В тот же день

Кремль, кабинет императора Александра Третьего

Его высочество царевич Ярослав Александрович обвёл взглядом переговорный кабинет отца. Прошло чуть больше месяца с момента, как пропал Александр Третий, но за это время британцы и японцы оборзели так, словно уже забыли две последние войны, в которых получили по зубам. Британский посол Джорис Бонсон охамел настолько, что посмел требовать аудиенции с наследником российского престола, намекая на какие-то там «возможные последствия» в случае отказа.

Отказать хотелось, тем более что было любопытно посмотреть на те самые «последствия». Отец точно так и сделал бы. Но пришлось сжать гордость в кулаке и согласиться на встречу. Лучше держать шакала на коротком поводке и под рукой.

Пусть британец думает, что победил. Как там говорят друзья-китайцы: «Пока богомол ловит цикаду, чиж ловит богомола». Вот и поиграем в того самого чижа.

– Ваше высочество! – В кабинет заглянул Иван Селезнёв, адъютант отца. – Британский посол и его светлость граф Ричмонд прибыли на аудиенцию.

– Пригласи.

– Ваше высочество… – Войдя в кабинет, посол вежливо поклонился.

Граф Ричмонд держался так, словно у него в заднице застряло метровое стрекало для слонов. Но его поклон тоже был безупречен: этикет есть этикет.

– Прошу, господа. – Ярослав указал на круглый переговорный стол. – Конечно же, я готов вас выслушать. Как вы сказали, нам вовсе не нужны нежелательные последствия.

Пусть считают, что запугали. Чем больше они расслабятся – тем больше из них можно будет вытянуть.

Повинуясь отмашке графа, Бонсон сказал:

– Как вы знаете, в тот злосчастный день мой заместитель Чарльз Дэвис пропал вместе с вашим отцом. Всё Соединённое Королевство сочувствует вашей утрате… – Он сделал грустное лицо и продолжил: – Но недавно нам стало известно, что в Большом зале Кремля опять открылся разлом. И что вы собираете группу людей для его исследования. Поскольку мы тоже потеряли своего человека, Королевство считает, что Российская империя должна допустить одного из британских подданных к этой экспедиции.

Ярослав чертыхнулся про себя. Понятно. Британцы горят желанием подбросить в его команду крысу. Своих тёмных родов, способных пройти в разлом, в Британии всего два. И оба на последнем издыхании. Ещё десять-пятнадцать лет – и тёмных, способных зайти в разлом, в Британии просто не останется. Вот и идёт охота за технологиями прохождения разломов.

– Нам стало известно, что у вас есть возможность защитить одарённого от губительного воздействия тёмного эфира, – продолжил Бонсон, подтверждая мысли Ярослава. – И поскольку мы тоже пострадавшая сторона, мы сочли возможным помочь вам и выделить для этого одного из наших лучших людей.

Помочь и выделить! Какая незамутнённая наглость! Ярослав даже восхитился.

Последовал небрежный взмах руки графа Ричмонда. Посол кивнул, открыл свой портфель и выудил оттуда планшет. Покопался в нём и сунул Ярославу под нос сайт «Петишн парламент ЮК».

– Вот, ваше высочество. Народ Соединённого Королевства скорбит вместе с вами. Видите? Была создана петиция в наш Парламент с просьбой помочь Российской империи в эти тяжёлые для неё времена. Триста тысяч подписей – не шутка! Завтра это уже будет на всех новостных площадках. Конечно, мы не могли проигнорировать желание нашего народа помочь вам.

Вот и шантаж подвезли. В том, что петиция поддельная, нет никаких сомнений. Но сработает она так же, как и настоящая.

После исчезновения князя Львова Тайная канцелярия работает так, словно её парализовало. Был бы Львов здесь – и британские штучки вообще не вышли бы в информационное поле. Теперь же отказ от британской «помощи» чреват волнениями в народе, который и так подогревают тем, что у власти стоит царевич без навыка оборота. Если отказаться от предложения британцев, отказ раздуют. Как нежелание царевича спасать своего отца. А там недалеко и до обвинения в узурпации трона.

Смута в Российской империи – сладкая мечта британцев. Много лет пытаются сковырнуть российскую власть, набивают шишки на своих гордых британских лбах, но упорно бегают по одним и тем же граблям.

На секунду царевич даже задумался, не учредить ли особый орден грабель. Был бы в этом некий шик.

– Конечно, господа. Российская империя рада принять вашу помощь, – сказал Ярослав. – И мы обязательно дадим эту новость на всех наших информационных площадках. Расскажем о том чудесном специалисте, которого вы пришлёте. Даже возьмём у него интервью.

Он посмотрел на вытянувшиеся кислые рожи британцев и хмыкнул про себя. В эту игру можно играть вместе. Поиск российского императора – это вам не прогулка по набережной Темзы! Да он устроит их крысе такой пиар, что любой её шаг вправо-влево от российского плана бумерангом ударит по репутации Британии. Пусть шпион только попробует где-то нагадить: мир во все глаза будет наблюдать за каждым его движением.

– Мы бы не хотели афишировать… – замялся Джорис Бонсон.

– Нет-нет, мир должен знать своих героев! – с воодушевлением заявил Ярослав.

Пока британцы переваривали то, что каким-то образом их план перевернулся на сто восемьдесят градусов, царевич вызвал министра финансов графа Корнеева. И совместными усилиями выкатил британцам увеличение пошлин на транзит в Иран. Как говорится, если противнику от тебя что-то нужно – напихай ему полную панамку ответных требований. А потом догони и добавь.

В целом сегодняшний разговор уже принёс кое-какие плюсы. К примеру, стало понятно, что на данный момент российская ветвь «Братства» по какой-то причине не передала британским коллегам формулу антидота.

И это отличная новость.

* * *

Вернувшись в особняк, я застаю мужиков пускающими на богиню любви слюни. Сидя за столом, они подливают ей кофе (странно, но он тут и правда есть!) и явно готовы за ней и в огонь, и в воду. Не потому что она красива, хотя это так. А потому что противостоять её влиянию обычный человек неспособен.

По какой-то причине её магия не задевает Червя – или у него есть какой-то защитный артефакт, или Тее не хватает сил на то, чтобы держать под контролем сразу четверых.

Хотя нет. Скорее всего, первое. Помню я девушку в розовом кожаном комбезе – Милу Новицкую. И её технику «Суккуб». Тогда, в военном лагере училища, она удержала под контролем весь поток курсантов и младший командный состав, а нас было человек тридцать. Богиня точно сильнее. Но вот так бездумно расходовать крохи маны…

Беру богиню за локоток и под недовольные взгляды вывожу из кухни, где обосновалась наша компания.

– Заканчивай страдать ерундой, – шепчу ей в ухо, наклонившись. – И лучше озаботься тем, чтобы ключ в твой мир работал без перебоев. Иначе твои зеленорожие друзья забудут, как ты выглядишь. И перестанут поклоняться.

– Мне нужно больше последователей, – упрямо шепчет она в ответ. – Я всё равно верну своё умение!

– Ежу понятно, что на контроль ты тратишь больше сил, чем получаешь маны. А строить на своей территории храм любви с жертвенником для оргий я точно не собираюсь. Будь любезна вести себя прилично.

– Зануда ты, инквизитор, – кривится она. – Поборник чистоты.

– Каменский! – зовёт меня третий мужик. – Будем знакомы: я – Егерь.

– Тогда уж лучше Камень, а не Каменский, – фыркаю.

Уже собираюсь спросить Червя, откуда будем уходить, но вспоминаю его слова о том, что я убил чёрных охотников. Та бригада как раз собиралась открыть разлом. Вероятно, именно туда Червю и было нужно. Значит, придётся снова пилить к Щаповскому оврагу, откуда я только пару дней назад вернул свою «Чайку».

Ещё пара часов уходит на обсуждение подготовки. Говорит только Червь, и я понимаю, что мужики, которых он приволок, об охоте в разломах знают ровно столько же, сколько Крайт о тортиках. То есть ничего.

– Всё же, зачем ты их сюда притащил? – спрашиваю у Червя. Потом наклоняюсь к нему и тихо добавляю: – Если решил принести их в жертву, чтобы открыть разлом, я гарантирую тебе быстрый и безболезненный уход из жизни вместе с ними. В такие игры я не играю.

– Что ж ты такой резкий, парень… – морщится он. – С портальным даром жертва не нужна, тебе ли не знать. А я вот знаю, что ты можешь его открыть.

– Тогда зачем тебе эти мужики?

– Чтобы на стрёме стояли и монстров били, пока мы в разлом будем заходить. Или ты на два фронта сумеешь? Если бы я не был уверен в том, что они справятся с монстрами, их бы тут не было. А ежу известно, что, когда разлом открывает портальщик, он сам быстро закрывается. В общем, не лезь не в своё дело, князь. Открыл, сходили, разбежались. Обещаю, что потом я тебя не побеспокою.

Всё логично. Вопрос – зачем это надо самим мужикам?

Кидаю взгляд на Егеря, Гору и Кощея, которые всё ещё обхаживают Тею. Выглядят они ну совершенно обычно. Моя тьма не видит в них ни силы, ни источника. Зато видит кое-что другое. Невидимые обычным зрением нити, что связывают Червя и этих людей. В буквальном смысле. Как марионеток.

– Ваша связь – тоже технологии «Братства»? – спрашиваю в лоб.

– Не дави, князь. Расскажу на месте. Вдруг передумаешь.

– Не передумаю. Хочешь магический контракт? – Я переворачиваю нож, что всё это время крутил в руке, и втыкаю кончик в подушечку пальца. – Говори условия.

На самом деле я уже час прикидывал, как предложить ему этот чёртов контракт. Своё обещание я нарушать не намерен, а вот насчёт Червя – сомневаюсь. А так… пусть будет уверен, что контракт – это полностью его решение.

– Хорошо, – соглашается он. – Но у меня нет такого количества антидотов, как ты сказал. Могу выделить суточную дозу. И это сильно уменьшит время моего пребывания в разломе. Если ты думаешь, что достать антидоты так легко, – ты ошибаешься.

– Давай так: суточная доза и всё, что останется неиспользованным после разлома.

– Контракт, – кивает Червь. – Я обязуюсь передать тебе двадцать четыре дозы антидота и всё, что останется после того, как мы вернёмся из разлома. И рассказать то, что мне известно о пропаже хранителей. Ты помогаешь мне открыть портал. Потом дождёшься моего возвращения и выпустишь меня из разлома. Дальше разбегаемся. Остальное тебя не касается.

– Я иду с тобой, – напоминаю. – Это было условием.

Какое-то время он внимательно смотрит на меня, потом кивает.

– Договор.

– Договор. – Я рисую каплей крови в воздухе печать договора. – Тея, закрепи.

Она задирает нос, но вливает в мой знак свою силу. Всё. Договор, скреплённый богом, нерушим. Хотя Червень об этом и не знает.

– С тебя двадцать четыре дозы антидота, – смотрю на Червя. – Согласно договору, сначала это.

– Сейчас.

Он поднимается и расстёгивает куртку, являя моим глазам патронташ, наполненный пластиковыми мини-инъекторами. Точно такие я видел у тех мужиков из разлома, когда искал тело драконицы Хаадис. Судя по увиденному, тут и правда немного. Дня на три.

Червь отсчитывает мне двадцать четыре мини-инъектора. Осматриваюсь, но за неимением хоть какой-то тары всё же ссыпаю их в карманы.

– Кстати, зачем они тебе? – интересуется он. – С твоим-то тёмным эфиром.

– За надом, – отрезаю.

Смелый мужик этот Червь – идти в разлом, имея такой небольшой запас защиты.

Вот с кем я бы точно туда прогулялся, так это с Ольгой Назаровой. И не потому, что мне нужны навыки княжны, хотя стоит признать: они очень и очень неплохи. А потому, что слишком много вопросов хотел бы задать самой драконице Хаадис, которая теперь находится в теле княжны. Да и её возможности очень мне там пригодятся.

– Я пошёл, – поворачиваюсь к Червеню. – В девять утра буду ждать вас на месте разлома. Если что – запутывающую формацию я снял. Не заблудитесь. Кофе тут есть, насчёт еды не уверен. Разбирайся сам. Тея… моя женщина пока поживёт здесь. Обижать не советую.

Потому что тогда она сама так вас всех обидит, что вспоминать до конца дней станете. Если выживете.

– А ты куда?

– А вот это не твоё дело. Бывай.

* * *

Я киваю мужикам и выхожу из дома. Вижу тёмную тень, метнувшуюся по снегу. Крайт.

Шанк тоже добегает до меня и, брезгливо отряхнувшись от снега, забирается на плечи. Пока мы идём к машине, химеринг мышкует. Пусть змей и нет, но жрать ему что-то надо. Кстати, мне тоже не помешало бы. Придётся воспользоваться запасами, купленными для разлома.

Дойдя до машины, прогреваю салон и с некоторым сожалением выключаю двигатель. Придётся просыпаться и каждый час прогревать машину. Но и спать с включённым двигателем – такое себе.

Кстати… Пока меня не будет… вдруг на мою тачку кто-нибудь набредёт и стырит то, что не надо? Не лето, в кустах машину не закамуфлируешь. А на снегу её видно издалека.

Вытряхиваю из кармана антидоты. Достаю из бардачка термос с кофе, который налил себе ещё утром. Кофе идёт в меня, а мини-инъекторы – сначала в полиэтиленовый пакет, затем в термос. Осмотревшись, выбираю место и закапываю нычку. На всякий случай приказываю Крайту:

– Запомни.

Всё. Теперь можно и поужинать.

Достаю из багажника сухпай. Оглядевшись и найдя недалеко какой-то пенёк, раскладываю на нём мини-горелку и поджигаю сухое горючее. Ставлю на горелку консервную банку, и вскоре по лесу начинает плыть вкусный запах гречневой каши с мясом. А я только сейчас понимаю, что не ел весь день.

Мелькает мысль добраться до столицы и обговорить ситуацию с Лексом, но я всё же от неё отказываюсь. Кто знает, будет ли возможность в разломе выспаться. А соваться туда в полусонном состоянии, да ещё и с Червём… Антидотов в его патронташе – на двое суток. Надеюсь, Львов доверяет мне достаточно, чтобы за время моего отсутствия не наделать глупостей.

Забравшись в салон, раскладываю сиденье и устраиваюсь на нём. Натягиваю на глаза шапку и втягиваю пальцы в рукава кашемирового пальто, жалея, что не забрал у богини зимнюю «горку». Ей дома она без надобности.

Конечно, остаться в доме было бы приятнее. Но причин всерьёз доверять Червеню у меня нет. Как и у него – воспылать ко мне дружескими чувствами. Слишком хорошо я помню, как «Пламя лотоса» врубилось ему в грудину и как он упал на той дороге. Так что лучше переждать ночь в своей тачке, под охраной химеринга и Шанка.

Утром открываю глаза в полной темноте. На смартфоне – шесть утра. Бросаю взгляд на градусник уличной температуры – минус десять.

Странно, но я даже не замёрз. Потом понимаю почему: Крайт развалился сверху и греет меня, как печка.

– Вставай, – стряхиваю с себя тяжёлую тушу. – Пора на подвиги.

Кошак мягко перекатывается на сиденье и продолжает дрыхнуть.

Вздыхаю и выбираюсь из салона. Тело всё же затекло, поэтому скидываю пальто и делаю разминку: пробежка по дороге, приседания, полчаса медитации. Разогреваю борщ из сухпая. На запах еды подтягивается Крайт. Мой борщ ему неинтересен, поэтому минут пятнадцать он носится по лесу в поисках жратвы.

Потом я снова ныряю в машину и открываю на смартфоне карту, вспоминая путь в Щаповский овраг, где в октябре мы вытащили из беды группу Стаса Кулагина. Любопытно, где тачка Червя? Второй дороги тут точно нет. Но где-то ж они должны были оставить свою машину?

В восемь утра я уже в Старицком районе. Точнее, в пяти километрах от того самого оврага. По ведущему в его сторону заросшему летнику и в октябре было не проехать. Сейчас же придётся или два километра лезть напрямки через лес, или пять километров месить снег на условной дороге. Я бы предпочёл дорогу. К тому же сейчас нам не от кого скрываться.

– Сиди тихо, – предупреждаю Шанка, – не светись. Крайт, проконтролируй.

Осматриваюсь вокруг. После подписания договора я не жду от Червеня удара в спину. Пока не будут выполнены условия, он не сможет меня убить. Впрочем, когда они будут выполнены – не сможет тоже. Но когда знаешь, чего ожидать, жизнь становится как-то… проще.

– Проверьте, есть ли тут кто, – кидаю Крайту и Шанку. Не зря же я приехал на целый час раньше. Как говорится, доверяй, но проверяй.

Но чужих следов или засады тут и правда нет. Так что я достаю рюкзак и снова смотрю, не забыл ли чего. Потом просто опираюсь на капот и терпеливо жду, когда подъедет Червень и его люди.

Ждать приходится недолго, уже через пятнадцать минут я слышу фырчание двигателя, и ко мне подкатывает УАЗ, за рулём которого сидит Гора. Мужики вываливаются на холодный воздух и ёжатся.

– Утречка, князь! – здоровается Егерь, разминая плечи. – Ты куда это такой красивый?

– И тебе не хворать, – игнорирую его выпад. Ну не снимать же было с Теи одежду, которую я ей дал! Придётся идти как был: в пальто и джинсах.

Остальные лишь молча кивают.

Червь открывает заднюю дверь УАЗа и вешает себе на шею непонятную квадратную хреновину. Явно какой-то артефакт. И никакого уже привычного мне оружия.

– Ты был в этом разломе? – уточняю у него то, что надо было спросить раньше.

– В этом не был. В других – был. Дважды. Ты что, волнуешься за меня, Каменский? – Он фыркает. – Не переживай, я знаю, что делаю. Но возиться с тобой мне некогда. И если ты…

Клизма Шанкры! Достал уже.

– Выжить хочешь? – прерываю его излияния.

– Что? – Он непонимающе смотрит на меня.

– Говорю: выжить хочешь? Если да – повторяю: делай в разломе то, что я скажу.

– Шёл бы ты лесом, пацан, – окрысивается он. – Целее будешь.

– Тогда сдохнешь, – пожимаю плечами. – Как хочешь. Плакать не буду. Пошли, – киваю остальным.

– Кошак что, с вами? – Кощей с удивлением смотрит на Крайта, который нарезает вокруг нас круги.

Кот останавливается и с неменьшим удивлением пялится на Кощея. Потом переводит взгляд на меня.

– С нами, с нами, – успокаиваю его. – Куда ж без тебя.

– В разлом? Да он же там помрёт, – говорит Егерь. – Или это того… жертва, чтобы открыть портал?

– Сам ты жертва, – беззлобно отмахиваюсь. – Шагай давай.

«Нет, мы не будем ничего ему доказывать, – мысленно отвечаю кошаку, который в нетерпении перебирает лапами. – И показывать, какой ты сильный, тоже не будем».

– Надеюсь, ты в натуре умеешь раскрыть разлом… – Егерь снимает шапку и чешет затылок. – Хотелось бы всё же обойтись без жертв.

– То есть, не найди вы меня, открывали бы с жертвой?

– Тебе-то что? Меньше знаешь – крепче спишь.

– Ой, да хорош уже трындеть! – Гора подтягивает лямки своего тактического рюкзака и поудобнее устраивает его на плечах. – Хотели б жертву – так на хрен ты-то нам понадобился?

Через час мы наконец добираемся до Щаповского оврага.

– Вот. – Червь кивает в сторону же знакомой мне поляны. – Если открыть разлом здесь, окажемся почти на месте.

Обхожу поляну, вспоминая, как мы с парнями уложили тут группу чёрных охотников. Кстати, трупов-то тут нет. Интересно, это назаровцы их похоронили или всё же кто-то другой нашёл?

И всё равно любопытно, Червь со своими мужиками искал меня действительно только потому, что не хотел приносить жертву? Ведь слова заклинания он должен знать, раз был в той бригаде. Да и, имея такие связи, вполне мог найти другого портальщика… Просто кажется, он не из тех, кто спокойно приносит в жертву сопляков.

Однако расслабляться не стоит. Как говорил мой заместитель, «как только ты кому-то доверился – ты уже проиграл».

– Готовы? – Обвожу мужиков взглядом. – Гора, давай вон за тот куст. Кощей – встань справа. Егерь – вон туда. Рассыпались все. Если оттуда попрёт орда, лучше не стоять на одной линии.

«Если учуешь что-то необычное – предупреди», – транслирую Крайту.

Знакомое покалывание в кончиках пальцев, плетение – и передо мной начинает раскрываться знакомая радужная плёнка. Похоже, Червень со товарищи не до конца верили в мои возможности. Потому что, кажется, мужики даже затаили дыхание. За дрожащей мембраной портала я вижу странные колышущиеся очертания.

«Никого», – отвечает Крайт в ответ на мой вопросительный взгляд и первым ныряет в портал.

Ни одного монстра. Очень любопытно – почему?

– Чего застыл? – подталкиваю удивлённого Червя и делаю приглашающий жест рукой. – Твоя дорога в рай. Давай шагай, пока не закрылось.

– Сейчас.

Он расстёгивает куртку и достаёт инъектор с антидотом. Потом ломает верхний колпачок и вкалывает средство в шею сбоку от челюсти.

– Удачи, мужики, – говорит Егерь. – Слышь, Каменский! – добавляет он, когда Червень исчезает в разломе. – Верни его живым.

– Сделаю что смогу, – киваю. – Бывайте, мужики.

И шагаю в разлом.