Вообще-то, я совершенно не уверен, что домовой согласится. Но попытаться-то можно.

– Дядя Фёдор… Я вам готов еду заказывать каждый день, не вопрос. Но, может, пока Димка занят, вы бы согласились пожить в другом месте? Там сейчас как раз ваш Костенька… ну вроде как на работу устроился. Но всего на день. Завтра уедет. А там люди очень нуждаются, чтобы их опекали. Дом долго нежилой был.

Домовой опять перевоплощается в бородатого деда и смотрит на меня печальными глазами.

– Надо оно?

– Очень надо, дядя Фёдор!

– Пойду, – говорит он решительно. – А пойду! Если ты, князь, мне за это пообещаешь Диму найти. И того…

– Воспитать? – ухмыляюсь я.

– И это тоже. Что-то не так с ним. Раз уж он на неделю обо мне забыл… Случилось с ним, князь, нехорошее. Чую.

Я уже и сам начал так думать.

– Что именно чуете, дядя Фёдор?

– Связь у него какая-то.

– Женщина?

Это бы всё объяснило. Парню всего восемнадцать.

– Нет, – разочаровывает меня домовой. – Не то с нечистью какой-то он связался, не то… Не понял я. Если нечисть – то высшая. Но связь пока едва-едва просвечивает. Только дальше хуже будет. Уж ты мне поверь.

Твою ж мать!

– Найду, обещаю.

– Договор, князь? – разумно спрашивает домовой.

Отлично. Потому что иначе мне не выбить из этого хитрозадого духа кое-что очень важное. О просьбе лешего выяснить, куда пропадает нечисть, я тоже не забыл.

– Договор, если вы, уважаемый, мне ещё кое в чём поможете. Как сможете. Хотя бы информацией.

– Идёт, – без сомнений кивает домовой и опять превращается в клок тумана.

Мы быстро заключаем договор. Точнее, сначала я тщательно расспрашиваю у домового, как именно нам его заключать. Не люблю светить свои знания.

Дядя Фёдор охотно обучает меня и добывает из воздуха бумажный свиток. Колю ножом палец, добывая каплю крови. Домовой, по обычаю нечисти, плюёт на свиток. Свиток вспыхивает и сгорает. Но пламя самое обычное, не зелёное. И слизывать пепел от свитка не нужно, как мы делали с лешим: домовой – не высшая нечисть.

Кстати, Шанк всё это время вертится около нас. Кажется, он недоволен тем, что я делаю. Ну, переживёт.

– Теперь говори, куда мне перебираться, – говорит домовой.

Наверняка и без договора бы поехал. Заскучал он тут. Прямо как мой хранитель.

– Отвезу. Это моё родовое поместье, туда даже вы не зайдёте.

– Вези. По дороге и расскажешь, в чём ещё тебе моя помощь нужна.

* * *

По дороге в поместье кратко излагаю домовому просьбу лешего.

– Семён Феоктистович? Хозяин Подмосковья? – спрашивает домовой. Он устроился на пассажирском сиденье в виде клочка тумана. – Берёзовый сок у него вкусный. И, кстати, связи у тебя хорошие, князь. Леший мало с кем из людей дружбу заводит.

– Повезло, – пожимаю плечами.

– Ну да, ну да… – хмыкает домовой. – Ну что я тебе могу сказать, чего он не сказал? Подтвердить могу. Пропадает нечисть. Хотя в Москве-матушке без чертей попроще стало, это тоже факт. А вот кому они понадобились – понятия не имею. Так что нечем мне тебе помочь. Если только…

Он умолкает, но я не тороплю. На самом деле обычный домовой может знать о таких делах куда больше, чем лесной хозяин. Так же, например, как простой чиновник знает о настроениях в городе куда больше, чем градоправитель. Да и городская нечисть всё же отличается от лесной.

Кстати, о ней.

– Дядя Фёдор, а кто в Москве у вас главный?

– Городничий, кто ж ещё.

– А можно как-то с ним поговорить?

– Тебе зачем?

– Может, он что полезное знает.

– Ну, если и знал, – отвечает домовой, – так давно с лешим поделился. Дело такое, общее. А тебе к столичному городничему лезть не советую. Очень уж он людей не любит. Особенно одарённых. Живых. А вот с личем местным в тесном контакте… Ещё при жизни того лича дружили не разлей вода. Такие знакомства тебе, князь, не нужны.

Ну это он зря. Связи есть связи.

Лич – это маг-некромант, который провёл над самим собой ритуал, кстати с принесением человеческих жертв, чтобы получить бессмертие. С телом, правда, у таких беда, но тут что-то одно: или бессмертие, или полноценная жизнь. Я бы вот не хотел существовать в виде красноглазого скелета. Но кому что нравится.

– Тот лич при жизни был сильным некромантом, – продолжает домовой. – Лет триста назад. Сейчас таких уже нет. Аспект редкий, обычно на добавку к менталу идёт, но толку с него в наше время никакого. Эфира-то мало.

Вообще-то, некромант – недурная профессия. В моём мире очень востребованная. Например, допросить убитого, кто его убийца. Но некроманты тратят огромное количество эфира. Здесь, конечно, не прокатит – тратить-то почти нечего. Местный некромант сможет оживить разве что мышь.

С другой стороны, и кладбища поднимать некому. У нас с этим вечно были проблемы. Особенно когда поднимали последователей какого-нибудь божка.

А с третьей стороны, и нечисть в мире Российской империи довольно странная. Тихая какая-то. В человеческие дела вообще не лезет, что, понятно, и к лучшему. Но чтобы российский император не был знаком с лешим, который хозяйничает во всём Подмосковье, – мне дико. А ведь не был. Познакомил их я.

Надо будет попозже выйти на главнюка московской нечисти. Пока он мне не нужен, но мало ли что может пригодиться. Вот с древним некромантом меня сведёт, пусть и дохлым…

– В общем, к городничему ты не ходи! – твёрдо заключает домовой. – Он сам ничего не понимает. Такого, чтоб нечисть пропадала, за тыщу лет ни разу не случалось. А я вот тут подумал, князь, и вспомнил. Я ж чертей-то в Димкином доме гонял.

– Пакостили?

– Чего им ещё делать-то, – хмыкает домовой. – Но я так, больше от скуки. Особого вреда от них и нет. А жрать-то всем надо, – философски говорит он. – Так вот. Перед тем, как тем чертям исчезнуть, они всё кучками собирались и пищали между собой. Будто обсуждали чего. Или, может, договаривались. А из дома исчезли все разом.

Уточняю:

– То есть договорились и пропали?

– Похоже, так. Может, рванули куда-то лучшую жизнь искать. Но чего им лучше? Жили себе и жили, жирные все, шустрые…

Любопытная инфа.

– Дядя Фёдор, так вы думаете, что из вашего дома черти ушли сами?

– Похоже на то. Или свёл их кто. Черти ж тупые. Но кому они нужны? – повторяет домовой. – На хрен они никому не нужны, князь. Ни бойцов из них не сделать, ни налога толком не собрать.

Вспоминаю единственного чёрта, которого видел в этом мире. Того, что машину Таш обоссал, когда мы с Токсином уезжали из лагеря.

Чёрт – это тварь величиной с белку, с рогами и ушами как у зайца. Мелкие пакостники. Соль с сахаром местами поменять, убедить кота нассать в тапки – на большее черти не способны. Как любая нечисть, они питаются эмоциями. Чем человеку хуже, тем чёрту сытнее. Но вреда от них чуть больше, чем от тараканов. Так что домовой прав: бесполезные твари.

Впрочем, что-то можно поиметь и с них… Например, сделав своими последователями. Но это могут только боги. Дориан постарался?..

Однако эту мысль я отбрасываю сразу. Бог торговли вряд ли сможет сделать последователями низшую нечисть. Ему просто нечем их привлечь. К тому же он здесь совсем недавно. О Тее и говорить нечего, на богиню любви клюют одни мужики.

– Больше ничего тебе подсказать не могу, – говорит домовой.

И всё же обоих попавших сюда богов надо найти. Узнать, чем они заняты.

Как бы ещё разорваться на несколько частей, чтобы одновременно всё это сделать?

* * *

В поместье Каменских я поручаю Шаху познакомить моих временных жильцов с их временным домовым духом. И вижу на его лице натуральный ужас.

– Ну спасибо, князь…

– Вроде вы подружились, – замечаю я.

– Ха-ха, – мрачно говорит Шах.

– Гы… – реагирует домовой.

– Слышь, Каменский! Давай не будем, а? – злится Шах. – Генератор я глянул, он рабочий. Бриташка этот в натуре с руками. Вот представь им сам домового, а потом меня до столицы докинешь. Я, конечно, патриот, но императору в няньк… гм… в прислугу не нанимался.

– Как же орден и титул? – спрашиваю я.

– А ещё не заслужил? – щурится Шах.

– Езжай, Костенька, – внезапно говорит домовой. – И ты, князь, езжай. Я тут сам разберусь.

Киваю. Уверен, что разберётся. Главное, чтобы с хранителем не подрался. Но хозяин дома тут я, а не хранитель, так что…

Высадив Шаха на окраине Москвы, я еду в своё новое поместье.

К морфам и Крайту на самом деле.

* * *

Строители, видимо, впечатлились визитом своего работодателя. За время моего отсутствия они успели полностью отделать едва не половину первого этажа. Работа кипит.

Здороваюсь с мужиками и поднимаюсь наверх.

Здесь возятся ещё трое – вскрывают в спальне старые полы. В кабинет я им велел не соваться.

Крайт кидается мне навстречу.

– Как стая? – спрашиваю.

Блин, а чем тут так воняет?

Кошак транслирует мне что-то непонятное. Какую-то просёлочную грязь, что ли?

И только заглянув в шкаф, где поселил морфов, я понимаю смысл показанной Крайтом картинки.

Твою ж мать!

Без понятия, что эти мохнатые твари жрут, но гадят они в натуре как стая. Обожравшихся тухлой рыбой кошек.

Видимо, кошек и тухлятину я представил очень ярко, потому что Крайт обижается.

– А морфы где?

«Перегнал их. В ящик», – коротко поясняет он и поворачивается ко мне задницей.

– Ты молодец! – хвалю, одновременно прикидывая, насколько сильно воняют теперь сами морфы.

Видимо, они гадят раз в несколько дней. Уже приятно. Надо приучить их к какому-нибудь лотку…

Открываю один за другим ящики письменного стола. Никого. Крайт, дождавшись, пока я залезу в последний, наконец передаёт мне картинку: ящик в кресле.

Морфы сбились в один ком и лупают на меня глазами. И они…

…чистые.

– Ты что, их вылизал?! – удивляюсь я.

Крайт объясняет, что не мог оставить стаю в таком виде. Но кормить морфов больше не будет никогда.

– А чем кормил-то?

Получаю картинку нескольких кусков мяса, которые быстро скрываются под пушистыми комками.

Понятно. Видимо, строителям ничего не досталось. Не знаю уж, как Крайт заставил их отдать мясо, наверняка ментально надавил.

А ещё понятно, что кормить морфов мясом НЕЛЬЗЯ.

Кошак получает порцию чесания за ушами и отбывает ловить по сугробам мышей. А я остаюсь наедине со своими последователями.

Ману, полученную от них, я потратил в разломе. Понять бы ещё – как… Но чтобы понять, надо получить её снова.

Вытаскиваю морфов из ящика, всей кучей спускаю с рук на диван. Присаживаюсь рядом на корточки.

– Ну? Люби́те меня, блин!

Понятно, что, когда они меня «полюбили» впервые, это была установка связи. Заключение магического контракта. Голодные и замученные, морфы были мне благодарны и потому уловили мою «золотую сеть», украденную у Теи. А сеть потянулась к ним.

Но что я должен делать теперь? Полюбить, блин, в ответ? Не, ну они, конечно, милые. Спасибо, что Крайт их вылизал… Причём добела, такими чистыми я их не видел. Теперь белые, пушистые, все дела. Прикольные, наконец…

Пока я пытаюсь найти в себе причины любви к морфам, они тоже времени не теряют: перестают возиться на диване, замирают, уставившись на меня, и я ощущаю уже знакомое тепло. И силу. В меня вливается сила – не этих комков меха, но их отношения ко мне.

Мана.

Я получаю ману, так же как её получают боги. Наверняка, это совсем мизерное количество, но в разломе мне его хватило…

…на один раз.

Золотая сеть, похожая на паутину капилляров, наполняется. Только капилляры эти очень тонкие, и много в них попросту не влезет. Значит, их тоже нужно – и можно – раскачать.

Медитация – наше всё. Плюс техники расширения каналов, которые, конечно, придётся пересмотреть. Пока попробую с известными.

Сажусь в одну из асан – строго определённых поз для раскачки источника, – но вместо того, чтобы уйти в медитацию, вдруг чётко вспоминаю небо в мире Дориана: паутина с узлами в виде светящихся шариков. А ведь она очень похожа на эту мою золотую сетку…

Дориан раскинул ту паутину с целью собрать хоть что-то? Но откуда? Возможно, какие-то бесхозные крохи маны путешествуют по Вселенной и таким образом их можно притянуть? Крохи, капли – но из капель получается море. Ладно, ручеёк. Только для этого точно нужно быть богом.

Через полчаса меняю асану.

Третью…

Четвёртую… И только когда слегка модифицирую пятую позу, у меня начинает что-то получаться. Но именно «что-то». Золотая сетка впитывает мизерное количество маны вдогонку к уже полученной. Ну, хоть так.

Я, конечно, не бог, но на техниках медитации собаку съел. Вышло же у меня подчинить тьму, захватившую мой источник. Справлюсь и с этим.

В перерыве думаю, что надо что-нибудь пожрать. И, может, покормить морфов…

Морфы не выглядят голодными. Наоборот – издают очень тихие удовлетворённые писки. Мурлычут, что ли, так? М-да, не жратвой единой жив человек… и морф. Но совершенно точно, что от меня они ничего не получают. Просто кайфуют оттого, что я позволяю себя любить.

Значит, я как минимум должен о них заботиться. Не было печали. Правда, Крайт хотел стаю и готов с ними возиться, но это сколько мышей ему понадобится ловить?

Придётся ехать в Москву за кормом для последователей. Наверняка какие-нибудь фрукты должны перевариться в этих комках с меньшей вонью. Или тот же кошачий корм. Но это позже. Не подохнут за сутки.

Перерыв в медитации я трачу с толком.

Мало подзарядиться маной – надо ещё понять, как её использовать. В разломе у меня вышло спонтанно, а это не дело.

Кстати… а ведь божественность – это прежде всего созидание. Наверное.

Тея создавала единорогов. У Шанкры вышла отличная гидра. Да и вообще, мой орден не раз уничтожал созданных богами тварей. Кролик, которого я вызвал в разломе, обладал нужными навыками, чтобы сожрать всех клонов тамошнего босса. Вероятно, есть какая-то связь между моими потребностями и появлением нужного божественного зверя.

Надо попробовать усилить маной уже имеющиеся в моём активе техники.

Плету привычную иллюзию паука, но вместо тьмы пытаюсь наполнить её маной. Сосредотачиваюсь, осторожно выпускаю золотые нити, и…

…ничего не происходит.

Ещё раз…

И ещё…

На третий раз я понимаю, что совместить эфир и ману не получится. И, скорее всего, основа божественной силы – вовсе не созидание, как я думал раньше. Что, если это… призыв?

Раньше я думал, что всех своих божественных зверей боги создают сами. Но если они их призывают… Тогда, возможно, мана лишь позволяет создать мост между богом и другим планом бытия. И «выхватить» оттуда кого-либо.

Или что-либо, не уверен.

Мой кролик обладал разумом и эмоциями. И был готов за меня сражаться. Значит, в момент призыва создаётся какой-то невербальный магический контракт. Вызванное существо попадает в нужный богу мир и делает то, что богу необходимо. Причём я не заметил принуждения. Кролик Амадей явно явился на призыв добровольно.

Проще говоря, если одарённый сам создаёт стул силой эфира, то бог призывает того, кто этот стул для него создаст. Вопрос лишь в том, как управлять маной, чтобы «выхватить» из другого плана что-то нужное, а не очередную Шанкрову гидру.

Вот, кстати, и ответ на вопрос постоянного воспроизведения в моём мире всяких чудовищ. Скорее всего, это результаты неудачных призывов наших божков.

Значит, призыв не поддаётся контролю. Или поддаётся, но лишь частично. Вот куда протянул грабки бог – из того мира первое попавшееся существо и вытащил. Лотерея, клизма Шанкры в зад тому неведомому лотерейщику, который придумал такую систему.

Не понравилась тварь – выкидываем её, трясём почитателей на ману и снова тянем грабки. А инквизиторы потом бегают по болотам за всякими головожопыми гидрами. Но кого это волнует?

Вот только в этом мире моего ордена наблюдателей нет. И если кто-то здесь внезапно начнёт плодить божественных тварей – мало миру не покажется. Не знаю насчёт моего Амадея, а вот тварь типа лавкрафтовского Гхатанотхоа[1] может принести империи немало проблем.

Сиськи Теи! Да я даже не знаю, способно ли хоть какое-то здешнее оружие убить такую тварину.

Размышляя, я машинально всё ещё пытаюсь выпустить ману. И внезапно это срабатывает. Спусковым крючком является открывающаяся дверь.