Ванесса никогда не видела такого бесстыдного мужчину. Неужели все мужчины так охотно раздеваются перед дамой? Она чувствовала себя необычно, лежа перед ним обнаженной, с жемчугами на шее и запястьях, которые, словно цепи, обозначали, что она принадлежит ему навеки.

То, как он смотрел на нее, снимая баньян и туфли, тоже не помогало. Его глаза, голодные и горячие, пожирали ее. Дикий трепет пронзил ее при мысли о том, как он овладевает ею. Хотя она и не была уверена, что знает, что значит «овладеть». Вдруг она выставит себя дурочкой из-за своего невежества?

Галстук Шеридан снял задолго до того, как вошел в ее спальню, дразня ее видом обнаженной шеи над почти застегнутой рубашкой. Теперь он расстегнул оставшиеся пуговицы и стянул рубашку, обнажив всю верхнюю часть тела во всей его плотской красе.

«О небеса, какое зрелище!» Плечи, которые, как она предполагала, увеличивались за счет одежды, были полностью его – такие же широкие, как ей казалось. А его грудь… Единственная обнаженная грудь, которую Ванесса когда-либо видела, была на мраморной статуе Адониса, так что от вида настоящего мужчины захватывало дух. Грудь Шеридана не только выглядела такой же мускулистой, как у Адониса, но и имела то, чего не хватало статуе. Например, соски. Кто знал, что они есть и у женщин, и у мужчин? Более того, на груди Шеридана были волосы вокруг сосков, тугие завитки на тон темнее, чем волосы на голове.

Ей до боли хотелось прикоснуться к нему – к соскам и волосам. Словно прочитав ее мысли, он подошел к кровати и положил ее руку на свою мускулистую грудь. Девушка сразу же начала ее гладить. Какая же она приятная, словно бархат на камне. Чем дольше она гладила, тем быстрее грудь поднималась и опускалась в такт его учащенному дыханию.

Она возбуждала его. Это, безусловно, обнадеживало. А также побудило ее сесть и обхватить обеими руками его удивительно отзывчивое тело.

Когда Ванесса скользнула руками вниз, чтобы погладить его плоский живот, он застонал.

– Если вы надеетесь заставить меня умолять, моя герцогиня, то вы двигаетесь в правильном направлении.

– Правда? – дразня спросила она, прежде чем до нее дошло, как он назвал ее. «Моя герцогиня». В этом был приятный привкус постоянства. Затем она заметила, что что-то вздулось у него на брюках. – О боже! Я тогда и правда причинила вам боль.

– Так выглядит мужчина, когда он возбужден. – Он начал расстегивать пуговицы на брюках. – Вот, я покажу вам.

Она оттолкнула его руки, шокированная собственной дерзостью.

– Позвольте мне сделать это.

Шеридан издал гортанный смешок.

– Почему нет? Мне следовало бы догадаться, что в постели вы будете жадной до удовольствий мисс.

– Мне просто любопытно. Вам следовало этого ожидать. Я же никогда раньше не была с мужчиной. Во всяком случае, вот так. – Она расстегнула его брюки только для того, чтобы обнаружить, что под ними находятся еще одни. – Что это?

– А это, милая, то, что мужчина снимает сам, прежде чем взорваться… э-э… и сделать то, о чем он потом почти наверняка пожалеет. – Он расстегнул нижнее белье и стянул с себя оба комплекта брюк, оставшись совершенно обнаженным.

И перед ее глазами оказалась нижняя часть его тела. Особенно впечатляюще выглядел толстый брусок плоти, торчащий из зарослей волос у него между ног.

– Боже, помоги мне… Ванесса, – хрипло произнес он, – если вы не перестанете пялиться на мой член, я могу опозориться.

– Ваш член? – Она посмотрела на него снизу вверх, удивляясь, как он может опозориться, ведь его лицо даже не покраснело. – Подождите, это что, как гульфик в театре? Только больше? И более… выступающий?

– Потрогайте его, – выдавил он. – Я хочу, чтобы вы прикасались ко мне.

Девушка сделала, как он просил, проведя пальцем по всей длине. Это, кажется, только раззадорило его, потому что он схватил ее руку и обхватил ею член.

– Делайте вот так.

Его рука поверх ее гладила член, который буквально двигался в ее кулаке. «Как интересно!» Но она успела погладить его всего несколько раз – восхищаясь гладкой текстурой и темно-красным оттенком, – прежде чем Шеридан пробормотал что-то похожее на ругательство и оттолкнул ее руку.

Затем он уложил жену обратно на кровать так, чтобы она оказалась с раздвинутыми ногами, а он стоял на коленях между ними, при этом его напряженная плоть покачивалась в опасной близости от ее интимных мест.

Возможно, это было сделано намеренно.

– О-о! – Он что, собирается воткнуть в нее свою твердую плоть? Это напомнило ей… – Мама же говорила мне одну вещь – лишение девственности причинит боль.

– Нет, если я буду осторожен, – выдавил он. – А я обещаю, что буду осторожен. Милая, в моих руках вы в безопасности.

– Как скажете. – Тем временем ее разум производил подсчеты, по которым выходило, что он слишком большой, чтобы поместиться внутри нее. Но как такое может быть? Женщины же все время этим занимаются. Стали бы они это делать, если бы каждый раз было больно?

Возможно. Бог свидетель, женщины делают для мужчин и другие вещи, которые причиняют им боль. Например, рожают детей.

Должно быть, он заметил ее настороженность, потому что наклонился, чтобы поцеловать ее, зажав свой твердый член между ее животом и своим. Она сразу же расслабилась. Ей нравилось целовать его. Каждый раз, когда он погружался языком в ее рот, у нее кружилась голова. Немного погодя он опустился ниже, чтобы пососать ее грудь, что оказалось даже более возбуждающим. Она обхватила его за плечи, дабы удержать его, сохранив такое неожиданно восхитительное ощущение. Ванесса хотела, чтобы он был ближе, ей нужно было испытать больше ощущений, которые он вызывал не только в ее груди, но и в других местах – в животе и между ног.

А эти постельные занятия явно имели свои преимущества. Неудивительно, что были женщины, делающие это за плату – они получали и удовольствие, и деньги.

Следующее, что она осознала, – это то, что рука Шеридана оказалась у нее между ног, лаская самые интимные места. Ее интимные места! Да она сама едва прикасалась к ним, и тут вдруг он гладит и дразнит их…

«Боже милостивый, как чудесно!» Он понимающе смотрел на жену, хотя его дыхание было прерывистым, это возбуждало ее почти так же сильно, как и его ласки. Ведь это означало, что он жаждал ее прикосновений, жаждал внимания, возможно, даже нуждался в ней для чего-то большего.

Ванесса могла только надеяться на это. Он тоже был ей нужен. Отчаянно. Она не хотела этого, но, очевидно, не могла остановиться. Ей лучше быть осторожной. Иначе она окажется именно там, где поклялась себе никогда не оказываться – во власти человека, который ее не любит.

Хотя, похоже, ему определенно нравилось разжигать в ней желание.

– Вам это нравится, не так ли? – спросил он с оттенком триумфа в голосе.

– Да. – Она слегка заерзала, когда он продолжил ласкать ее самым удивительным образом.

Его дыхание стало затрудненным. Он скользнул в нее пальцем, и она чуть не подскочила на кровати в нетерпении.

– Вы такая влажная для меня, моя милая женушка. Горячая, влажная и чудесная. – Он наклонился ближе, чтобы прошептать: – Мне нравится смотреть, как вы раскрываетесь в моих руках.

– Это то, что я делаю? Так это вот так делается?

Он нахмурился.

– Делается что?

Теперь в ней были уже два его пальца, и это было просто восхитительно.

– Ну, вы знаете. Лишение девственности. – Если это оно, то это было совсем не больно, и даже было облегчением. Возможно, она ошиблась насчет того, что он собирался проделать своим возбужденным членом.

Ему удалось усмехнуться.

– О нет, шалунья. Мы только начали. Будет еще больше. Гораздо больше. – На его челюсти задергался мускул, как будто он сдерживал себя от… чего-то. – Позвольте, я покажу вам.

«О боже! Звучит тревожно».

Когда она напряглась, он сказал:

– Доверьтесь мне. Клянусь, я постараюсь облегчить это вам настолько, насколько смогу, хорошо?

Она кивнула, хотя ей совсем не понравилось это «насколько смогу».

– Если вы захотите сделать паузу или остановиться в любой момент, скажите только слово. – Шеридан навис над ней, каким-то образом одновременно радуя и настораживая своим присутствием. – Мне не нравится начинать этот брак с того, что вы боитесь меня. – Он заставил себя улыбнуться. – И я не такой уж ужасный, как и это все, не так ли?

Ванесса посмотрела ему прямо в глаза.

– Я и раньше никогда так о вас не думала. – Она вздернула подбородок. – Но внешность бывает обманчива.

По какой-то причине это рассмешило его, хотя смех прозвучал напряженно.

– Дайте мне шанс, Ванесса, – прошептал он. – Вы поймете, что внешность действительно обманчива. Но не в том смысле, в каком вы думаете. Просто держитесь за меня.

И она это сделала, обхватив руками его шею.

Он убрал руку из ее промежности, чтобы взять свой член и направить его в то же место, где только что были его пальцы. И когда он медленно ввел в нее свою твердую плоть, она обнаружила, что это было не так страшно, как она ожидала.

Судя по напряженному выражению лица Шеридана, он находил это более пугающим, чем она.

А потом он начал двигаться. Вперед и назад медленными нежными толчками, призванными соблазнять. Его глаза были закрыты, и она тоже закрыла свои. Так стало гораздо лучше. Вместо того чтобы тревожиться о том, что должно произойти, она расслабилась и позволила движению, которое он начал, увлечь ее за собой, как лист, плывущий по течению реки.

Быть соединенной с ним таким образом было странно – и совершенно неожиданно, – но в то же время это было истинное наслаждение. Это сделало их единым целым. Мужем и женой. Осуществилось все, что она надеялась получить от него.

Ну, не совсем все, но сейчас она не хотела об этом думать.

– Лучше? – Его голос был грубым и хриплым, как будто он с трудом мог продолжать.

Или, может быть, с трудом мог продолжать медленно? Она не знала.

– Да. – Внизу у нее нарастало тепло и какое-то покалывание. Это было довольно приятно. Она даже находила это ощущение наполненности приятным… когда не испытывала дискомфорта. – Ну, в основном лучше, да.

– Обхвати меня ногами за талию и сцепи лодыжки вместе, – сказал он.

В обычной ситуации Ванесса бы возмутилась по поводу приказного тона, но тут он был главным, поскольку она абсолютно не понимала, что делает. Она изменила позу, как он велел, и покалывание мгновенно превратилось во что-то безумно приятное.

– О! – воскликнула она, ее глаза широко распахнулись. – О боже. Это… так… немного лучше…

Он тихонько усмехнулся.

– Я тоже так думал.

Теперь он принадлежал ей. Окончательно. Ее муж. И они могут вместе делать это всякий раз, когда захотят. Она улыбнулась ему, лаская руками его кудрявые волосы.

Издав стон, он наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Ах, Ванесса. Ты погубишь меня. И сейчас мне… все равно. Пока я могу делать это… с тобой.

«Погубишь меня». Эти слова должны были ранить. Но вместо этого они заставили ее ликовать. Он не был неуязвим перед ней. И это было намного лучше, чем она ожидала.

Теперь он начал входить в нее быстрее, его глаза, словно языки пламени, воспламеняли ее сверху, в то время как член воспламенял ее снизу.

– О, Шеридан, – простонала она. – Мой дорогой муж. Вы… изумительны.

– Так же… как… и вы… – прошептал он.

Теперь она была листком, который несло течением реки, все быстрее и быстрее по мере того, как он все быстрее входил в нее. Руки Ванессы скользнули вниз и обхватили его удивительно широкие и мускулистые плечи, за которые она держалась изо всех сил. Что-то должно было произойти – она чувствовала это где-то внизу, – и чем сильнее она прижималась к мужу, тем скорее, казалось, это приближалось. Кровь стучала у нее в ушах, как река, несущаяся к обрыву, и она просто позволила этому… случиться.

– Моя жена… – смог выдавить он. – Моя герцогиня… моя богиня.

Эти слова подтолкнули ее к краю пропасти, заставляя падать, падать в бурлящие воды внизу. И когда она нырнула под воду, ее тело затряслось, и она упала на спину почти без чувств, когда он с силой вошел в нее и издал хриплый крик.

Это было восхитительно.

Шеридан лежал на боку рядом с молодой женой и пытался привести свои чувства в некое подобие порядка. «Черт возьми, неужели я назвал ее своей богиней?» Он не ожидал, что настолько сойдет с ума.

Он не ожидал ее.

Теперь, когда она свернулась калачиком у него под боком с закрытыми глазами, с натянутым под мышки одеялом и довольной улыбкой на лице, он мог думать лишь о том, как прекрасно она выглядит – с рассыпавшимися по плечам локонами цвета воронова крыла и сияющей алебастровой кожей.

Или, возможно, последняя часть была плодом его воображения, вызванного лихорадкой в мозгу, возникавшей всякий раз, когда он был рядом с ней. На ней все еще были его жемчуга, и это заставляло его сердце биться чаще. Честно говоря, все в ней возбуждало его.

Шеридан усмехнулся при мысли о том, как она настояла, чтобы он разделся у нее на глазах, прямо посреди его грандиозного соблазнения. Вот это определенно возбудило его. Чувствовать, как она смотрит на него с таким восхищением…

«Боже милостивый!» Каждый раз, когда он оборачивался, она говорила или делала что-то завораживающее. А еще постоянно удивляла его.

Теперь Шеридан понимал, что имело в виду общество, когда называло женщину бриллиантом чистой воды. У Ванессы было больше граней, чем у любого тонко ограненного драгоценного камня, и каждое мгновение, проведенное вместе, открывало новую грань. Он задумался, сколько времени понадобится, чтобы обнаружить их все. Даже сейчас ее поза, открывала ему новые изгибы, нежные места, еще не тронутые его прикосновениями. На их изучение ушла бы целая жизнь.

Герцог сел, раздосадованный на самого себя. Он становится самым сентиментальным парнем на свете. Ей не нужно было обводить его вокруг пальца. Он сделал это за нее.

Ванесса открыла глаза, лицо ее было сонным.

– Мне нужно попросить вас об одолжении.

– О каком одолжении? – подозрительно спросил он. Учитывая то, как он относился к ней, если бы она попросила у него луну, он, вероятно, попытался бы украсть ее с неба.

Озабоченно нахмурив брови, она положила ему руку на грудь.

– Как вы думаете, вы могли бы… ну… пообещать мне никогда не делать с другой женщиной то, что мы недавно делали вместе? – Она бросила на него быстрый проницательный взгляд. – Что, пока я жива, у вас не будет любовниц?

Эта просьба застала его врасплох. Зачем ему любовница? Ванессы ему более чем достаточно.

– Никаких любовниц. Я обещаю. – Когда ее лицо просветлело от облегчения, он добавил: – А вы пообещаете то же самое?

Она заморгала.

– Конечно. Обещаю никогда не заводить любовницу. – Тут Ванесса весело рассмеялась, немного разрядив возникшую между ними напряженность.

– Очень забавно, шалунья. – Он приподнял ее подбородок одним пальцем. – Позже я за это с вами разберусь.

– О, я очень на это надеюсь. Только позаботьтесь, чтобы это было что-то удивительно порочное. Я только сейчас поняла – мне нравится быть порочной. По крайней мере, с вами.

Когда его кровь снова забурлила, он заставил себя бросить на нее строгий взгляд.

– Вы уходите от темы. – Не говоря уже о том, что снова возбуждала его, либо невольно, либо, что более вероятно, чертовски сознательно. – Вы обещаете мне, что никогда не заведете любовника? Особенно Джанкера.

Ее взгляд затуманился.

– Никаких любовников. И уж точно не мистера Джанкера. Обещаю.

Жена что-то скрывала от него, но он не мог понять, что именно. До этого момента она была целомудренной, и это все, что он мог знать.

Ни одна женщина не смогла бы так убедительно притвориться невинной. Она искренне восхищалась каждым новым аспектом супружеских отношений. И все же это не обязательно означало, что у нее нет намерения искать встречи с Джанкером теперь, когда она знала, как вести себя в постели. Сама мысль о том, что она влюблена в этого надутого театрального повесу и, возможно, стремится быть с ним, разрывала его изнутри. И если Джанкер когда-нибудь попытается воспользоваться ее чувствами… Шеридан наверняка вызовет этого ублюдка на дуэль.

К счастью, Шеридан подозревал, что, какое бы оружие он ни выбрал – будь то пистолеты или шпаги, – он будет владеть им лучше Джанкера. В конце концов, Джанкер всю свою жизнь писал стихи и притворялся драматургом. А Шеридана же отец учил быть готовым ко всему – к празднику или к голоду, к миру или к революции. И как только Шеридан понял, что расследование, проводимое семьей, может подвергнуть их всех опасности, он добавил к своим занятиям уроки стрельбы.

Иногда единственный способ сохранить мир – это пригрозить насилием. Как говорил отец: «За мир приходится платить мечом». И Шеридан был бы более чем счастлив пронзить шпагой сердце Джанкера, если бы имел для этого повод.

В животе у него заурчало, и он осознал, что ничего не ел с самого завтрака. Вполне возможно, Ванесса тоже ничего не ела.

– Вы не голодны? – спросил он.

– Голодна, м-м-м. – Было все, что она ответила.

«Она засыпает!» Герцог не знал, обижаться ли ему на то, что он наскучил ей, или радоваться, что утомил ее своими ласками. Однако это была очень трудная неделя планирования и подготовки свадьбы. Его участие заключалось лишь во встречах с адвокатами. Это Ванесса, его беременная сестра, беременная невестка, еще не беременная невестка и стареющая мать сделали остальное. Наверное, ему не следует винить жену за усталость. Пожалуй, ему надо удивляться, что она не заснула еще до того, как он успел сделать ее своей.

Что ж, когда она проснется, он намеревался хоть чем-нибудь ее накормить. Можно было позвонить и вызвать слугу, но он предпочел бы сходить посмотреть, что осталось из еды со свадебного стола. Вероятно, что-то из холодных блюд все еще стояло на столах в его столовой, похожей на пещеру. Кроме того, он мог бы найти еще не открытую бутылку шампанского.

Надев шелковые панталоны, которые предпочитал носить под брюками, Шеридан облачился в оставшуюся одежду, добавив жилет и сюртук. Возможно, он выглядит немного взъерошенным, но, по крайней мере, перед дамами в доме он будет смотреться прилично, если случайно столкнется с кем-нибудь из них, хотя и искренне надеялся, что этого не случится.

Он задержался у кровати, чтобы накинуть одеяло на плечи жены, подавляя смех, когда она пробормотала что-то о вкусной еде и шампанском с устрицами, а затем направился вниз.

Разумеется, он сразу же наткнулся на Торна. Наверное, ему повезло, что с ним не было Хейвуда.

– Разве ты не должен сейчас наслаждаться своей супружеской постелью? – спросил Торн. В руках он держал тарелку, доверху наполненную едой.

– Я уже насладился ею, и очень старательно, спасибо. Ванесса сейчас спит, так что я решил спуститься сюда, чтобы перекусить. – С лукавой улыбкой он забрал тарелку у Торна. – С твоей стороны было очень любезно собрать немного еды для меня и моей молодой жены. Мы умираем с голоду.

– Я собрал это для мамы, – сказал Торн.

– Мама не сможет съесть это все, – парировал Шеридан. – К счастью, этого как раз достаточно для нас с Ванессой.

– Ты же сказал, что уже усыпил малышку своим искусным обольщением, – заметил Торн.

Шеридан откусил кусочек куриной ножки, лежавшей на самом верху тарелки.

– Джентльмен никогда не говорит о таких вещах.

– Тогда это значит «да».

– Нет! – Шеридан возвел глаза к небу. – Не то чтобы тебя это касалось, но моя жена изнурена моим «искусным соблазнением». Тебе не понять. Бедняжке Оливии приходится мириться с твоей неуклюжестью.

– Неуклюжестью! Да ты просто завидуешь моей превосходной технике.

– Едва ли. – Он откусил еще курицы. – И не называй мою жену малышкой. Она взрослая женщина, в чем я полностью убедился.

Шеридан услышал приглушенные голоса, доносившиеся из гостиной. Когда они с Ванессой удалились, все остальные все еще пили и ели в столовой.

– Что происходит?

– Мы проводим совещание, хотим оценить наш прогресс в расследовании. Мы не планировали беспокоить тебя, все-таки это твоя первая брачная ночь, но если ты хочешь принять участие…

– Конечно, я хочу принять участие. – Шеридан огляделся по сторонам и понизил голос. – А что остальные наши гости? Леди Юстас? Сэр Ной? Леди Норли и леди Хорнсби? – Он нахмурился. – Бонэм?

Торн принялся загибать пальцы.

– Леди Юстас ушла спать. Я так понимаю, она быстро устает. Сэр Ной отправился в Сэнфорт в надежде найти кого-нибудь из игроков в карты в ближайшей таверне, поскольку никто из нас не хотел присоединиться к нему за карточным столом. Бонэм вернулся в Лондон. Видимо, у него были дела, которые надо уладить, возможно для тебя. Леди Норли ушла читать в свою комнату, а леди Хорнсби уехала почти сразу после церемонии, чтобы вернуться в… где там она была на прошлой неделе? Разве ты не заметил, что ее не было на свадебном пиру?

– Если помнишь, в то время я был очень занят. И все же это любопытно, тебе не кажется?

– Определенно. Но допрашивать леди Хорнсби – задача Гвин, так что это не моя проблема.

– Твоя проблема заключается в том, чтобы расспросить тещу, – сказал Шеридан, – что, как я понимаю, тебе еще не удалось сделать. Удачи тебе.

Вместо того чтобы защищаться, Торн ухмыльнулся ему.

– У тебя проблема точно такая же. Посему и тебе удачи. Я в любом случае предпочел бы беседу с леди Норли, чем с леди Юстас. – Он приобнял Шеридана за плечи. – Ну, давай. Пойдем посмотрим, что выяснили остальные.

Как только они вошли в гостиную, со всех сторон посыпались комментарии. Братья изводили Шеридана за то, что он так скоро спустился вниз после того, как ушел в спальню со своей женой. Их жены закатывали глаза, качали головами и в целом делали вид, будто их мужья не были сборищем шутников и скоморохов.

Мама была единственной, кто сердито посмотрел на каждого из своих сыновей по очереди.

– Оставьте его в покое, вы все. Шеридан и Ванесса найдут свой путь, и не благодаря вам, мальчики.

Хейвуд рассмеялся.

– Мальчики! Мы взрослые женатые мужчины, мама. Кроме того, даже Святой Шеридан может вынести несколько шуточек в свою первую брачную ночь.

– «Шутки» означают, что ваши замечания должны быть забавны, – съязвил Шеридан, подходя к графину с бренди и оставляя свою тарелку ровно настолько, чтобы налить себе стакан. – Пока что я слышал только юношеское бахвальство.

После этого братья стали пытаться перещеголять друг друга в остроумных оскорблениях. Но это продолжалось недолго, потому что посреди комнаты появился двоюродный брат Шеридана Джошуа, который к тому же был майором Королевской морской пехоты и еще шурином Шеридана, и крикнул:

– Хватит! – Все умолкли, и Джошуа добавил: – Могу я напомнить, что у нас мало времени на разговоры? Сэр Ной может вернуться в любой момент, или кто-то из подозреваемых дам спустится, чтобы посмотреть, что тут за шум. Мы должны разобраться с этим, не привлекая их внимания. Понятно?

Его родственники пробормотали что-то о том, что понимают.

Тогда Джошуа обратился к Шеридану:

– Ты хочешь дождаться, пока твоя жена присоединится к нам для обсуждения расследования в отношении ее матери?

«Проклятье», – промелькнуло в голове у Шеридана.

Он неторопливо нашел стул рядом со столом, чтобы не держать тарелку и стакан на коленях.

– Да, Шеридан, ты этого хочешь? – самодовольно спросил Торн. – Или, может быть, ты на самом деле еще ничего не сказал Ванессе?

– Я только сегодня женился, – выдавил Шеридан. – У меня еще не было времени сказать ей.

Оливия пристально посмотрела на него.

– Торн рассказал мне даже еще до того, как мы обручились.

– Вы были влюблены. – Шеридан поставил тарелку на стол. – Это другое.

– Нет, не были, – возразил Торн. – Или, по крайней мере, мы не признавались в этом друг другу.

– Хотя, честно говоря, – сказала Оливия, – Торн как бы случайно проговорился о своих подозрениях – своих недоказанных подозрениях – насчет мамы. Если бы он этого не сделал, я могла бы до сих пор ничего не знать.

– Это неправда, – сказал Торн. – Я уверен, что рассказал бы тебе еще до того, как мы поженились.

Она приподняла бровь, а затем повернулась к Шеридану.

– А когда я узнала, в чем он подозревал маму, я очень огорчилась.

– Именно об этом я и говорю, – сказал Шеридан, делая большой глоток бренди. Для такого разговора это необходимо. – Я бы предпочел провести хотя бы пару дней в супружеском счастье, прежде чем говорить о чем-то, что может вызвать разногласия. – Он поставил стакан. – Кроме того, это действительно ее не касается. – Когда его братья и Джошуа хором застонали, а их жены стали метать в него яростные взгляды, он сказал: – Что? Да, не касается. Она не имеет ни к чему из этого никакого отношения. Да она даже родилась только десять лет спустя. Я всего лишь защищаю жену от правды о ее матери.

Лидия фыркнула.

– Ты защищаешь ее не от этого. В некотором смысле она уже знает правду о Коре. Ты защищаешь Ванессу от того, чтобы она не узнала, почему на самом деле должна была выйти за тебя замуж. Мы все знаем: если бы не расследование, которое ты проводил, изображая ее друга, ты бы никогда на ней не женился.

– Это неправда, – запротестовал он. Хотя и знал, что она права.

Тут раздался голос с порога:

– О каком расследовании говорит ваша матушка?

«Боже, нет». Ванесса вошла в комнату, одетая в его баньян, который полностью поглотил ее. С бешено колотящимся сердцем он встал.

– Вам не о чем беспокоиться, Ванесса. Возвращайтесь в постель. Я скоро приду.

– Я не уйду. – Холодность в ее глазах леденила его кровь. – Не раньше, чем узнаю, о каком расследовании вы говорите. И какое, черт возьми, отношение это имеет к моей матери.