Звук раздвигаемых штор и солнечный свет, струившийся сквозь большое многостворчатое окно и бивший в закрытые глаза Ванессы, быстро разбудили ее. Где это она? В ее спальне в их городском доме не было такого большого окна. Подождите, это вообще не ее спальня.

Бриджет поспешила к ближайшему к хозяйке столику и поставила на него поднос с тостами, чаем и всем, что к ним прилагается.

– Простите, что разбудила вас, мисс – то есть, ваша светлость, – но его светлость собирается отбыть в Лондон через час, и я подумала, что вам может понадобиться время на сборы.

Это заставило Ванессу подскочить в кровати.

– Тебе не нужно быть со мной такой официальной, Бриджет. Может, я и герцогиня по браку, но я все та же твоя хозяйка, которую ты знаешь и боишься.

Как Ванесса и предполагала, это вызвало смех у Бриджет.

– И все же, госпожа, я думаю, мне лучше обращаться к вам по титулу, когда мы будем на людях.

– Наверное. Особенно при матушке. К сожалению, она прекрасно проведет время, помыкая всеми вокруг. И сокрушаясь о том, что мне пришлось выйти замуж за бедного герцога.

– Это более чем вероятно.

– Кстати, а где мой муж? И разве это не его спальня?

Ванесса видела ее ранее на этой неделе, когда ей проводили экскурсию по Армитидж-Холлу, и она была обставлена так же хорошо, как и весь остальной дом. Жаль только, шторы нуждались в починке, а пологи на кровати в замене, и о еще многих других вещах нужно было позаботиться.

– Его светлость одевался, пока вы спали. Вы даже не пошевелились! – Бриджет налила Ванессе чаю и добавила в него побольше сливок и чуть-чуть сахара. – Вы, должно быть, очень устали. А его камердинер такой тихий.

Ванесса сделала большой глоток чая.

– Все остальные ждут, когда я буду готова?

– Не совсем. Сундуки уже погружены в карету для слуг, но вашу карету довольно тщательно обыскивают два или три дюжих лакея. Может, карета его светлости повреждена?

Более вероятно, что карета его светлости сломается, благодаря чьим-то старанием его убить… вместе с ним и ее, и маму, поскольку они тоже будут в этой карете. Это сразу отрезвило Ванессу. Что бы ни происходило с семьей вдовствующей герцогини, это могло повлиять и на нее. Она не подумала об этом прошлой ночью, когда ей рассказывали обо всех несчастьях и убийствах.

Бриджет посмотрела на карманные часы, которые Ванесса купила ей в прошлом году.

– Госпожа, теперь у вас осталось пятьдесят минут, чтобы собраться. Ну, плюс-минус.

– О, хорошо. – Взяв кусочек тоста, намазанного маслом, она прожевала его и направилась в свою спальню, а горничная последовала за ней с подносом.

Неудивительно, что ее одежда уже была разложена на кровати. Ей никогда не приходилось жаловаться на Бриджет. Она всегда была готова к любым неожиданностям.

Имея в запасе десять минут, юная герцогиня спускалась по лестнице, натягивая синие перчатки и завязывая шляпку такого же синего цвета с алой каймой. Это был ее любимый комплект из приданого, которое Грей настоял купить ей в качестве свадебного подарка: простое синее дорожное платье, накидка из алой шерсти, подбитая белым мехом, белая меховая муфта, а еще шляпка и перчатки в тон.

Когда Ванесса вышла из дверей, Шеридан оторвался от разговора с одним из лакеев, и в его глазах она безошибочно прочла восхищение. Это согрело ее гораздо лучше, чем подбитая мехом шерстяная накидка. Особенно когда он помог ей сесть в экипаж, отказываясь отпускать ее руку, пока ему не представится возможность поцеловать ее.

Девушка с трудом сглотнула. Она надеялась, его поведение указывает на то, что между ними не все так плохо. Но она еще не была готова простить его. Прежде чем это произойдет, ей нужно, чтобы он ответил на несколько вопросов.

Прежде чем она успела задать хотя бы один, ее новоиспеченный муж шагнул в сторону, чтобы видеть лестницу наверх, и сказал:

– Ваша матушка опаздывает.

Ванесса кивнула.

– Боюсь, это типично для нее. Нам остается только надеяться, что не придется часто путешествовать вместе с ней.

Он мрачно посмотрел на часы.

– Надеюсь, вы хорошо выспались? – Он перевел взгляд на нее и перестал хмуриться. – Сегодня утром вы определенно хорошо выглядите.

– О, спасибо. Я действительно очень хорошо выспалась. – Она поправила накидку. – У вас очень удобная кровать.

Он наклонился в открытую дверцу кареты.

– И мне было очень приятно видеть вас в ней, – сказал он низким рокочущим голосом, от которого Ванесса заерзала на месте, вспоминая их чудесную возню в ее постели прошлой ночью. Хотя и недоумевала, почему он не пытался проделать то же самое, пока она была в его комнате.

– Спасибо, что уложили меня в кровать, – сказала она мужу.

– Вам надо благодарить за это мою матушку больше, чем меня. Я даже не заметил, что вы лежите на собственной крови.

– Честно говоря, я тоже не заметила. И все же я смутно помню, как вы переложили меня в свою постель.

Он пристально посмотрел на нее.

– Я думал, вы спите.

– На самом деле не совсем. Я проснулась лишь настолько, чтобы понять, что меня несет кто-то, кто пахнет как вы. – Она бросила на него печальный взгляд. – У вас очень характерный аромат.

– А-а.

– И мне жаль, что я напилась. Обычно я вообще не пью крепкие напитки.

Он усмехнулся.

– Я так и понял.

– Я просто была расстроена, что…

– Знаю. Вы имели на это право. И я уверен, у вас есть еще вопросы. Но мы должны обсудить их наедине сегодня вечером в гостинице, в которой остановимся в Кембридже. – Он кивнул в ту сторону, где ее мать спускалась по ступенькам, отчитывая на ходу какую-то бедную служанку.

Ванесса вздохнула, жалея, что у нее нет больше времени. Но она хотела прояснить один момент прежде, чем они отправятся в путь, нечто, что, как она думала – или, скорее, надеялась – ей могло присниться.

– Кто такая Хелен?

Потрясенное выражение его лица подсказало – ей это не приснилось.

– Мы… об этом тоже поговорим сегодня вечером.

– Она ведь не ваша любовница, нет?

– О боже, нет. – Он понизил голос. – Я же говорил вам. У меня ее никогда не было.

– Не было чего? – спросила мама, подходя к нему.

Когда Шеридан напрягся, Ванесса сказала:

– Домашнего животного. Я говорила ему, что нам нужно завести пуделя.

Он бросил на нее понимающий взгляд, помогая леди Юстас сесть в карету.

– А я сказал вашей дочери, что если мы и заведем собаку – а я вовсе не против, – то это будет не пудель.

Мать уселась на сиденье рядом с Ванессой, лицом вперед, как и подобает женщинам, путешествующим в карете с мужчинами.

– Не могу представить, герцог, зачем вам в доме одно из этих мерзких созданий. В мой дом я их никогда не допускала.

Шеридан обменялся сочувствующим взглядом с Ванессой, усаживаясь прямо напротив нее.

– Собаку, леди Юстас? Или пуделя?

– Обоих. – Мама Ванессы покачала головой. – Если вы заведете собаку, то вскоре обнаружите, что с ней слишком хлопотно.

Ванесса проигнорировала свою мать.

– А какую породу вы предпочитаете, Шеридан?

– Сеттера. Я люблю сеттеров. В детстве у нас их было двое.

– О, я забыла об этом. – Ванесса отважилась улыбнуться. – Грей говорил мне, что ему пришлось оставить своих сеттеров дома. Получается, вы унаследовали их.

Герцог кивнул.

– Они умерли лет через пять после того, как он уехал. Но до тех пор они были моими постоянными спутниками.

– А других вы не заводили?

– Нет. Моя матушка, в основном, согласна с вашей во мнении о том, что от собак много грязи. Поэтому у нее была кошка. Они все время умываются.

– О, я обожаю кошек! – Ванессе всегда хотелось завести кошку. Но леди Юстас запрещала ей даже это. Никаких животных.

Теперь же, будучи замужней женщиной, она может заводить любых животных, каких захочет. Как это до сих пор не приходило ей в голову. Однако сначала ей придется посоветоваться с Шериданом, а это было ненамного лучше, чем принимать все решения через отца, мать или опекуна. Воистину, когда женщины получают желаемое, они не обретают всего, чего хотели.

На этом разговор прервался. Пока Шеридан наблюдал за дамами, словно пытаясь придумать, с чего начать допрос, Ванесса отвернулась и стала смотреть в окно кареты на очаровательный пейзаж. Она понимала: им нужно убедить матушку рассказать, где она была во время тех двух вечеринок, но у девушки к этому не лежало сердце.

Прошлой ночью ей надо было задать свои вопросы. Возможно, тогда, когда она почувствовала на себе взгляд Шеридана, словно он раздумывал, не разбудить ли ее. Но тогда она была не в настроении. Усталость взяла верх, да и бесконечные разговоры о том, что он от нее скрывал, порядком утомили. Ванессе нужно было время, чтобы подумать, что сказать мужу об огромной тайне, которую он скрывал от нее. Ведь мама могла оказаться убийцей, а Шеридан, возможно, был тем, кто заманил ее в ловушку, чтобы заставить признаться. Еще нужно спросить, утаивает ли он что-то еще. В конце концов, ей придется задать свои вопросы хотя бы для того, чтобы развеять страхи.

Но сейчас, находясь в одной карете с мамой, она была вынуждена отложить расспросы. Все равно у леди Юстас была привычка переводить любой разговор на себя.

– Не понимаю, зачем нам так спешно покидать поместье, – произнесла мама своим самым капризным голосом. – Армитидж-Холл – очень впечатляющая резиденция. Уверена, он станет еще более привлекательным, если кое-что улучшить.

– Единственные улучшения, которые я собираюсь сделать в настоящее время, будут касаться коттеджей моих арендаторов, – резко ответил Шеридан. – Мои арендаторы… наши арендаторы уже очень долго ждут, пока их лендлорд сделает столь необходимый ремонт.

– Полагаю, вы используете для этого приданое моей дочери. – Леди Юстас фыркнула. – Хотя можно было бы подумать, что вы в первую очередь захотите улучшить свой собственный дом, а не спускать деньги на…

– Я согласна с мужем, – вмешалась Ванесса. – Арендаторы – это основа любого землевладения, и поэтому они заслуживают нашей заботы. – Осознав, что это прозвучало резко, Ванесса добавила: – Кроме того, мама, вам же не понравилось бы, если бы для развлечений вам осталась только такая маленькая деревушка, как Сэнфорт. К сожалению, день святого Брайса уже прошел, и вы даже не сможете увидеть бег быка.

Шеридан тепло улыбнулся Ванессе.

– Даже я еще не видел бег быка, а ведь я живу здесь. Опять же, в прошлом году я был в трауре и не мог посещать такие развлечения, а в этом году я был в Лондоне.

Ванесса отважилась улыбнуться в ответ, прежде чем повернулась к матери.

– Где и вы обычно предпочитаете находиться, мама. Я не могу представить, почему вы хотите оставаться в этом скучном старом поместье.

Шеридан, очевидно, уловил сарказм в ее словах и поджал губы, как будто пытался не рассмеяться. Единственная причина, почему леди Юстас спешно увозили из Армитидж-Холла, заключалась в том, чтобы помешать ей возобновить битву с вдовствующей герцогиней.

К счастью, леди Юстас об этом не догадывалась.

– В твоих словах есть резон, моя дорогая. Хотя мне будет трудно находиться в городе без тебя. – Мама вытащила носовой платок, дабы промокнуть свои абсолютно сухие глаза. – Я буду так по тебе скучать! Хотя, конечно, в Лондоне есть больше возможностей для развлечения, что толку в них, если я вынуждена посещать их в одиночку? Теперь, когда ты замужем, мы должны ходить на них втроем.

«Боже, помоги». Последнее, что нужно Ванессе, это чтобы ее мать превратила ее брак в клуб, в который она может вступить.

Как раз в тот момент, когда Ванесса лихорадочно искала способ обескуражить мать, Шеридан подмигнул ей:

– К сожалению, мы с Ванессой не можем долго оставаться в городе. Несколько дней, не больше.

Как умно с его стороны, что он с такой готовностью вмешался. В некоторых аспектах он оказался хорошим мужем и, по-видимому, был более чем способен справиться с ее матерью. Это само по себе искусство.

– После того, как я встречусь с Бонэмом, – продолжил Шеридан, – мы вернемся в Армитидж-Холл, чтобы приступить к тем улучшениям, о которых я говорил. Боюсь, вам придется рассчитывать на кого-нибудь из ваших друзей, кто будет сопровождать вас в разных местах. Или на вашего брата.

– Ной? Полагаю, он будет этому рад. Он собирается остаться с вашей семьей в поместье, пока они завтра не уедут в город. И кстати, о вашем поместье, я надеюсь, вы собираетесь улучшить и свои конюшни. Там ведь даже не хватает хороших лошадей для верховой езды. – Она бросила на Шеридана жеманный взгляд. – Герцог, вам придется это немедленно исправить.

Промелькнувшую на его лице боль было трудно не заметить, но он быстро замаскировал ее.

– Надеюсь, мне скоро это удастся. – Теперь он смотрел на тещу с интересом. – Вы ездите верхом, леди Юстас?

Мать Ванессы по-детски рассмеялась.

– Ну, конечно! В юности я была довольно хорошей наездницей.

Он кивнул.

– Кажется, моя матушка упоминала об этом. Она говорила, как прекрасно вы держались в седле, когда были на домашней вечеринке в Каримонте по случаю крестин Грея, много лет назад.

– Неужели? Как мило с ее стороны. – Ее слова сочились презрением. – Но она, должно быть, забыла, что видела меня верхом только в первый день, когда мы все отправились на экскурсию по поместью. Выскочил заяц и напугал мою лошадь, а та сбросила меня.

Леди Юстас описывала это событие, жестикулируя и размахивая платком при каждом движении.

– Моя нога ударилась о камень и была в таком состоянии, что до конца визита я не могла ею даже пошевелить. Все оставшееся время я провела у камина, положив ногу на подушку. Ну, то есть все оставшееся время до трагедии.

Взгляд Шеридана метнулся к Ванессе, и между ними промелькнуло невысказанное послание. Ее мать не могла быть той, кто отравил отца Грея. Конечно, им придется подтвердить слова леди Юстас у слуг в Каримонте и, возможно, у вдовствующей герцогини, которая должна бы помнить об этом. Но леди Юстас пребывала в блаженном неведении о том, что только что вычеркнула себя из списка подозреваемых в убийстве отца Грея.

Ванессу охватило облегчение. «О, хвала небесам, это не мама!» Мать, может, и выводила ее из себя, но девушка не хотела ее терять. Кроме того, если бы мама оказалась убийцей, Ванесса никогда больше не смогла бы смотреть в лицо Грею.

В то же время оправдание мамы означало, что они с Шериданом поженились напрасно. «Вдруг он расстроится из-за этого? Может, пожалеет, что вообще связался со мной? Если бы не согласился на просьбу Грея допросить матушку, Шеридан не смог бы ни флиртовать со мной, ни целовать меня, ни…»

«Моя жена… моя герцогиня… моя богиня…»

«Конечно же, эти слова не были полной ложью, ведь так?» Должен же он был испытывать к ней хоть какую-то привязанность, раз посвятил ее в супружеские отношения с такой любовью и заботой.

Как же она жалела, что еще не задала ему вопрос, на который ей так нужен был ответ. Ведь теперь у нее впереди целый день, чтобы обдумывать это, прежде чем она действительно сможет спросить его. А рядом с матерью этот день обязательно будет достаточно долгим.

К тому времени когда они добрались до Кембриджа, Шеридан все больше беспокоился. Просто чтобы убедиться, что леди Юстас не причастна к убийствам, он спросил ее, какой была вторая домашняя вечеринка. Она рассказала о захватывающих любительских спектаклях, которые устраивались, чтобы развлечь ее подругу Лидию во время родов. После вопроса о слугах она высмеяла его. Кого волнует, какие там были слуги?

Его и его семью это волновало. Но этот вопрос придется оставить Ванессе. Он не хотел раскрывать карты, а его жена сможет расспросить свою мать более естественно.

И все же он был совершенно уверен, что леди Юстас не совершала ни одного из этих убийств. Ванесса была права – ее мать, возможно, и была жестокой, но у нее недоставало амбиций для такого изощренного злодейства. И у нее действительно не было для этого никакого мотива.

Оказавшись в гостинице, леди Юстас была более чем готова удалиться отдыхать, предварительно попросив принести поднос в ее комнату, разумеется, благодаря любезности его светлости.

Шеридан заплатил бы и за пятьдесят подносов, если бы это означало, что ему не придется больше ни минуты проводить в присутствии этой женщины. Конечно, теперь герцогу предстояло встретиться лицом к лицу со своей молодой женой и объяснить, почему он ее обманул… если он вообще сможет сделать это для нее. Он совсем не был в этом уверен.

Но придется попытаться. Просто наблюдая, как жена снимает красную накидку, открывая платье из прозрачного муслина, достаточно тонкого, чтобы скользить по изгибам ее тела, ему захотелось сорвать его с нее, дабы сполна насладиться ее телом. Сегодня ночью он собирался снова овладеть ею и предполагал, что она захочет того же. Каким-то образом он должен был убедить ее, что из них может получиться отличная пара, несмотря на их непростое начало.

К счастью, его репутация в этой гостинице в Кембридже все еще была на высоте – их жилье было хорошо обставлено, с каминами в обеих комнатах номера для него и Ванессы. В одной из них была спальня с большой двуспальной кроватью и большим количеством места для двух небольших сундуков, которые они привезли с собой, с вещами, необходимыми в путешествии. Вторая представляла собой что-то вроде гостиной, в которой стояли не только диван с приставным столиком, но и обеденный стол с четырьмя крепкими старомодными стульями.

Вскоре принесли ужин – сытное рагу из баранины, грибов, картофеля и моркови с бутылкой мадеры. Но когда они сели за стол, Шеридан заметил, что Ванесса только ковыряет еду и совсем не пьет вино.

– Вы не голодны? – спросил он. – За ленчем вы почти ничего не ели.

– Мне нужно у вас кое-что спросить. – Она подняла на него глаза. – И я хочу, чтобы вы сказали мне правду, не важно, насколько сильно, по-вашему, это может причинить мне боль.

«Черт. Это прозвучало совсем не хорошо».

– Спрашивайте.

– Если бы не необходимость допросить маму для вашего семейного расследования, вы бы предложили ухаживать за мной, чтобы заставить мистера Джанкера ревновать?

«Предоставь Ванессе разобраться в ситуации».

Несмотря на ее просьбу, он колебался, не солгать ли ему. Но пора уже перестать скрывать правду от жены.

– Нет, не предложил бы.

По выражению ее лица было трудно что-либо понять. Это ранило ее? Она расстроена? Или испытала облегчение? Он не мог понять. Потом он заметил, как она водит пальцем по ручке своей вилки взад-вперед, снова и снова, как будто пытается скрыть от него свои чувства.

Это словно перевернуло что-то внутри него.

– Но это не означает, что я недоволен тем, как все обернулось, тем, что вы стали моей женой. Я ни в коем случае не разочарован. И вы мне определенно нравитесь.

Ванесса посмотрела ему прямо в глаза.

– Этого недостаточно, чтобы вы ухаживали за мной по собственной воле.

Шеридан напрягся.

– Вероятно, нет.

– Знаете, вы могли бы пойти совершенно другим путем в осуществлении своего плана и рассказать мне, чего вы добивались от матушки. Я бы помогла вам вытянуть из нее правду, и вся эта история с ухаживанием была бы нужна просто для того, чтобы отвести подозрения мамы.

Он усмехнулся в ответ на это.

– Вы говорите, что помогли бы мне определить, виновна ли ваша мать в убийстве?

– Клянусь, я бы сделала все, что вам нужно, хотя бы для того, чтобы доказать мамину невиновность.

– И как я мог бы быть уверен, что вы не расскажете ей о наших подозрениях?

Ванесса поморщилась.

– Полагаю, вы бы не могли. Но, мне кажется, Грей должен был бы знать. Грею надо было напрямую обратиться ко мне за помощью. Ему я бы обязательно помогла, если бы он попросил. – Теперь Шеридан услышал в ее голосе намек на предательство. Похоже, именно в этом крылась причина ее огорчения. – Но никто не попросил меня. Вместо этого…

– Знаю. Грей просто передал все это дело мне. – Грей, ее старший брат. Тот, кого она нежно любила. Неудивительно, что она чувствовала себя преданной. – И я вмешался и сам обо всем позаботился.

– При этом позволяя мне думать, будто вы хотели защитить меня от мистера Джанкера.

Это вывело его из себя.

– Я действительно хотел защитить вас от него. Было ясно, что вы от него без ума, а он был заинтересован только в том, чтобы пофлиртовать с вами.

– Это было ясно, да? – холодно спросила она.

Он предпочел проигнорировать эту странную реакцию.

– Понимаю, я позволил этой уловке продолжаться слишком долго. Моя матушка говорит, мне надо было рассказать вам все на неделе перед нашей свадьбой, что следовало дать вам шанс…

– Отказаться выходить за вас? – Она сделала маленький глоток вина. – Возможно, я бы и воспользовалась этим шансом, но главным образом потому, что никогда не желала бы выйти за мужчину, который чувствует себя вынужденным жениться, из-за денег или по какой-либо другой причине.

Он не знал почему, но это разозлило его.

– Давайте проясним одну вещь. Я женился на вас не из-за денег. Я женился на вас, потому что… действовал согласно своим физическим желаниям и тем самым поставил вас в трудное положение. – Он поднялся и стал ходить по комнате. – Я знаю, что должен делать джентльмен, когда уничтожает репутацию женщины, пусть и непреднамеренно, а в душе я джентльмен. – Он остановился, чтобы посмотреть на нее. – Наверное, мне следует уточнить. Я джентльмен всегда, за исключением тех случаев, когда я рядом с вами. Тогда я теряю всякий рассудок.

«Боже, не следовало признаваться в этом, особенно ей».

Выражение ее лица смягчилось. Почему, он не знал. Она ведь была влюблена в Джанкера, не так ли?

Он уже собирался спросить ее, когда она спросила:

– Вам не нужно мое приданое?

Ванесса была прямолинейна – в этом надо отдать ей должное.

– Я не говорил этого. Оно, конечно, поможет делу. К несчастью, мне нужно гораздо больше денег, чем, наверное, может обеспечить приданое большинства женщин.

– И уж точно не мое.

– Ванесса, я не…

– Все в порядке. Я понимаю.

– Это не то, что вы думаете.

– Что не то? Вы были вынуждены жениться на мне? А со временем это будет раздражать вас?

– Ни в коем случае, – твердо сказал Шеридан. – Мне достаточно моего влечения к вам.

– Это сейчас. – Она вздохнула. – Но кто знает, будет ли вам этого достаточно потом? Со временем моя внешность поблекнет.

– Вы не понимаете. Я не лгал, когда говорил, что предпочел бы не жениться, если бы мог.

Она сделала пару глубоких вдохов.

– Из-за Хелен?

Шеридан колебался, стоит ли признаваться в этом. Но он обещал ей рассказать правду. А она заслуживает услышать ее.

– Да, – тихо сказал он. – Из-за Хелен.