Шеридан провел половину их с Ванессой танца, наблюдая за своей матерью. Разумеется, это не совпадение, что единственным мужчиной, с которым она танцевала в этот вечер, был брат леди Юстас. Герцогиня уже говорила, что поможет расследованию детей, и все настаивали, чтобы она этого не делала. Возможно, это и есть ее помощь. Однако Лидия никогда не была мастером уловок и сейчас она может легко разрушить все усилия Шеридана.

К тому времени, когда танец закончился и они направились на ужин, Шеридан уже нафантазировал всевозможных сцен, где его мать проговаривается о чем-то, что заставит сэра Ноя призадуматься.

– Он не причинит ей вреда, будьте уверены, – прошептала Ванесса. – Все-таки он джентльмен.

– Кто? – спросил Шеридан, изображая непонимание.

– Мой дядя, конечно. Вы выглядите так, будто хотите отвести его в сторону и серьезно поговорить. Или хорошенько поколотить.

Он заставил себя перевести внимание на Ванессу, которая не скрывала своего беспокойства.

– Это абсурд. С одной стороны, вы правы – он действительно джентльмен. С другой стороны, моя мать вполне способна сама постоять за себя.

– О, отлично. Значит, мы сходимся во мнениях.

Шеридан усмехнулся.

– Вероятно, мы согласимся во многом, если только вы признаете это.

– Неужели? Например? – Сверкающие глаза Ванессы завораживали его, когда они стояли в очереди у входа в обеденный зал.

– Что вы очаровательны в этом платье.

Похоже, комплимент не произвел на нее должного впечатления.

– Благодарю вас, – ответила она без энтузиазма. – Хотя, с моей стороны, было бы тщеславием соглашаться с вами.

– Верно. – Герцог наклонил голову. – Тогда мы оба можем признать, что я выгляжу сногсшибательно в своем костюме. И я ни в коем случае не против считаться тщеславным.

Она явно с трудом сдержала улыбку.

– Должна сказать вашему высокомерию, что с этим я соглашусь.

– Как вы можете не согласиться? – Он улыбнулся. – Уверяю вас, мой камердинер немало потрудился, чтобы сделать меня эталоном моды на этот вечер.

– Он может трудиться сколько угодно, но вы никогда не станете эталоном моды.

Герцог заморгал.

– Почему нет?

– Вы слишком… слишком явно игнорируете свою внешность. Вы полная противоположность тщеславию. – Мисс Прайд протянула руки, чтобы поправить его галстук. – Например, наш танец, похоже, заставил его сбиться. Настоящий модник давно бы заметил это в зеркале и поправил.

Сердце его гулко билось, ведь она стояла так близко. «Боже, ее волосы восхитительно пахнут лилиями. Да! Так вот что за необычный запах я не мог определить. Только Ванесса могла выбрать такой экзотичный, но в то же время такой английский аромат, как сливовый пудинг». Шеридан едва сдержался и не нагнулся, чтобы глубоко вдохнуть и убедиться в этом.

Он явно терял разум. Нужно срочно сделать разговор менее личным, прежде чем он попадет под ее чары и сделает или скажет что-то, о чем потом пожалеет.

– Так, о чем мы говорим?

Она притворно улыбнулась.

– О том, в чем мы с вами согласны. Пока был озвучен только один пункт.

– А. Тогда я мог бы заметить, что нам обоим нравятся полемоскопы.

Ее кожа вспыхнула румянцем от груди до лица, это только усилило ее привлекательность.

– Я не… не знаю, о чем вы.

– Ну, конечно, вы знаете. Вы пользовались таким, когда я был в ложе вашего дяди. – Он понизил голос. – Возможно, чтобы шпионить за Джанкером.

Девушка отвела взгляд.

– Верно. За кем еще я шпионила?

– Кстати, о Джанкере, что вы думаете о его стихах? – Шеридана все еще беспокоило то, что он не может открыть Ванессе истинного автора пьес Джанкера. – Полагаю, вы читали некоторые из них.

– Конечно, – ответила она, слегка поспешно. – Они очень трогательные.

«Как интересно. Она ведь не могла совсем не читать его стихов? Как же она может быть влюблена в него?»

Они вошли в зал, и герцог повел ее к самому большому столу, где, похоже, собирались все его родственники. Джанкер сидел за соседним столом, поэтому Шеридан позаботился о том, чтобы предложить Ванессе место спиной к нему, прежде чем самому сесть рядом. Шеридану совсем не нравилось наблюдать, как этот мошенник и болван танцует с Ванессой, весь из себя такой очаровательный и напыщенный, играет роль в фарсе авторства самого Джанкера, где Ванесса была героиней, а Джанкер – героем.

Но даже если Шеридан и не мог рассказать ей, что Джанкер не писал пьесы, которые сделали его знаменитым, он твердо намерен хотя бы изобличить истинный характер Джанкера-распутника.

Угощения были выставлены в примыкающей комнате, которая обычно служила утренней столовой Торнклифа, поэтому, положив салфетки на стол, чтобы обозначить свои места, они отправились за едой. Когда они шли по залу, Шеридан заметил, что Ванесса взяла себе огромного краба в масле, который был даже больше, чем тот, что выбрал себе он.

Когда они подходили к своим местам, герцог заметил:

– Вижу, вы любите крабов так же сильно, как и я.

– Как неблагородно с вашей стороны указывать на это, – сказала она с дразнящей улыбкой, противоречившей ее словам. – Леди не должна так откровенно наслаждаться едой.

– Несомненно, даже леди приходится есть.

Она обвела взглядом комнату.

– Да. Но большинство дам, которых я знаю, делают вид, будто им не приходится. Они играют в такую особую игру – в которой нельзя есть с аппетитом, даже если дома они поступают иначе.

– Похоже, эта игра вам не по душе.

На ее лице мелькнула слабая улыбка.

– Вы поняли меня верно. Боюсь, я обладаю довольно необузданным аппетитом и не имею никакого желания его скрывать.

Одно только слово «необузданным» так всколыхнуло его воображение, что он мгновенно представил, как она по одному снимает с себя предметы одежды, пока не останется в призывной наготе.

Герцог вцепился в свою тарелку так, будто сжимал в руке ключ от будуара распутницы. «Будь все проклято, она же говорила о еде. О еде!»

– Хорошо, – сказал он. – И я не стану думать о вас хуже из-за вашего… э… аппетита. Значит, пусть остальные дамы голодают, если им так нравится, а мы тем временем наедимся досыта. Согласны?

На этот раз ее улыбка стала шире.

– Согласна.

Как же ему нравилась эта улыбка – редкая, она дарила ощущение, будто он достал луну с неба. И как же ему захотелось, чтобы он действительно достал для нее луну, а не просто критиковал светские нравы.

Они вернулись на свои места. Торн сидел напротив них между Оливией и их матерью. Рядом с герцогиней устроился сэр Ной. Шеридану ужасно не хотелось признавать это, но он предпочел бы, чтобы его мать проводила время с сэром Ноем, а не с Уильямом Бонэмом.

Торну не нравился Бонэм, потому что он считал его положение в свете недостаточным для брака с их матерью. Но Шеридан по-другому смотрел на это. Он был бы счастлив видеть, что мать нашла себе пару, если бы Бонэм уже не попытался обращаться с ним, Шериданом, как с сыном, которому нужны наставления в делах.

Конечно, Бонэм десятилетиями работал на Армитиджей, и если кто-то и имел право давать отеческие советы, то это был именно он. Тем не менее, несмотря на всю мелочность этой мысли, Шеридан был убежден, что никто не способен заменить ему наставника, советчика… друга, кроме настоящего отца. Поэтому ему и не нравилось, что Бонэм вьется вокруг его матери, пытаясь занять место покойного герцога.

Конечно, мнение Шеридана о Бонэме не имело значения для матери. Ее брак с отцом Шеридана, хоть и сложился благополучно, был заключен не по любви. К тому же она всегда действовала по своему усмотрению.

Очевидно, так же делала и Ванесса, судя по еде, которую она нагрузила на тарелку. К его удивлению, в основном это было то же самое, что он выбрал для себя. Он не мог поверить, что кому-то еще нравится брюссельская капуста. То есть кроме Торна, который любил ее так же сильно, как Шеридан, возможно потому, что они выросли в Пруссии. Пруссаки очень любят свою брюссельскую капусту.

– Итак, Шеридан, – сказал Торн, решительно разрезая свой ростбиф, – что ты думаешь о пьесе?

Оливия побледнела и покачала головой, очевидно умоляя Шеридана хранить молчание.

Герцога охватила злость.

– Не говори своему другу Джанкеру, но я считаю ее довольно глупой.

Сидящая рядом с ним Ванесса раздраженно вспыхнула.

– Я ведь говорила, что вы так думаете о пьесе, когда вы пришли в ложу дяди Ноя? Вам же не нравится такая «легкомысленность». Однако вы сказали, что у вас нет мнения на ее счет, вы явно солгали.

Герцог посмотрел на брата, тот стал мрачнее тучи.

– Вы правы, – сказал Шеридан. – Я считал ее бессмысленным рассказом о событиях, которые не имеют смысла.

Оливия возвела глаза к небу, а Торн сердито воззрился на Шеридана.

– И что же там такого бессмысленного? И какое вообще ты имеешь право судить? – Торн откинулся на стуле, очевидно потеряв всякое желание есть. – Вряд ли ты знаток драматической литературы.

– Возможно и нет, но я могу распознать хорошую литературу, когда вижу ее.

Торн выглядел так, будто проглотил кусок льда, шокированный и раздраженный одновременно.

– С произведениями мистера Джанкера все в порядке.

– Он твой друг – конечно, ты будешь говорить так. Но я-то не ослеплен дружбой.

Теперь и Оливия стала бросать на него убийственные взгляды. Это пробудило в нем чувство вины. Но совсем немного. Если бы они поменялись местами, Торн мучил бы его так же беспощадно. В конце концов, всем братьям это свойственно.

– Но ты как минимум не можешь не признать, что пьеса была забавной, – заметил Торн.

– Полагаю, мое чувство юмора отличается от твоего, – сказал Шеридан, теперь уже наслаждаясь пикировкой. – Тебе нравятся нелепые ситуации. Тогда как я предпочитаю более тонкий юмор.

– Это неправда, Шеридан, и вы знаете это, – вмешалась Ванесса. – Я слышала, как вы смеялись над некоторыми сценами, когда смотрели пьесу. Будете это отрицать?

Ванесса с легкостью может изобличить его ложь.

– Полагаю, несколько забавных моментов там было. – Он украдкой взглянул на Торна. – Очень мало.

Торн с прищуром посмотрел на него и обратился к соседнему столу:

– Джанкер! Шеридан утверждает, что в пьесе было очень мало забавных моментов. Что скажешь на это?

Поэт усмехнулся.

– Твой брат просто ревнует к моему успеху – и в литературе, и у женщин.

Шеридан обернулся на стуле к своему заклятому врагу.

– Что за черт?

– Так сколько пьес вы написали и поставили, герцог? – спросил Джанкер. – Смею утверждать, что ни одной.

– Это правда, – парировал Шеридан, – но я никогда и не считал писательство своим особым талантом.

– Вот именно. – Джанкер самодовольно ухмыльнулся. – Легко критиковать что-то, чего никогда не пытался делать сам.

– Я точно так же никогда не пытался играть на скрипке, но вы же не откажете мне и всем присутствующим в способности определить, когда на ней играют фальшиво.

Все, слышавшие разговор, словно потеряли дар речи, затем то тут, то там послышалось хихиканье.

Джанкер совсем не выглядел довольным. «Хорошо. Возможно, после этого он не будет о себе такого высокого мнения», – подумал Шеридан.

– Для человека, который обучался дипломатии, – вполголоса сказала ему Ванесса, – вы были ужасно недипломатичны по отношению к мистеру Джанкеру, не говоря уже о том, что откровенно грубы.

– Он это переживет, – пробормотал Шеридан. – Он толстокожий, как слон. Кроме того, Торн первым привлек его в наш разговор, не я.

– А что думаете вы, мисс Прайд? – обратился к ней Джанкер. – Была ли пьеса занятной? Или, как сказал его светлость, «сыгранной фальшиво». Никаких двусмысленностей.

Ванесса повернулась на своем месте, чтобы посмотреть на Джанкера.

– Думаю, пьеса была остроумной и увлекательной и ни капельки не надуманной. Как обычно.

– Предательница, – шепнул ей Шеридан.

– Благодарю вас, мисс Прайд, – произнес Джанкер, явно злорадствуя. – Я рад видеть, что хоть кто-то здесь ценит хорошую драматургию.

Со всех сторон зазвучали голоса, уверяющие, что пьесы мистера Джанкера всегда хорошо принимаются, по крайней мере большинством публики.

– Я тоже высоко ценю хорошую драматургию, – вставил Шеридан. – Когда вижу ее.

Среди шума протестующих голосов и смеха гостей Джанкер мрачно уставился на Шеридана.

– Я бы не ожидал от герцога больших познаний на этот счет. Особенно от того, кто тратит все свое время, пытаясь удержать на плаву рассыпающееся герцогство.

В зале вдруг наступила абсолютная тишина. Одно дело – нападать на способности или вкус человека, и совсем другое дело – вмешивать сюда финансы.

– А ну-ка послушай, Джанкер! – воскликнул Торн позади Шеридана. – Ты оскорбляешь моего брата.

– Я сам могу за себя постоять, – сказал герцог Торну достаточно громко, чтобы поэт слышал его, и презрительно улыбнулся. – Особенно когда мой противник умеет сражаться, только размахивая расческой.

– И пером, – ответил Джанкер, практически вынуждая Шеридана объявить правду. И если бы не тот факт, что Торн и Оливия никогда не простят ему этого, герцог раскрыл бы их секрет. Особенно после того, как Джанкер добавил: – По крайней мере, я не добываю деньги, гоняясь за богатыми наследницами.

– Не то чтобы эти наследницы жаловались. – Шеридан повернулся к Ванессе, которая выглядела так, будто находит весь этот диалог интересным. Но ведь так и должно быть, не так ли, если она хочет заставить Джанкера ревновать. – Вы жалуетесь, моя дорогая?

– Я не высказала ни слова недовольства, но только потому, что вся эта дискуссия смехотворна. – Эти слова вызвали смех среди гостей. – Я отказываюсь стоять на пути двух джентльменов в их словесной потасовке.

Джанкер пристально посмотрел на нее.

– Вы бы предпочли кулачный бой?

На ее лице промелькнула тревога.

– Конечно нет. Было бы вульгарно для женщины поощрять такие вещи. – Гости начали одобрительно перешептываться. – Кроме того, – продолжила она, – я подозреваю, что ни один из вас не умеет драться на кулаках по-настоящему.

Под взрыв хохота зрителей Джанкер театрально схватился за грудь.

– Вы ранили меня в самое сердце, дорогая леди.

– Сомневаюсь, – с улыбкой ответила Ванесса. – Его светлость утверждает, что у вас шкура как у слона.

Снова раздался смех.

– И сердце как у льва, – парировал Джанкер.

– Больше похоже на сердце мыши, – сухо бросил Шеридан, – иначе незначительное замечание дамы не заставило бы вас хвататься за грудь.

Джанкер подался вперед.

– Если желаете, я могу использовать кулаки, чтобы доказать, что у меня львиное сердце.

– Я готов к этому, – отрезал Шеридан.

– Довольно, – произнесла мать Шеридана, вставая. – Между вами двумя не будет никаких кулачных боев, иначе я запрещу вам присутствовать на всех предстоящих светских мероприятиях, на которых буду я.

– Вы готовы изгнать собственного сына? – скептически заметил Шеридан.

– Безусловно, если он ведет себя как животное, а не как джентльмен, которым я его воспитывала, – ответила она с металлом в голосе, знакомым ему с детства.

Шеридан театрально ударил себя в грудь.

– Ну теперь я глубоко ранен.

– Если хотите, Армитидж, я одолжу вам своей слоновьей шкуры, – отозвался Джанкер.

– Нет нужды, – ответил герцог. – Когда матушка считает нужным вступить в схватку, значит, пора отступить. – Он пронзил поэта мрачным взглядом. – Согласны, сэр?

Джанкер медлил всего мгновение.

– Разумеется. Боже упаси, чтобы герцогиня смотрела на меня как на животное.

Слава богу, это можно было считать последним словом, поскольку Шеридан совершенно точно не хотел больше причинять боль своей матери. Она достаточно настрадалась.

Таков был конец перепалки между ним и Джанкером, если это вообще можно назвать перепалкой. Однако герцог подозревал, что всего этого вообще можно было бы избежать, если бы…

Если бы что? Если бы Ванесса открыто встала на его сторону? Если бы она с самого начала его поддержала?

Она бы никогда этого не сделала. Заполучить Джанкера было ее целью. И, как бы это ни досаждало, Шеридан вызвался помочь ей, даже если его это раздражает. Даже если он не одобряет. Даже если все, о чем он мог думать – то, как Ванесса приходит к нему как к любовнику…

Будь все проклято, это уже неприемлемо.

Ради Ванессы он заставил себя улыбнуться.

– Хотите, я принесу вам еще краба в масле, дорогая?

«Дорогая? Да что, черт подери, я делаю? Очевидно, ухаживаю за Ванессой, потому что она подарила мне нежнейший взгляд, каким никогда раньше на меня не смотрела».

– Мне достаточно, благодарю вас, – мягко ответила она.

«Хорошо. Прекрасно. Ну а теперь, что мне с этим делать? Невозможно угадать», – с тревогой подумал Шеридан.

Они закончили ужинать под любезнейшую беседу с его родственниками. Гости стали постепенно возвращаться в бальный зал, и какой-то джентльмен пригласил мисс Прайд на танец.

Шеридан уже собирался пройти в карточный салон, когда Торн с недовольным видом отвел его в сторону.

– Оливия рассказала, что проговорилась о моей тайне. А твои придирки просто помогли укрепить общее мнение о том, что это Джанкер пишет мои пьесы.

– Ну, теперь ты знаешь, что я знаю, и полагаю, ничего не случится, если и Ванесса будет в курсе.

– Ни в коем случае.

Шеридан нахмурился.

– Почему?

– Потому что ты так очевидно хочешь этого. – Торн одарил его коварной улыбкой. – Полагаю, это достаточно заслуженное наказание за твои замечания о моих писательских способностях.

– Ты же знаешь, я говорил все это не всерьез.

– Уверен, мои гости восприняли все серьезно.

Шеридан даже растерялся.

– С каких это пор тебя волнует чужое мнение?

– Не волнует. – Торн рассмеялся. – Я просто получаю такое же удовольствие, досаждая тебе, какое получал ты, изводя меня.

В его словах действительно был резон. Шеридан пристально посмотрел на него.

– Ты же понимаешь, что мне не нужно твое разрешение, чтобы рассказать Ванессе.

Торн пожал плечами.

– Однако если ты это сделаешь, то нарушишь обещание, данное Оливии. Ты человек слова или нет?

Шеридан расстроенно вздохнул и отвернулся, чтобы уйти.

– Тебя действительно беспокоит, что мисс Прайд питает нежные чувства к Джанкеру? – спросил Торн.

Шеридан остановился, снова посмотрел на брата и ответил:

– Не говори чепухи. Меня это не беспокоит. Мы с ней просто друзья. – Возможно, если он все время будет повторять себе это, когда-нибудь это станет правдой. Потому что он не может позволить себе относиться к ней иначе, чем как к другу.

– Никакой мужчина, который просто дружит с женщиной, не смотрит на нее так, как ты.

Шеридан чуть не выругался.

– И как же это?

– Так, словно ты больше никогда не встретишь такую женщину. Как будто она причина всех твоих несчастий.

– Что заставляет тебя думать, будто я несчастлив?

– Да ладно, Шеридан, ты был несчастен еще до смерти отца. Признай – тебе было ненавистно, что отец заставил тебя учиться управлять недвижимостью, ведь ты хотел служить Англии в дипломатической сфере.

Шеридан усилием воли скрыл боль, пронзившую его.

– Значит, ты меня совсем не знаешь. – Дело было не в управлении недвижимостью. Ему не нравилась собственная неспособность понять нюансы бухгалтерского учета с двойной записью, чтобы лучше понимать нужды имения и направление расходов. – Но я думаю, что девять лет разлуки многое меняют.

Торн вопросительно посмотрел на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Не бери в голову. Все равно не поймешь. – Он не собирался ничего объяснять. Его злило, что он не может справиться с цифрами. А ведь это, безусловно, важная часть его нынешней роли.

По крайней мере, так считал отец. Он полагался на своего управляющего по необходимости, поскольку Бонэм много лет служил герцогу Армитиджу, но отец всегда настаивал, чтобы Шеридан умел самостоятельно проверять правильность выполнения дел. Увы, отец скончался раньше, чем убедился, что его сын справится с этой стороной герцогских обязанностей.

– Хорошо. Можешь держать свои тайны при себе. – Торн придвинулся ближе. – Но просто чтобы ты знал, Грей говорил мне, что он поручил тебе поговорить с его тетушкой Корой. Как успехи?

– Пока никаких. Во время спектакля она была весьма неразговорчива на эту тему. Однако у меня есть подозрение, не отказалась ли она ехать к тебе в гости именно потому, что не хотела обсуждать те события.

– Или она хотела дать время тебе и Ванессе побыть вместе.

Шеридан стиснул зубы.

– Говорю же тебя, Ванесса и я…

– Знаю, знаю. Вы просто друзья. – Он покачал головой. – Слушай, может, ты сможешь узнать что-нибудь от нее?

– К тому моменту, когда умерли отец Грея и твой, Ванесса еще не родилась.

– Я не имел в виду те убийства. Я имел в виду убийство твоего отца. Моего отца. Потому что ты знаешь, что я считаю твоего отца и своим тоже.

– Конечно. – Шеридан никогда не сомневался в этом. Все трое – он, Торн и Гвин – воспитывались как родные дети его отца, только Грей уехал из дома еще мальчиком. Торн и Гвин даже еще не родились, когда умер их родной отец. – Но я не понимаю, как Ванесса может что-то знать о том убийстве. Ты же не хочешь сказать, что леди Юстас на самом деле поехала в поместье, чтобы встретиться с отцом, и сбросила его с моста. Господи, да она же старше нашей матери!

Торн грустно улыбнулся ему.

– А ты считаешь, что наша матушка слишком стара, чтобы столкнуть кого-то с моста?

– Думаю, она могла бы, но…

– Ты прав. – Торн вздохнул. – Честно говоря, я не верю, что кто-то из наших подозреваемых мог это сделать.

– Или несколькими месяцами ранее сбросить дядю Арми с лошади.

– Вот именно. – Торн наклонил голову набок. – Но если один из них – леди Юстас, например, – нанял кого-то вроде Элиаса сделать это, Ванесса могла видеть этого парня. Или слышать, как ее мать говорила о нем или с ним.

Шеридан рассеянно кивнул. Юный преступник, которого они раскрыли во время своего расследования, был убит до того, как успел рассказать им, кто его нанял.

– Думаю, да. Посмотрим, смогу ли я что-то узнать от кого-то из них двоих. – Вспомнив слова Оливии, Шеридан внимательно посмотрел на брата. – А как дела с допросом леди Норли?

– О боже, – проворчал Торн. – Я не могу сделать это сам. Ради всего святого, она же моя теща! Она меня возненавидит.

У Шеридана вырвался смешок. Оливия говорила совершенно серьезно.

– И что? Пусть твоя жена сделает это.

– Она сделает. Но мы только что поженились, и, честно говоря, я не думаю, что леди Норли способна на убийство.

Шеридан ухмыльнулся брату.

– Ну понятно. Не хочешь раскачивать лодку.

– Ты ничего не понимаешь. Вот подожди, пока сам женишься, и тогда поймешь.

«Только если мне будет что сказать по этому поводу». Шеридан увидел, как к ним приближается герцогиня.

– Тебя ищет Оливия, – сказала она Торну, освободив Шеридана от ответа. – Она в бальном зале.

– Мы поговорим об этом потом, – сказал Торн Шеридану, прежде чем отправиться искать свою жену.

– О чем вы говорили? – спросила герцогиня.

Шеридан выдавил улыбку.

– Ничего важного.

Мать пристально посмотрела на него, но она всегда обладала сверхъестественной способностью – знать, когда ее сыновей не следует допрашивать с пристрастием.

– Как скажешь.

– Я думал, вы снова собираетесь танцевать с сэром Ноем.

Она пожала плечами.

– Позже. Хотя, мне кажется, танцы вот-вот подойдут к концу. Когда так мало людей…

– Мало?! Да там, наверное, человек тридцать, не меньше.

– Этого едва ли достаточно, чтобы получился хороший котильон.

– Это так уж необходимо?

– Конечно. – Она похлопала его по руке своим веером. – Надеюсь, ты будешь в нем участвовать.

Приличия диктовали, что он не может снова танцевать с Ванессой, а он был не в настроении танцевать с какой-то другой женщиной.

– Так джентльмены играют в карты. Я собирался присоединиться к ним.

– О, очень хорошо. – Она помолчала, а потом добавила: – Мне нравится твоя юная леди.

Эти слова заставили Шеридана мгновенно насторожиться.

– Какая юная леди?

– Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Мисс Прайд. Дочь Коры.

– Эта юная леди едва ли моя.

– О? Она сама мне сказала, что ты ухаживаешь за ней.

– Сказала? – И почему это должно удивлять его? Ведь именно об этом они и договорились – изображать ухаживание. – Полагаю, это уже больше ни для кого не секрет.

– Ты пытался сохранить это в тайне? – поинтересовалась герцогиня обманчиво безразличным тоном.

Неудивительно, что она не стала расспрашивать его о словах Торна. Она просто берегла силы вот для этого.

Значит, он не разочарует ее.

– Втайне от вас? Конечно. Я знаю, какой вы становитесь, когда пытаетесь определить, достаточно ли хорош человек для кого-то из ваших детей.

Она выглядела оскорбленной.

– И какой же?

Он спрятал улыбку.

– Любопытной, назойливой, устрашающе прямолинейной.

– К твоему сведению, я не делаю ничего подобного, – фыркнула она. – Я просто хочу убедиться, что ты не использовал ее в своих интересах.

Шеридан напрягся.

– И зачем же мне это делать?

– Чтобы ты мог подобраться ближе к ее матери и выяснить, что Кора знает об убийстве моего первого мужа.

«Проклятье. У матери слишком развита интуиция. Именно так она смогла пережить все смерти – возможно, убийства – своих мужей».

– Все не так плохо, как кажется.

– Неужели? Ты играешь с сердцем очаровательной юной девушки. Я бы скорее предпочла, чтобы никто из вас не смог раскрыть убийство Мориса, чем видеть, как ты причиняешь вред такому невинному созданию, как мисс Прайд.

Он выпрямился.

– Мама, вы действительно считаете меня способным на такое?

– Я считаю тебя способным… сделать то, что ты должен, ради достижения цели.

– Благодарю за вотум доверия, – саркастично заметил он. – Но мисс Прайд даже отдаленно не интересуется мной.

Его матушка склонила голову набок.

– Правда?

– Да. Ее сердце отдано мистеру Джанкеру. А я пообещал Ванессе помочь завлечь его, ухаживая за ней, чтобы она могла заставить его ревновать.

– Джанкер? Этот драматург?

– Здесь есть какой-то другой Джанкер? – раздраженно бросил он.

Герцогиня расхохоталась.

– О! О боже… какая чушь!

– И что такого смешного?

Она покачала головой.

– Вы бедные обманутые глупцы.

Он скрестил руки на груди.

– Кого вы имеете в виду?

– Тебя и мисс Прайд, конечно. – Она похлопала его по плечу. – Беру назад свое беспокойство. Совершенно ясно, что вы двое держите все под контролем. – Она пошла прочь. – Джанкер! Как забавно!

Ему оставалось только стоять и смотреть ей вслед. Кажется, потеря его отца все-таки повлияла на рассудок матери.

Ванесса нигде не могла найти дядю. Куда он мог запропаститься? Было уже далеко за полночь, и после пьесы, нескольких танцев и ужина она уже была готова ехать домой.

Она брела по коридору и вдруг услышала голоса, доносящиеся из-за закрытых дверей. Когда она заглянула внутрь, то увидела не только своего дядю и мистера Джанкера, играющих в карты, но и Шеридана, который их подбадривал.

«Еще совсем недавно он чуть было не подрался с мистером Джанкером, а сейчас они весело подшучивают друг над другом за игрой в карты? Обсуждают качество шампанского, которое они пили, и бог знает что еще?»

Нет, никогда она не поймет мужчин. Только мужчина может за несколько часов пройти путь от заклятого врага до близкого товарища. Хотя Ванесса никогда не оказывалась в ситуации, когда подруги ополчались против нее, она была убеждена: если бы подобное произошло, спустя пару часов она ни за что не стала бы играть с ними в карты, будто ничего не случилось.

Между тем Торнсток и какой-то седовласый мужчина, сидевший к ней спиной, явно проигрывали, и оба были не слишком рады этому. Мистер Джанкер и Шеридан с удовольствием подшучивали над ними. Время от времени и дядя Ной подкидывал острот в беседу.

Но дядя Ной, похоже, был слишком занят, флиртуя с вдовствующей герцогиней, чтобы обращать внимание на других игроков. Как интересно!

А кто же партнер Торнстока? Ванесса понятия не имела, пока тот не отпустил сердитую реплику в сторону дяди Ноя. Узнав голос, она мысленно выругалась. «Лорд Лисборн. О боже! Я и не подозревала, что маркиз тоже здесь!» Должно быть, он все время провел в карточном салоне. Хорошо, что мама предпочла не присутствовать на вечеринке, иначе она давно бы уже попыталась свести вместе Ванессу и лорда Лисборна.

Теперь же девушка оказалась в затруднительном положении. Войти и обратиться к дяде, несмотря на присутствие маркиза? Или потихоньку ускользнуть и найти леди Торнсток, чтобы она спросила дядю Ноя, сколько еще будет продолжаться его игра?

– Мисс Прайд! – позвал лорд Лисборн.

Слишком поздно. Проклятый старикан ее заметил.

Изобразив притворную улыбку, Ванесса вошла в карточный салон.

– Так вот, оказывается, куда исчезли все мои танцевальные партнеры.

– О? – воскликнул лорд Лисборн, хмуря свой бледный лоб. – Разве танцы уже закончились?

– Уже! – рассмеялась она. – Сэр, уже почти два часа ночи!

Он пожал плечами.

– Это ничто по сравнению с обычными модными балами.

А он должен был об этом знать, поскольку бывал почти на всех. Несмотря на его возраст, все матери – и даже некоторые юные леди – считали, что маркиз – стоящий улов. Он даже довольно привлекателен, подумала Ванесса, с его подтянутой фигурой и дежурной улыбкой. Но он имел склонность странно одеваться, как и сегодня, в своем вычурном фраке, ярко-зеленом бархатном жилете и коричневых шелковых бриджах. Его наряд казался безнадежно старомодным рядом с более приглушенными цветами и шерстяными фраками и брюками Торнстока, Шеридана и даже ее дяди.

Теперь Торнсток мрачно посмотрел на него.

– Лисборн, это был не бал, а очень неофициальная вечеринка после спектакля. И, кроме того, час действительно становится поздним.

– Чепуха. Еще не вечер! – Лорд Лисборн похлопал по сиденью стула рядом со своим. – Идите же и садитесь рядом со мной, мисс Прайд, посмотрите игру. Мы играем в кадриль, и мне сейчас чрезвычайно нужна большая удача, которую может принести только такая красавица, как вы.

Да ни за какие сокровища мира она не сядет на этот стул! Лорд Лисборн имел привычку наклоняться слишком близко к даме, особенно если считал, что сможет заглянуть за корсаж ее платья.

– Простите меня, сэр, но долг предписывает, чтобы я отдала свой запас удачи, как бы ни был он мал, моему дяде.

– И тебе лучше именно так и сделать, дорогая племянница, – сказал дядя Ной. – Если я проиграю, то буду вынужден задержать тебя здесь еще часа на два, чтобы отыграть свои деньги назад. – Он бросил на нее быстрый взгляд. – А я вижу по тому, как опущены твои плечи, что ты уже готова уйти.

– Ничуть, – солгала она, не желая портить удовольствие дяде. Ни разу с тех пор, как ее тетя тяжело и надолго заболела, она не видела его таким жизнерадостным. – Но взамен я ожидаю получить процент от вашего выигрыша.

Дядя Ной от души расхохотался.

– Это я могу устроить и очень скоро. Мы с Джанкером выигрываем у Лисборна и Торнстока. Дай нам выиграть этот расклад и, может быть, следующий, и я согласен на твою цену. – Он поднял взгляд на мать Шеридана. – Кроме того, мне кажется, ее светлость устала не меньше твоего, просто лучше скрывает это. А поскольку она регулирует все наши карточные расчеты, мы не можем без нее обойтись.

– Не стоит недооценивать мою выносливость, сэр, – произнесла герцогиня мелодичным голосом. – Сейчас еще не тот час, когда гостям слишком весело, чтобы уходить, но они знают, что должны сделать это до того, как свалятся с ног от усталости.

– Под моим присмотром никто не будет падать с ног, мама, – сказал Шеридан, его глаза блестели. – Идите сюда, мисс Прайд. Встаньте рядом со мной, чтобы вы могли видеть карты Джанкера и передавать дяде, что у нашего друга на руках.

Торнсток сердито посмотрел на Шеридана.

– Это уже не смешно.

– Не беспокойтесь, Торнсток. – Ванесса подошла к Шеридану. – Вопреки тому, что, похоже, думает ваш брат, я не жульничаю.

– А ты все равно не смогла бы жульничать, – вставил дядя Ной, – ты не умеешь играть в кадриль.

– Дядя! Разве вам обязательно раскрывать все мои секреты?

– Ну-ну, не кипятись, – сказал он. – Я и сам только недавно научился в нее играть.

– Я тоже не умею играть в кадриль, – прошептал ей Шеридан, когда она подошла к нему. – Она кажется излишне запутанной для простой карточной игры.

– Вот именно, – пробормотала Ванесса в ответ. – У меня просто нет желания так утруждаться ради того, что претендует на роль развлечения. – Никому из ее родителей – и друзей тоже – не нравилась эта игра, вот она так и не научилась.

– Ш-ш! – прошипел Торнсток. – Я не могу думать, когда вы двое шепчетесь как дети.

Шеридан тронул ее локоть.

– Идемте, мисс Прайд. Давайте сходим в соседнюю комнату и принесем вам бокал шампанского, и оставим моего неучтивого брата с его проигрышными картами.

– Мы еще можем выиграть! – крикнул Торнсток им вслед, когда они, смеясь, выходили из комнаты.

Они прошли к столу, где зевающий лакей стоял наготове, чтобы предложить им шампанское.

– Боюсь, мой брат совсем не умеет проигрывать. – Шеридан сделал знак лакею налить леди шампанского. – И всегда таким был. Вот почему я редко играю с ним во что-либо. Он не понимает, что можно просто наслаждаться игрой.

– А вам какие игры нравятся?

Он пожал плечами.

– Шахматы. Крокет. – Его глаза сверкнули, когда он посмотрел на нее. – Все виды скачек и вообще верховая езда.

– Я и сама очень люблю скачки. Мы как-нибудь должны покататься верхом.

Став вдруг задумчивым, герцог кивнул.

– Когда-нибудь, да.

После того как лакей подал ей наполненный бокал, Шеридан повел Ванессу к камину.

Она сделала глоток шампанского.

– Но, возвращаясь к вашему брату – ради него, я надеюсь, что он действительно настолько богат, как я слышала… и не склонен делать слишком высокие ставки в карточных играх или на скачках. Мне бы ужасно не хотелось видеть его герцогиню нищей уже в самом начале их брака. За короткое время общения с ней сегодня вечером я поняла, что она мне симпатична.

– Нам всем она нравится. Но верьте мне, Оливии нечего бояться. Торн не слишком беспокоится о деньгах, ведь он собирается дать взаймы Лисборну.

– Лисборну! – Она оглянулась на дверь и стала говорить тише. – Я всегда слышала, что он богат.

– По словам Грея, нет, – сказал Шеридан. – Думаю, годы азартных игр дали о себе знать, и с финансами у него не слишком хорошо. Хотя я не думаю, что это широко известно.

– Ну, предоставим Грею открыть этот секрет. У него это хорошо получается. – Ванесса покачала головой. – Бедная мама. Она полна решимости выдать меня за этого человека, так как уверена, что он богат.

Шеридан, казалось, внимательно наблюдал за ней.

– Но вы, конечно, не пожелали бы такого брака.

– Святые небеса, нет! Даже если не считать того, что маркиз вдвое меня старше, он очень… у него есть склонность к…

– Позволять глазам блуждать там, куда не осмеливаются добраться руки?

У Ванессы вырвался вздох облегчения. Она никогда еще не пробовала облечь такие вещи в слова, говоря с мужчиной.

– Вот именно.

– Мне вызвать его на дуэль? – В его голосе прозвучали стальные нотки, которые одновременно шокировали и взволновали Ванессу.

– Из-за меня? – От этой мысли у нее участился пульс, пока она не подумала, что герцог, возможно, шутит. – Вы бы этого не сделали, и вы это знаете.

– Вы хотите назвать меня лжецом? – спросил он.

– Вы просто дразните меня.

Его взгляд затуманился.

– Ну, я же ухаживаю за вами. Разве жених поступил бы не так?

– А, верно. – Их уловка. Она заставила себя улыбнуться.

– Настоящий жених – возможно. Но не притворный. И все же, хотя я и знаю, что на самом деле вы это не всерьез, я ценю вашу заботу. К счастью, лорд Лисборн пока еще не сделал ничего, чтобы заслужить такой экстравагантный ответ… от жениха, настоящего или притворного.

– Ну, тогда хорошо. Мне было бы жаль тратить на него пулю.

С порога донесся голос дяди Ноя.

– Моя дорогая девочка, теперь я в твоем распоряжении. Даже не находясь в комнате, ты принесла мне удачу. Так что, если хочешь, мы можем ехать.

Ванесса уже собиралась предложить дяде сыграть еще партию, если он хочет. У нее редко выпадал шанс побыть с Шериданом наедине. Но она действительно устала, и не было никакой гарантии, что Шеридан останется здесь.

– Это было бы очень мило, дядя, благодарю вас. Я действительно немного устала.

Лорд Лисборн появился на пороге следом за ее дядей.

– Мисс Прайд, завтра я навещу вас и вашу матушку.

«Спасибо за предупреждение».

– Уверена, мама будет рада принять вас.

Самонадеянный, как обычно, он, похоже, даже не заметил отсутствия у нее энтузиазма. Он просто кивнул.

– Тогда доброго вечера.

– И вам того же, сэр.

Когда лорд Лисборн пошел назад в соседнюю комнату, беседуя с ее дядей, Шеридан тронул Ванессу за локоть, чтобы остановить ее.

– Вы точно уверены, что не хотите, чтобы я вызвал его?

– Совершенно уверена.

– Тем не менее завтра я сам приду с визитом к вам с матушкой. И постарайтесь устроить так, чтобы я приехал вскоре после лорда Лисборна.

– А вот за это буду признательна, – сказала она с благодарной улыбкой. – Если вас не затруднит.

Он долго смотрел на нее, прежде чем отпустить ее локоть с непроницаемым видом.

– Ничуть не затруднит. Вы практически член нашей семьи. Грей никогда не простит, если я допущу, чтобы что-то случилось с его любимой кузиной.

У нее упало сердце. После того как они целовались, танцевали, им было весело вместе сегодня вечером… он все еще смотрит на нее как на младшую сестренку, которую нужно защищать?

Это не только приводило в уныние, но Ванесса даже не знала, сможет ли стать для Шеридана более чем другом. Но сколько еще она сможет выносить те побои, которые его переменчивая натура наносила ее уверенности в себе?