Два часа спустя Гвин и Шеридан вышли от леди Хорнсби и направились к карете.

– Это была пустая трата времени, – проворчал Шеридан.

– Я говорила тебе и остальным, что это не она. Ей может нравиться соблазнять молодых – и старых – мужчин больше, чем следует, и, пожалуй, она немного дерзка на язык, но в душе порядочная и очень добрая.

– За исключением того, что соблазняет чужих мужей.

Гвин вздохнула.

– Верно. За исключением этого.

Шеридан помог сестре сесть в карету и поднялся вслед за ней.

– Все еще не могу поверить, что у графини все это время был роман с Лисборном. – Он содрогнулся. – Ванесса понятия не имеет, к чему она была так близка.

– В любом случае, сомневаюсь, что леди Хорнсби одобрила бы женитьбу Лисборна на гораздо более молодой женщине, по крайней мере пока у них с маркизом был роман. И никто не может сказать наверняка, возможно, со временем они с Лисборном поженятся. У него уже есть наследник, а у нее все равно не будет детей. Хорнсби оставил ее хорошо обеспеченной, а Лисборну нужны деньги. Это может быть брак, заключенный на небесах.

– Как скажешь. – В глубине души герцог был настроен скептически. – Но ты думаешь, она говорила правду о загородной вечеринке?

– О первой? Несомненно. По словам мамы, Хорнсби был не лучшим мужем, так что вполне логично, что она отправилась в свое любовное гнездышко со своим первым – из многих – любовником как можно скорее. Нам придется уточнить у мамы, но думаю, это правдоподобная история.

– Объяснение леди Хорнсби о том, что она делала во время второй загородной вечеринки, кажется мне более правдоподобным. Я легко могу представить, как ей не хотелось посещать такие вечеринки, когда в обществе ходили слухи, будто она была любовницей отца Торна. Предполагая, что они с мамой все еще были хорошими подругами – а у нас нет оснований полагать обратное, – она бы держалась подальше из вежливости по отношению к маме.

– Но почему она была указана в списке приглашенных на вечеринку?

– То были списки приглашений, – указал Шеридан. – Вот ты сохранила список людей, которые были на вашем балу несколько недель назад? Вероятно, вы сохранили записи только о тех, кого приглашали.

Гвин нахмурилась.

– Точно. Об этом я не подумала. Интересно, вспомнит ли мама, была ли леди Хорнсби на той вечеринке. Но ведь, если бы она об этом, так или иначе, помнила, разве она не сказала бы нам?

– Нет, если у нее были схватки в течение всей вечеринки.

– Ой, верно. Я забыла, что она была в родах.

– Уж и не знаю, как ты умудрилась об этом забыть, – поддразнил ее Шеридан. – Она ведь рожала тебя и Торна.

Гвин скорчила гримасу, и он рассмеялся.

Затем они некоторое время ехали молча. Наконец Шеридан сказал:

– Теперь, думаю, нам придется заняться слугами и другими работниками. Мы знаем, что леди Норли не какая-то там закоренелая преступница. Я мог бы поверить в это в отношении леди Хорнсби, возможно, и определенно в отношении леди Юстас, но леди Норли – очень милая дама, которая мирится со своим придурковатым мужем, так как любит падчерицу.

Гвин кивнула.

– Это все, что можно сказать о ней. – Она легонько толкнула брата в колено. – Ну а пока, расскажи, как тебе живется в браке?

– Довольно хорошо, учитывая обстоятельства.

– Ты наконец-то рассказал Ванессе о Хелен, да?

– Да.

– И ты сказал жене, что теперь ты влюблен в нее, верно?

Он напрягся.

– Я не влюблен в Ванессу. Я испытываю к ней большую привязанность, и у меня, конечно, большое влечение к ней, но любовь? Я не хочу влюбляться в нее. Последняя моя влюбленность едва меня не уничтожила.

– И все же ты здесь, цел и невредим. – Гвин покачала головой. – Никто не хочет быть влюбленным. Зачем кому-то добровольно выбирать чувство, способное разорвать сердце на куски?

– Именно это я и хотел сказать.

– Ты не улавливаешь мою мысль. Ты не выбираешь любовь, это любовь выбирает тебя. У тебя нет ни права голоса, ни возможности обратиться за помощью, и когда это происходит, сопротивление бессмысленно.

– Звучит пугающе. – А еще очень похоже на то, что он чувствовал с Хелен много лет назад. На самом деле это было ближе к тому, как он ощущал себя сейчас с Ванессой. Шеридан мысленно выругался.

Гвин попыталась подавить зевок, но безуспешно.

– Ты устала, – сказал Шеридан. – Почему бы тебе не вздремнуть по дороге?

– Спасибо. Думаю, я так и сделаю. – Она похлопала его по руке, потом положила голову на подушки и быстро заснула.

Глядя на нее, он задавался вопросом, будет ли Ванесса так же уставать, когда забеременеет. Будет ли есть странную еду? Будет ли она счастлива носить его ребенка?

«Вы попытаетесь не любить и своих детей тоже, потому что не хотите страдать от боли, если кто-то из них уйдет раньше срока?»

Эта мысль заставила его поморщиться. Шеридану надо перестать зацикливаться на этом и сконцентрироваться на расследовании.

К сожалению, когда они добрались до городского особняка Гвин, у него так и не появилось готового плана. К его удивлению, Джошуа ждал их прибытия. Прежде чем лакей Шеридана успел открыть дверцу кареты, Джошуа появился у подножия лестницы с тростью в руке.

– Подожди, Шеридан. Мне нужно поговорить с тобой, прежде чем ты уедешь.

Герцог выглянул из окна кареты.

– Через полчаса я встречаюсь с Бонэмом, нужно обсудить бухгалтерию, надеюсь, у тебя что-то важное.

– Это чертовски важно. Где ты встречаешься с ним?

– У меня дома. А что?

– Это касается его. И я должен поехать с тобой. – Джошуа заглянул в карету и сказал: – Тебе не нужно ехать, милая.

– Я хочу услышать, что ты узнал. Я тоже часть всего этого.

Джошуа колебался, но, вероятно, уже понял – с Гвин лучше не спорить, когда она настроена решительно.

– Хорошо. Но когда мы приедем к Шеридану, я отправлю тебя домой.

Это, безусловно, прозвучало тревожно.

Джошуа забрался в карету и сел рядом с женой. Как только карета тронулась, он сказал:

– Я не уезжал из города, чтобы подтвердить подробности прошлого сэра Ноя. Я поговорил с несколькими джентльменами, которые его знают и с готовностью за него поручатся. Думаю, мы можем исключить его из списка подозреваемых.

– Слава богу, – сказал Шеридан. – Мне не хотелось бы говорить Ванессе, что я в чем-то подозреваю ее дядю. Я и так подозревал ее мать. Которая, кстати, теперь тоже исключена из возможных подозреваемых.

– Я не удивлен, – сказал Джошуа. – Я сделал то, что ты просил относительно Бонэма. К счастью, как только я узнал о его прежней личности, расследовать остальное стало довольно легко.

Горло Шеридана сдавила тревога.

– Какая предыдущая личность?

– До того, как твой управляющий стал Уильямом Бонэмом, он был Генри Давенпортом.

– Подожди, эта фамилия кажется знакомой, – сказал Шеридан.

– Возможно, ты слышал ее во время беседы с леди Юстас, – ответил Джошуа. – Она никогда не упоминала молодого человека, который убил себя, когда твоя матушка отказалась выйти за него замуж?

Шеридану показалось, будто его сердце сжал ледяной кулак.

– Мэтью Давенпорт. Да. Умер от любви.

– Это был старший брат Генри.

– Боже милостивый, – прошептал Шеридан.

– Как ты можешь себе представить, это не совпадение, – сказал Джошуа. – После того как Мэтью покончил с собой, у его семьи настали трудные времена. Скандал разорил отца Генри, который был адвокатом. Он потерял всех клиентов и репутацию. В конце концов, он и мать Генри оказались в долговой тюрьме, где оба умерли, оставив шестнадцатилетнего сына на произвол судьбы. Будучи весьма умным, Генри изменил свою личность, чтобы выжить. Благодаря отцу он неплохо разбирался в юриспруденции. Он взял фамилию малоизвестного члена семьи своей матери, давно умершего, и каким-то образом получил место клерка в адвокатской конторе.

– Помню, я знал, что Бонэм имеет юридическое образование, – сказал Шеридан. – Должно быть, именно поэтому отец иногда называл его своим адвокатом.

– Наверное. Адвокат, на которого работал Бонэм, был настолько впечатлен его работой в качестве клерка, что стал брать его с собой в деловые поездки для клиентов.

Лицо Джошуа помрачнело.

– Угадай, с кем дружил один из самых важных клиентов адвоката, богатый банкир.

– Боже милосердный, – произнес Шеридан, его сердце бешено колотилось. – С отцом Грея.

– Именно. Думаю, Бонэм был потрясен, узнав, что загородную вечеринку, на которой он присутствовал вместе со своим работодателем, устраивала не кто иная, как Лидия Флетчер Прайд, новая герцогиня Грейкорт, которую он, вероятно, считал виновной в гибели своей семьи.

– Я не понимаю. – Гвин уставилась на своего мужа. – Если он винил маму и хотел отомстить ей, зачем убивать ее мужа? Почему просто не убить ее?

– Мы вряд ли узнаем это наверняка, если он сам не сознается, – ответил Джошуа, – но подозреваю, что он намеревался сделать именно это. Но вместо этого яд каким-то образом оказался в еде или питье герцога. А после, когда он увидел, как мало ваша матушка оплакивала смерть мужа, это, вероятно, только укрепило представление Бонэма о ней как о смертоносной сирене, которая использовала свою красоту и обаяние против его брата и других несчастных мужчин.

– Это несправедливо! – воскликнула Гвин. – Судя по всему, отец Грея был презренным человеком, женившимся на ней, чтобы они с бабушкой могли продолжать свой роман, не привлекая внимания светского общества. Очевидно, нашему деду по материнской линии было все равно, кого наша бабка возьмет в постель, лишь бы она была осмотрительной.

– Ты знала об этом? – спросил Шеридан. – Я услышал об этом только недавно, когда мне рассказала леди Юстас. Признаюсь, я был так шокирован, что даже не совсем ей поверил.

– Не уверена, правда ли это, но Грей рассказал мне, услышав от своего дяди, который однажды бросил ему это в лицо.

– Никогда не слышал об этом, – сказал Джошуа. – И, осмелюсь предположить, Бонэм тоже. Бедная ваша матушка. Неудивительно, что она снова вышла замуж так быстро. Уже через год, так?

– Через два года. – Гвин вскинула подбородок. – И за нашего отца она вышла по любви.

– И все же для многих два года – короткий срок, и Бонэм воспринял поспешную свадьбу как свидетельство ее коварства, особенно учитывая его ненависть к вашей матушке. Уверен, он придумал лучший способ отомстить ей. Поэтому добился приглашения своего работодателя на то же мероприятие или придумал предлог, что ему нужно самому принести документ на подпись или что-то в этом роде. Оказавшись там, мне кажется, он не смог заставить себя убить роженицу. Но, возможно, подумал, что убийство мужчины, которого она любила, может привести ее к смерти во время родов.

Гвин нахмурилась.

– Этот человек – чудовище.

– Который в шестнадцать лет потерял всю свою семью, Гвин, – заметил Шеридан. – Я не оправдываю его, но, потеряв Хелен из-за болезни, я могу только представить, что он чувствовал после самоубийства брата и смерти родителей. Ему нужно было обвинить в этом кого-то. И он выбрал нашу мать, считая, что она запустила цепочку событий, отвергнув его брата.

Джошуа фыркнул.

– Шеридан, мы еще не знаем отношение вашей матери ко всей этой истории. Возможно, она была не так жестока к его брату, как думает Генри.

Гвин кивнула.

– Полагаю, как только мама вышла замуж за папу и он увез всю семью в Пруссию, Бонэм больше ничего не мог сделать. Думаю, поехать за ними туда было бы непросто.

– Да, – сказал Джошуа. – Вероятно, он отказался от своих планов мести, по крайней мере на время. Он получил диплом юриста и приобрел несколько состоятельных клиентов. Даже женился. Каким-то образом ему удалось стать поверенным в делах твоего деда.

– И вовсе не «каким-то образом», – сказал Шеридан. – У Бонэма блестящая репутация человека, обладающего талантом не только к юриспруденции, но и к бухгалтерскому учету. Отец говорил, что мой дед часто восхвалял его в своих письмах.

– Это хорошая мысль, – сказа Джошуа. – Все, с кем я разговаривал, говорили, что он талантлив как в цифрах, так и в контрактах, и еще является лучшим адвокатом, к которому они когда-либо обращались. Никто из них не заподозрил бы в нем убийцу двух человек.

– Не двух, – мрачно произнес Шеридан. – Он убил еще дядю Арми и моего отца. – Он на мгновение задумался. – Единственное, чего я не могу понять: после стольких лет службы у моих деда и дяди он вдруг решил убить дядю Арми, что позволило вернуть отца и всю его семью в Англию, и убить его тоже. Почему он решил сделать это почти тридцать лет спустя?

Гвин задумчиво нахмурила брови.

– Жена Бонэма умерла незадолго до смерти дяди Арми. Я это помню, потому что Бонэм был еще в трауре, когда мы познакомились. По словам мамы, его жена так и не родила ему детей.

– Значит, его действительно задело за живое благополучие мамы: пятеро детей, двое из которых в то время были герцогами, и жила она относительно счастливой полноценной жизнью, несмотря на все его попытки разрушить ее, – сказал Шеридан.

– Так он поэтому ведет себя так, будто ухаживает за вашей матерью? – Джошуа откинулся на подушки. – Да он уже десять раз мог бы убить ее. Получается, он отказался от мести и вместо этого решил попробовать жениться на ней?

В голове у Шеридана начало проясняться, и он застонал.

– Возможно, это и был его окончательный план – как ее муж он получил бы над ней полный контроль. Но думаю, он ненамеренно вернул отца в Англию, убив дядю Арми. Вероятно, тот обнаружил то, что впоследствии выяснил и отец, из-за чего оба погибли.

Шеридан напрягся.

– Блистательный Уильям Бонэм присваивает деньги герцогства и, вполне вероятно, занимается этим на протяжении последний двух десятилетий. Он, очевидно, решил еще и разбогатеть на своей мести.

Джошуа тихо выругался.

– У тебя есть доказательства этого?

– Пока нет. Но Ванесса заподозрила неладное, когда сегодня утром просматривала бухгалтерские книги… – Шеридан выругался и вытащил карманные часы. – Проклятье. Уже почти четыре. В это время мы с Бонэмом договорились встретиться. – Кровь застучала у него в ушах. – Я оставил жену разбираться с книгами. И мама тоже дома.

Отодвинув переднюю панель, он окликнул кучера:

– Поторопись, Гарри! Нам нужно немедленно возвращаться в Армитидж-Хаус.

Кучер подстегнул коней.

– Гвин, когда мы приедем туда, – сказал Джошуа, – ты должна остаться в карете.

– Не дождешься! Я могу помочь.

– Ты носишь нашего ребенка, – хрипло произнес Джошуа. – Я не хочу, чтобы ты приближалась к этому непредсказуемому ублюдку.

– Мне не обязательно быть рядом с ним, чтобы помочь. Я, по крайней мере, могу отвлечь маму.

Шеридан кивнул.

– Это может оказаться полезным.

– Что, если он все же решит попытаться убить вашу матушку? – резко бросил Джошуа. Он взял руку Гвин в свои. – Если ты окажешься у него на пути, милая…

– Не окажусь. – Гвин расправила плечи. – Ты даже не узнаешь, что я в доме.

Джошуа выглядел так, словно собирался возразить, но Гвин явно была настроена на сопротивление.

– Хорошо, – сказал он и посмотрел на Шеридана. – Нам понадобится план.

– Еще бы, – ответил Шеридан. Его сердце колотилось в бешеном ритме, словно он шел в бой. – У тебя есть оружие? У меня с собой ящик с пистолетами, можешь взять один из моих. Оба заряжены. Мы ведь не знали, с чем могли столкнуться у леди Хорнсби.

С блеском в глазах Джошуа распахнул шинель, демонстрируя два кармана, в каждом из которых лежал пистолет.

– Я подумал, что это может пригодиться.

– А его трость превращается в шпагу, – услужливо подсказала Гвин.

– На самом деле в этой трости спрятан небольшой пистолет в рукоятке, – поправил ее муж. – Но в сапоге у меня есть и клинок.

– Боже мой, да ты просто ходячий арсенал! – воскликнул Шеридан. – Хотя я рад этому. Сейчас Ванесса, возможно, оказалась наедине с этим… помешанным.

– С ней все будет в порядке. – Гвин потянулась к брату и сжала его руку. – Она сообразительная и находчивая. К тому же у Бонэма нет причин подозревать, что мы разгадали его игру.

– Могут появиться, если Ванесса уличит его в растрате, – заметил Шеридан.

– Допустим, она раскрыла его махинации, – сказал Джошуа. – Тогда она наверняка не пустит негодяя на порог.

– Но если Ванесса по какой-то причине это сделает, ей придется убедить его, что она ничего не знает, иначе она рискует погибнуть раньше, чем мы сможем до нее добраться. Ему терять нечего.

Никто не возразил. Да и кто мог бы? Все понимали, что он прав. Шеридан оставил ее одну с этими книгами… и с Бонэмом на подходе. И не успел сказать ей, что любит ее.

Конечно, он любит ее. Его чувства к Хелен казались лишь слабым подобием той настоящей любви, которую он испытывал к Ванессе. Иначе у него в груди не было бы этого скручивающего внутренности страха за нее. Она была его жизнью, его сердцем. И все, чего он хотел – это возможность сказать ей об этом. Если он потеряет ее до того, как успеет это сделать…

Нет, он не позволит такому случиться.

«Держись, милая, мы уже идем. Я иду. Просто оставайся в живых, пока мы не доберемся до тебя».

Ванесса была весьма довольна собой. Она взяла листок из бухгалтерской книги и переписала его так, как должно было быть правильно, на чистый лист бумаги. Ее расчеты показали, что она была права. Цифры мистера Бонэма не сходились. Сумма была небольшая, но если он занимался этим в течение многих лет, то должны были пропасть огромные деньги. И она точно знала, в чьих карманах они осели, хотя потребуются месяцы, чтобы переделать бухгалтерские книги и выяснить, сколько именно он украл.

Неудивительно, что герцогство испытывало трудности. Шеридан был прав, усомнившись в работе управляющего. Даже не имея возможности правильно разглядеть цифры, он пришел к выводу, что что-то не так, и это было впечатляюще.

Как же мистеру Бонэму удавалось проделывать это так долго и оставаться непойманным? Возможно, он ничего не присваивал при дедушке Шеридана. Затем, когда титул унаследовал дядя Арми – человек, который, судя по всему, не слишком интересовался подобными вопросами, – мошеннику стало легче выкачивать средства. Он мог уводить деньги и прикрывать это транжирством дяди Арми.

На нее нахлынула волна страха. Шеридан и его родственники были почти уверены, что дядя Арми был убит. Вдруг мистер Бонэм позволил своей жадности управлять его действиями и стал воровать более открыто? Возможно, даже беспечный дядя Арми что-то заметил. Если он пригрозил мистеру Бонэму увольнением или арестом…

Ванесса вздрогнула. Мистер Бонэм мог убить дядю Арми. Шеридан вспоминал, как отец велел ему самостоятельно освоить бухгалтерию. Возможно, отец Шеридана тоже подозревал бухгалтера в хищениях. Возможно, мистер Бонэм убил его по той же причине.

А потом появился Шеридан, явно имеющий проблемы с правильным восприятием цифр, и мистер Бонэм, вероятно, перестал беспокоиться о том, что его поймают, решив, что Шеридан никогда не заметит его мелких намеренных ошибок.

«Обнаглевший негодяй!» Ей говорили, что мистер Бонэм был довольно состоятельным человеком. Теперь она задавалась вопросом, воровал ли он только у Армитиджей или у других своих клиентов тоже.

На пороге кабинета появился дворецкий.

– Ваша светлость, здесь мистер Бонэм. У него назначена встреча с его светлостью. Мне пригласить его?

– Герцог еще не вернулся? – спросила она.

– Еще нет.

– Мистер Бонэм знает об этом?

– Я так не думаю. Я совершенно точно не говорил ему.

– Очень благоразумно с вашей стороны. – Ванесса раздумывала, как поступить. Она не хотела, чтобы преступник находился рядом с ней без Шеридана. Особенно сейчас, когда она знала – ему нельзя доверять. – Почему бы вам не попросить его подождать, Фиппс? Скажите, что мой муж сейчас занят чем-то другим и вскоре примет его.

– Хорошо, ваша светлость.

Как только дворецкий вышел, герцогиня вернулась к изучению бухгалтерской книги. Наверное, ей надо найти книгу, относящуюся к более раннему периоду. Она встала и подошла к книжной полке, чтобы посмотреть, сможет ли найти какую-нибудь из них. Это помогло бы определить…

– Где его светлость? – прозвучал резкий голос.

Она подскочила.

– О боже, вы напугали меня, мистер Бонэм, – сказала она, чувствуя, как сердце стучит у нее в ушах. Ей понадобилась всего секунда, чтобы собраться с силами и повернуться к нему лицом – с достоинством настоящей герцогини, как ей хотелось верить. – Фиппс, должно быть, неправильно понял, когда я велела ему попросить вас подождать.

– Он провел меня в гостиную и ушел. Герцог никогда не опаздывает на наши встречи, где же он?

– Это вас не касается, – ответила она, копируя тон аристократической снисходительности своей матери. – Уверена, он скоро будет здесь. Может быть, вы предпочтете подождать в гостиной, пока он не придет.

Не обращая внимания на ее тон, управляющий вошел в комнату.

– Что вы делаете с бухгалтерскими книгами герцога?

– Прибираюсь, конечно, – ответила она. – Он оставил их разбросанными на столе и попросил меня убрать их.

Мистер Бонэм все еще смотрел с подозрением.

– Не могу представить, зачем ему понадобилось что-то большее, чем его текущий гроссбух.

– Я тоже не могу, – беспечно произнесла она. – Не то чтобы я что-то смыслила в бухгалтерии. Для меня это все китайская грамота.

– Да? – Он приблизился к столу.

Только тут она поняла, что листок бумаги, на котором она вычисляла, какими должны быть истинные цифры, лежит прямо на виду.

Но Бонэм, кажется, еще не заметил этого. Ванесса вернулась к столу настолько небрежно, насколько смогла.

– Уверена, герцог будет здесь с минуты на минуту. Не хотите ли чего-нибудь освежающего? Чаю? Кофе?

Тем временем она подсунула лист бумаги под гроссбух, стараясь быть незаметной.

Очевидно, недостаточно незаметной, потому что мистер Бонэм возник рядом со столом и сказал:

– Что это вы прячете?

– Прячу! Зачем бы мне что-то прятать?

– Отличный вопрос, – огрызнулся он. – Зачем бы вам? – И прежде чем девушка успела среагировать, он выдернул листок из-под гроссбуха.

Он внимательно просмотрел его. Затем встретился с ней взглядом.

– Герцог знает. Или как минимум подозревает.

– Знает что? – спросила она, изо всех сил стараясь выглядеть беспечной.

– Вы уже можете перестать притворяться глупой, герцогиня. Я не дурак. И я хочу знать все, что вы с герцогом выяснили о моей бухгалтерской практике.