На среднем уровне мы чуть ли не нос к носу опять сталкиваемся с Пакманом. Спасает сигнальная ракета, которую Червь выпускает в дальний отвод тоннеля. Звук бьёт по ушам. Монстр катится туда, на грохот и свет.

– Предупреждай! – тихо рявкаю на Червя. – Так и до контузии недалеко. И вообще, мне всё это надоело. Надо придумать ловушку и заманить в неё эту тварь. Конечно, понадобится приманка.

Я обрисовываю Червю план поимки Пакмана, и, естественно, он ему не нравится.

– Но ты же можешь создать иллюзию, – возражает он. – Почему именно я должен быть приманкой?

– Потому что я могу создать лишь образ. Но я не создам звук и запах. Здесь нет света, значит, монстру нет необходимости видеть. Твой Пакман двигается на шум и запах. Скорее даже на запах. Поэтому сделаем вот так…

Я выпускаю когти тьмы, задираю рукав спортивки и полосую себя по предплечью. Почувствовав тепло крови, вытираю руку об «хаки» Червя и ухмыляюсь:

– Теперь ты вкусный. Не благодари.

– Даже не собирался, – морщится он. – Так почему именно я? Если приманивать его не иллюзией – то у тебя есть химеринг. Пусть он и побегает.

– У меня на него другие планы. Он охотник. Чтобы найти слабое место твари и убить её, он должен её изучить. А как сделать это, если улепётываешь? На заднице глаза отрастить, что ли? В чём дело? Боишься? Всё, что тебе нужно, – пробежать несколько десятков метров. Остальное я беру на себя.

Растяну сеть и поймаю в неё этот чёртов шар. А там будет видно. Думаю, даже вдвоём с Крайтом, без Червя, мы эту хрень ушатаем. Главное, чтобы он перестал постоянно вертеться и хлопать челюстями.

– Ладно, Каменский, – кивает Червь. – Сделаем, как ты сказал. Я тебе верю. Но сразу предупреждаю, что шевелиться ты должен быстрее. Далеко я не убегу. После того, как ты приложил меня тогда, на дороге в свой лагерь, у меня проблемы с дыхалкой.

– Понял. Уверен, что ты справишься. – Я хлопаю его по плечу.

Следующие два часа мы ищем Пакмана и место для ловушки. Помогают в этом мои пауки, которые «работают» в диаметре двадцати пяти метров. Без них искать пришлось бы намного дольше: эти плавучие «соты» имеют не только несколько уровней в высоту, но и сотни метров в длину и ширину.

Но высшим силам на наши планы насрать. Потому что пока мы искали Пакмана, он нашёл нас сам.

Так вот ты какая, пресловутая удача Червеня!

* * *

– В сторону! – ору я.

Скачущий впереди Крайт успевает отпрыгнуть назад, когда прямо над его головой потолок начинает трескаться. Из мгновенно образовавшейся дыры выпучивается задница чёрного шара, которая тут же раскрывается в громадную, полную клыков пасть. Тварь прогрызает потолок, как хороший экскаватор. Ещё я замечаю, что зубы в её пасти двигаются по кругу, как зубья циркулярки. И, кажется, есть даже второй ряд, который крутится в обратном направлении.

– Отомри уже! – Хватаю застывшего Червя за шиворот и толкаю вперёд.

И вовремя: здоровенный шар наконец тяжело плюхается на пол прямо передо мной. Меня обдаёт брызгами – это один из полузатопленных тоннелей.

Уже на автомате творю плетение укрепления мышц. Сейчас мне понадобится вся моя сила. Тварь же начинает крутиться на месте, явно не понимая, кого сожрать первым: меня или улепётывающего по тоннелю Червя.

Срочно нужен хоть какой-то завалящий план. И желательно что-нибудь получше попытки сдохнуть в лобовой атаке.

В лицо опять прилетают гниловатые брызги. Вода…

Есть!

– Есть план! – ору. – Делай как договаривались! Поработай приманкой!

Пакман тут же разворачивается на мой крик, и я практически нос к носу сталкиваюсь с местным боссом.

– Ам! – радостно клацают его челюсти.

Но там, где они клацают, меня больше нет. Только идиот будет стоя на месте рассматривать застрявшие в зубах Пакмана кости и клочья шерсти.

– Если ты меня предашь и он меня сожрёт, я тебя и на том свете найду, Каменский! – орёт в этот момент Червь и снова стреляет сигналкой.

Тоннель озаряет вспышка красного света, а уши на несколько секунд закладывает от грохота. Зато звук решает проблему: огромный чёрный шар разворачивается в его сторону.

Нам повезло: этот тоннель достаточно широк для того, чтобы тварь двигалась в нём довольно свободно. Некоторое время мы несёмся гуськом. Червь – от Пакмана, а я – за ними, стараясь удерживать между нами расстояние в полтора десятка метров. К нашему счастью, пол в этой части несильно, но идёт под уклон. А значит, у плана, что пришёл мне в голову, есть все шансы сработать.

Бежим мы так едва ли минуты три. Но они растягиваются на часы. К тому же за тушей монстра я не вижу Червя. Остаётся надеяться, что у него хватит скорости и дыхания, чтобы не попасть под этот живой дорожный каток.

Уклон под ногами увеличивается. Всё, это наш шанс. Надеюсь, у Червя действительно сильный уровень дара.

– Быстро! Заморозь воду! – командую Червю.

Он срабатывает мгновенно, потому что в тот же момент я сам начинаю скользить вперёд. Пол под ногами превращается в настоящий каток. Монстр наконец перестаёт крутиться – теперь его просто несёт по льду вперёд. Меня тоже, но Пакман больше и тяжелее, потому катится быстрее.

– Поставь ледяные лезвия на стенах! – продолжаю командовать, надеясь, что Червь поймёт, что я имею в виду. – Длина – на сколько хватит твоего дара. Выступ… – Прикидываю диаметр тоннеля. – Выступ – на тридцать сантиметров, чтобы он точно проехался по ним бочиной. Высота – полтора метра. На обеих стенах!

Если поставить лезвия в нужном месте, на такой скорости, как сейчас, Пакман просто распорет себе о них бока. Особенно если Червь не промахнётся с высотой. Рот твари находится как раз в полутора метрах над полом. Если повезёт и всё сработает как надо, то мы превратим эту тварь из Пакмана в Джокера. Разорвём ей пасть и вообще вывернем наизнанку.

Червь срабатывает правильно: бока тоннеля вдруг обрастают двумя рядами острых ледяных наростов.

«Не касайся стен», – предупреждаю Крайта.

Когда Пакман на скорости врезается боками в ледяные лезвия, тоннель оглашает даже не крик, а скрипучее верещание. Ледяные лезвия на стенах покрываются чёрной в темноте кровью. Но его продолжает на скорости тащить по льду вперёд, все сильнее разрывая тушу.

Замедлить скорость на устроенном Червём катке почти невозможно, но тварь снова меня удивляет. Пытаясь остановиться и перестать раниться о ледяные клинки, она внезапно ощетинивается чёрными шипами.

– Размечтался! – Я выпускаю тьму и вбиваю чёрный таран из щупалец прямо в щетинистый зад Пакмана. Благо тьма не чувствует боли, и его шипы ей до одного места.

Удар получается такой силы, что мы, словно пробка из бутылки, вылетаем наконец в огромный зал. Тоннель заканчивается. А вместе с ним, видимо, заканчиваются и силы Червя. На полу примерно по щиколотку воды – это один из затопленных залов. Червь падает лицом прямо в воду, но я успеваю приказать Крайту:

– Оттащи подальше!

А сам с Шанком в руке несусь на Пакмана.

Ледяные лезвия и правда распороли его рот и бока. Потому то, что он до этого сожрал, то и дело с плямканьем вываливается оттуда в воду. Но рассматривать монстра я буду после того, как грохну. Тем более что тварь уже развернулась ко мне и явно хочет реванша.

Ну, пока Червь без сознания, я могу сражаться как хочу. Поэтому я вытягиваю руку с зажатым в ней Шанком и делаю резкий взмах.

Это движение мы с ним отрабатывали много раз. Теперь хватает пары секунд, чтобы рука бога превратилась в оружие – посох Шанкар-ал-Тар. И этот посох я со всей дури вгоняю Пакману в глотку. Навершие втыкается ему в нёбо, а заострённый низ – туда, где должен находиться язык.

– Не подавись, – советую.

И, пока тварь пытается сомкнуть челюсти, залетаю ей за спину. Лучше всего было бы кинуть ей в брюхо гранату. Но чего нет – того нет. Придётся выкручиваться своими силами.

Поняв, что дело пахнет не розами, Пакман пытается сбежать. Шипы вновь втягиваются в его тело, чтобы было удобнее скользить в тоннелях.

– Так я тебя и отпустил! – Накидываю на него свою сеть и обездвиживаю, прикрепляя её к полу.

Потом обхожу тварь кругом, соображая, как же прикончить этого колобка-переростка. Похоже, у него нет ни сердца, ни мозгов. А порубить его в лапшу мне просто нечем. Тут даже когти химеринга бесполезны. Что уж говорить о моих когтях тьмы.

А что, если…

– Можешь поработать домкратом? – говорю Шанку.

Понятно, что рука бога вряд ли разбирается в автомеханике. Поэтому я передаю Крайту картинку и прошу его поделиться моей идеей с «младшим».

Судя во всему, химеринг справляется с задачей, потому что внезапно Шанкар начинает удлиняться прямо в раззявленной пасти Пакмана.

Рот чудовища из-за этого распахивается всё больше, пока челюсти наконец не раскрываются почти на сто восемьдесят градусов. А потом раздаётся хруст, и монстр будто выворачивается наизнанку. Мне под ноги выпадает отвратительная «начинка» его брюха: здоровенный вонючий шерстяной ком, в котором я узнаю сотни спрессованных морфов. Большая часть из них уже явно мертва.

От Пакмана же остаётся только вывернутая шипастая шкура, которая плюхается на пол. Иногда по ней проходят судороги, словно тварь ещё в агонии. А ещё по ней то и дело пробегают знакомые голубоватые искры – частицы поглощённых им душ здешних монстров.

– Молодец. С меня золотишко. – Я даю Шанку «пять».

Потом вытираю со лба пот и прислоняюсь к стене плечами. Было бы тут сухо – хлопнулся бы прямо на пол. Внезапно откуда-то раздаётся громкий писк. Не сразу въезжаю, что это включился таймер Червя.

Подхожу к охотнику, лезу ему за пазуху и вытягиваю из разгрузки инъектор. Вспоминаю, как он ломал колпачок, и делаю то же самое. Потом втыкаю иглу Червю в шею. Второй рукой хлопаю по таймеру. Всё. Жить будет. Заодно пересчитываю антидоты. Он брал с собой запас на двое суток, сейчас их осталось на семнадцать меньше. Выходит, мы провели здесь семнадцать часов. Понятно, отчего меня просто срубает с ног.

Семнадцать часов – не такой большой срок, чтобы меня хватились и начали активно искать. Что не может не радовать. Я надеялся, что теперь, когда в училище временно отменены занятия, у меня появится время, чтобы решить свои проблемы. А в итоге всё осталось по-прежнему. Решаю чьи угодно проблемы, кроме своих.

– Хорош ночевать, – подталкиваю Червя носком берца. – Пора искать твоих морфов.

– Мгм… – Он открывает глаза и какое-то время непонимающе пялится на меня. А потом подскакивает и, оглядываясь по сторонам, уточняет шёпотом: – Что случилось? Мы его грохнули или как?

– Ты молодец, мужик. – Я протягиваю ему руку, чтобы помочь подняться. – Грохнули, ага. Мне осталось только добить. Хороший у тебя уровень дара.

– Я ж не зря говорил тебе, что князь Назаров слабаков не держит, – отзывается он. – Но теперь я пуст. И подпитаться мне здесь негде. А где…

Он начинает оглядываться.

Поняв, что он ищет, киваю в сторону шкуры монстра. Её почти не видно в воде. Вокруг неё расплёскано содержимое пакмановского желудка.

Червь кидается к вонючему комку.

– Нет-нет-нет! – шепчет он, перебирая сдувшиеся останки морфов. – Нет-нет-нет…

Потом горестно вскрикивает, вытащив из общей кучи какой-то клочок. Подхожу, чтобы посмотреть. Этот шарик крупнее остальных и даже не такой серый, а будто серебристый. Но существо определённо мертво. И попытки Червя встряхивать морфа и делать пальцем искусственное дыхание ни к чему не приведут.

– Это то, что мы искали? – интересуюсь, опускаясь рядом на корточки.

– Да. И опоздали.

Червь всё ещё продолжает зачем-то разгребать дохлых морфов, а потом самый большой комок разламывается, и в его середине оказывается целый ворох вполне живых шариков. Не меньше нескольких десятков. Они вываливаются в воду и активно пытаются утонуть, хотя её здесь едва ли по щиколотку. Какие-то заползают на тушу Пакмана.

Подставляю ботинок, наблюдая, как морфы десантируются на него и начинают ползти вверх.

– Такие тебе не нужны? Тут их вагон и маленькая тележка.

– Рабочие морфы бесполезны, – кривится Червь.

Зато они забавные.

– Иди сюда. – Я протягиваю руку и снимаю со своей штанины один из шариков. Внезапно он открывает огромные глаза. Теперь морф похож на морду лемура, к которой забыли приделать туловище. Такой же глазастый.

Одновременно с ним открываются глаза всех шариков, что ещё остались в живых. А следом меня окатывает такой сногсшибательной волной благодарности и тепла, что от неожиданности я всё же хлопаюсь на задницу прямо в воду. На мгновение я даже чувствую себя одним из них. Мелким и беззащитным существом, которое тянется к своему богу.

Брр!

Все шарики стягиваются к моим ногам и окружают меня, продолжая преданно пялиться мне в лицо. Даже Червень перестаёт копаться во внутренностях Пакмана и с любопытством смотрит на меня.

– Крайт! – зову. – Это что ещё такое? Чего им от меня нужно?

«Любят! – транслирует химеринг, выскакивая из-за моей спины и поддевая носом одного особо ретивого морфа. – Им одиноко и грустно!»

Любят они, ага. Прям любовь с первого взгляда.

Следом за эмоцией химеринга прилетает его картинка: я, морфы, Шанк и, конечно, ближе всего ко мне – сам Крайт. Дружная стая, блин.

«Да ни за что, – отвечаю коту. – На хрена мне этот детсад?»

Вместо ответа он показывает ещё одну картинку: золотые нити, связывающие меня и каждого из морфов. Естественно, обычным зрением их не видно. Но теперь и я понимаю, что какая-то связь и правда есть. Похоже на магический контракт.

Морфы подкатываются ближе, и меня опять обдаёт теплом и силой. Ощущение, словно лёгкие провентилировали кислородом.

Закрываю глаза. Надо разобраться, что у меня с источником и каналами. Откуда это ощущение обновления и мощи.

– Каменский, что с тобой? – Червь хлопает меня по плечу.

– Всё нормально.

Но внутренним зрением я и правда вижу нечто новое: тонкую золотистую сеть, пронизывающую всё моё тело, словно дополнительная система капилляров. А потом вспоминаю недавний разговор с Теей о её потерянной божественности, и… всё встаёт на свои места.

Она была права: мой дар экстрактора снова сработал. На этот раз незаметно для меня, но это не так важно… Важно, что теперь я могу получать ману. То, что я вижу как капилляры, – это система переработки маны. А они – я смотрю на пушистые шарики, – видимо, мои первые последователи?

Клизма Шанкры! И как теперь объяснить всё это обокраденной богине? Мстительной… очень-очень мстительной богине.

* * *

Червь открывает свою ловушку и запихивает в неё нескольких морфов. Подхожу к нему, открываю, вытряхиваю морфов и захлопываю артефакт. Потом аккуратно поправляю на его шее верёвку, на которой висит эта ловушка.

– Ты чего, Каменский? – не понимает он.

– Ты не можешь их забрать.

– Почему это? – возмущается Червь.

– Потому что они… Гхм… – Я ищу причину и наконец нахожу: – Мои.

– Головой стукнулся? – Он внимательно смотрит на меня. – На хрена?

– Ты так и не сказал, зачем тебе была нужна матка, – игнорирую его высказывание.

– Нудный ты, князь. Если не расскажу, ты же не позволишь их забрать?

В любом случае не позволю, но зачем об этом распространяться.

– Ну хорошо. Давай тогда я сам тебе расскажу, – удивляю Червя. – Скорее всего, речь идёт о коллективном управлении. Рой – это единый организм. Зная «Братство» и его главу, уверен: этот ублюдок точно проводил эксперименты по превращению людей в единый механизм. Что-то вроде того же роя. Я не понимаю одного: тебе-то оно зачем? Какова твоя роль в этих экспериментах?

– Ты прав, – признаёт он. – Но эксперименты уже давно не просто эксперименты. Уже есть вполне живучие гибриды. Как раз одна такая тварь охраняет место, куда нам – мне, Егерю, Горе и Кощею – надо попасть. Матка выделяет особое вещество. Если его извлечь, можно пройти мимо роя незамеченными.

Где это место? Что они там забыли? Как выглядит монстр, с которым придётся столкнуться? Какая роль во всём этом отведена Колдуну?

Вопросов море, а Червь упорно ходит вокруг да около. Конспиратор хренов, клизму Шанкры ему в… конспирацию.

Я молча смотрю на него. Крайт ловит моё желание пристукнуть Червя и мысленно интересуется, не надо ли мне помочь его убить. Отвечаю, что пока не надо.

Кошак слишком буквально понимает слово «пока» и усаживается около моих ног – ждать. Сегментарный хвост с длинным жалом на конце словно невзначай поднимается и зависает недалеко от лица Червя.

Я интересуюсь:

– Мелкие-то тебе зачем? Сам сказал, что матку они не заменят.

– Не могу же я вернуться с пустыми руками. Мы готовились к этому походу два месяца! В конце концов, по договору ты должен был мне помочь, а на деле только мешаешь.

– Нет. В договоре было сказано, что я открываю тебе разлом. Помогаю войти и выйти. Так что свою задачу я выполнил. Подожди, – прерываю, видя, что Червь уже возмущённо открыл рот. – Я не собираюсь тебя обманывать. Если мы говорим об экспериментах «Братства», я в деле. Ты видел, на что я способен.

– Предлагаешь себя в наёмники? – Он недоверчиво смотрит на меня. – Даже после того, что я рассказал тебе о той твари? Без матки незамеченными мимо неё не пройти.

– Я не ищу лёгких путей, – пожимаю плечами. – Никаких пряток. Просто грохну, да и всё.

– И какова ж твоя цена?

– Ты и твои люди.

– Чего?

– Будете работать на меня. Втихую, понятно. Мне нужна информация, которая иногда долетает до тебя от чёрных охотников. Всё, что ты знал, знаешь или будешь знать.

– Это всё?

– Всё.

– Зачем тебе это, Каменский? – Он непонимающе смотрит на меня. – Тебе всего восемнадцать. Девчонок на спину валить – самое то. А тебе секреты «Братства» подавай.

– Так ты согласен или нет?

– Согласен. Но если я что-нибудь тебе и расскажу, то только после того, как мы ухлопаем ту тварь, о которой я говорил. До этого с вопросами даже не подкатывай.

– Договорились. – Я протягиваю руку.

Он пожимает мою ладонь, а потом хмыкает:

– Сказал бы мне кто-то тогда, на дороге, что я буду работать на тебя… посчитал бы его больным на всю голову. А оно вон как…

– Рассматриваю это как часть своей удачи, – ухмыляюсь. – Тебе просто повезло.

Внезапно Пакман, которого я уже считал дохлым, дёргается, как будто ему в зад вставили электрод на тысячу вольт, и вгрызается в пол. Страшные челюсти молотят с такой скоростью, что вода вокруг приходит в движение.