотом. А я что, мне не жалко – все для развития советского спорта! Вот будет номер, если такие мои хитрости назовут - "старт Сиверинского" или "разворот Сиверинского". Разумеется, что у меня спросили, а как все это вообще могло прийти в мою голову? Рабочую версию я заготовил заранее, поэтому уверенно объяснил:

– Так летом меня часто отправляли в деревню, к бабушке. У них речка очень маленькая, поэтому местные, сделали запруду, где все мы купались. В конце запруды была труба для слива, перекрытая большим дубовым щитом. Вот мы и соревновались между собой, кто быстрее до этого щита и обратно доплывет. Наш пруд был маленький, всего метров сорок, поэтому мы соревновались, кто быстрее сделает четыре или пять кругов. Вот я и придумал, как лучше разворачиваться, отталкиваясь от этого щита ногами, – после чего добавил:

– Это у нас, в большом бассейне, не так важно быстро развернуться. Ведь возвращаться нужно лишь один раз, а в селе я всегда вырывался вперед после каждого разворота.

Один из тренеров, внимательно слушавший меня, заметил.

– Это сейчас тебе кажется, что не важно, а вот на больших соревнованиях там каждая доля секунды имеет значение, – и после небольшой паузы продолжил допрос:

– Ну, хорошо, а хвататься за тумбу руками как в голову пришло?

- Понимаете, у нас там и мостик был, где бабы белье полоскали. С него, мы тоже соревновались, кто дальше всех нырнет. Я как то заметил, что наша кошка, перед прыжком, всегда лапки вместе собирает и чем дальше ей нужно прыгнуть, тем ближе одна к другой у нее лапы. Вот и я захотел попробовать то же самое. Вот только отталкиваться руками и ногами одновременно у меня никак не получалось. А однажды, просто схватился руками за край мостика, потянулся вперед и … вот так все и получилось.

Выслушав мои объяснения, Сан Саныч то ли с удивлением, то ли с недоверием покачал головой, а затем подвел итоги.

- Ну да, ты ведь у нас особенный, от тебя всего можно ждать. Это же надо, плавать как кошка! Кому рассказать!

Похоже, он передал этот разговор всем своим коллегам, потому что впредь, никто с подобными расспросами ко мне не подходил.

Чуть позже, уже в начале четвертой четверти, об этом моем успехе узнали и в школе. Дело в том, что ко мне заходили одноклассники, которые принесли рулон ватмана, для очередной, уже апрельской стенгазеты и заметили на стенке мою грамоту с вымпелом. Пришлось рассказать, причем не единожды и не только в школе.

"Кровавое воскресенье" девятого января 1961-го года. Небольшая рюмочная неподалеку от входа на стадион "Динамо". В углу, за стоячим столиком беседуют двое. Судя по оживленному разговору, они давно и хорошо знают друг друга. Под столиком, на полу, за его ножкой спрятана маленькая пустая бутылочка из-под "Московской", в народе называемая "чакушкой". Похоже, что мужики, уже успели употребить, но как видно из объема посудины - совсем не много. Понятна и их профессиональная принадлежность. Судя по диалогам – оба тренеры на отдыхе. Программа встречи – произвольная, но как всегда случается, разговоры касаются и обсуждения рабочих моментов.

- Слушай, Сергей, - меняет тему тот, что в сером пальто. Он, на вид, немного старше своего собеседника, - вчера я заходил на "Динамо", там как раз проходила межрайонка среди обществ.

- Ааа …эта? Я в курсе. - безразлично протягивает его собеседник, в коричневой дубленке, - там младшие юноши вчера плавали. А тебя то, каким ветром туда занесло, ты же кажется с мужиками работаешь?

- Да так, заходил кое-какие бумаги подписать, вот и завернул в бассейн. Знаешь, что я хочу тебе сказать. Там за "Авангард" плавал один интересный хлопчик. Я обратил на него внимание еще на построении, уж больно тот мелким показался.

Его собеседник пододвинул уже налитую рюмку и немного поколебавшись, взял с тарелки последний бутерброд. Затем, желая поскорее завершить начатое дело, спросил.

- Ну и что? Может просто не вырос, а может и какая то срочная замена. Такое у нас иногда случается.

- Да я не об этом, ты лучше дослушай, - нетерпеливо перебил его товарищ. – Я там присел на лавочку и решил немного понаблюдать за командами. Так вот. Обратил я внимание на лицо того пацана. Не поверишь, ни капли волнения, словно уже лет десять этим занимается.

Не обращая внимания на нетерпеливый взгляд друга, призывающий поскорее вернуться к процессу, он продолжил.

- Когда подошла его очередь, я, в момент старта, машинально нажал на кнопку секундомера, ты же знаешь, я его всегда с собой ношу. Смотрю, что-то уж очень далеко он улетел, дальше чем мои, а ведь им уже за двадцать.

А затем, будто только что вспомнил, добавил

- Да и от противоположного бортика, как мяч отлетел. Как там у него это получилось, с моего места не разглядел. Так вот, когда хлопец закончил свой этап, я посмотрел на циферблат. Представляешь, он прилично перекрыл норматив первого разряда! Ну, допустим, перекрыл, так перекрыл, но после я поинтересовался. Оказывается, ему и десяти нет, только этим летом исполнится!

Наконец, заметив выражение заинтересованности на лице коллеги, он понимающе подмигнул тому и закончил.

- Ты бы Паша подсуетился, может и получится к себе перетянуть? А что, я знаю, общество у вас богатое, слышал, на летние сборы в Крым собираетесь. Вот и встреть его, как бы случайно, поговори, заинтересуй. Если не выйдет сразу, попробуй через родителей зайти. Хотя, что это я тебе рассказываю, не мне тебя учить, сам все понимаешь.

Чокнувшись теми воспоминаниями, которые еще оставались в рюмках, друзья на этом завершили свой интересный разговор.

Какие же зимние каникулы обходятся без катания на лыжах, коньках, игры в снежки и без обычных детских санок? В этих простых забавах принял участие и я, надо же соответствовать возрасту, а то еще предяву кинут – зазнался. Как же хорошо жить в стране, где никого не волнуют падение и рост цен на нефть, вред здоровью оказываемый употреблением пальмового масла и какие различия между "хорошим" и "плохим" холестерином.

Поскольку мои курсы и музыка, дружно отправились на новогодние каникулы, у меня образовалась куча свободного времени. Даже девать некуда было. На курсах английского я добился приличных результатов и даже стал подозревать, что меня вполне могли бы запихнуть и на четвертый поток, но не рискнули. Наибольшие проблемы были лишь с произношением, но здесь я ничем себе помочь не мог. Конечно, немного исправить ситуацию мог бы фонетический кабинет, но он был слишком загружен, да и эффект оказался не таким, что бы очень. Дело в том, что магнитофонов еще не было, поэтому на наших курсах использовались грампластинки с записями уроков. Они были настолько поцарапаны и заезжены, что за треском и шорохами было нереально что-то понять. Постепенно, я пришел к выводу, что вопрос дальнейшего совершенствования разговорной речи, лучше решать в индивидуальном порядке, тем более что финансы на это появились.

А вообще, со следующего года надо бы позаботиться и об остальных моих планах, связанных с изучением испанского и арабского языков. Но это все потом, а пока отдыхать, набираться сил и не забывать во-время записывать свои мемуары о "будущих" временах.

Прото

кол № 10. Планирование

После каникул, все вернулось на круги своя. Дни шли за днями, недели по неделям – школа, тренировка, бутылка кефира с утра и вновь на "Динамо".

- И почему так говорят, дни идут, месяцы бегут, а годы летят?

Впрочем, не суть, все продолжалось в ставшем уже привычном, бешеном ритме. Наша квартира потихоньку заполнялась мебелью, а моя скромная коробочка с медяками и не думала похудеть. Вчера, два амбала, затащили к нам на пятый этаж громадный платяной шкаф из ореха. Помню, как когда-то, даже мне, студенту, он казался через чур вместительным, а сейчас, мелкому третьекласснику – так вообще однокомнатной квартирой, такой, что я и жить бы в нем смог. Но главное, у меня наконец-то появился собственный письменный стол, который сразу же покрыли толстым стеклом – шестеркой. Этот стол, отделанный светлым ольховым шпоном, пережил мой институт, всех генсеков и исчез в неизвестном направлении при очередном переезде. А вот сейчас, он новенький, пахнущий столярным клеем и мебельным лаком, стоит в углу, рядом с полковой казной. Этот стол, стал моей первой личной собственностью, куда вход посторонним строжайше запрещен.

- Ну все, хорош дурака валять, в школу пора, - я, закончил дописывать фрагменты очередных воспоминаний, захлопнул тетрадь и сунул ее в средний ящик стола. Оделся, и перепрыгивая через две ступеньки, выбежал на улицу. Выйдя из парадного, я сразу же скукожился и поднял воротник пальто, потому что с неба сыпался гаденький налипающий снег, под ногами хлюпало и чавкало так, что и не всякую лужу удавалось перепрыгнуть. Вспомнилось, что совсем недавно, весьма полезным и популярным дополнением к ботинкам были галоши, которые блестящими, черными шеренгами стояли у входа в классы. С легкой руки Корнея Чуковского, принято считать, что они пользовались бешеной популярностью у крокодилов. Вот бы мне сейчас такие!

– Когда же все это все закончится, – ежась на холодном ветру, пробормотал я, – если так и дальше пойдет то весь асфальт смоет.

И тут, при слове "смоет" меня, словно накрыло. Как это я мог за этими медяками забыть о главном? Почему-то, не хотелось сказать о себе ни единого цензурного слова! Давненько я не заглядывал в "записки старого хроно-путешественника". И для кого же я все это пишу? Ведь я едва не пропустил один из важнейших пунктов собственного плана – сделать все возможное, чтобы не допустить Куреневскую катастрофу. Неужели все потому, что эта миссия гуманитарная и не связана с вопросом личного обогащения? Насколько я помню, этот катаклизм должен случиться примерно в середине марта. А ведь пошла уже третья четверть и у меня остается не так уж много времени, чуть больше месяца.