Шеридан расхаживал по комнате, ожидая, когда Ванесса откроет дверь, разделявшую их спальни. Горничная Бриджет, конечно же, готовила ее к первой брачной ночи, хотя формально это была еще не ночь, поскольку солнце только клонилось к горизонту. Но, учитывая, что на свадебном пиру присутствовали только члены их семей, которые могли праздновать до рассвета, у него не хватило терпения дожидаться окончания веселья.

Поэтому после соблюдения всех свадебных традиций Шеридан увел Ванессу. Пусть его братья и шурин пьют и танцуют со своими женами. Сам он планировал развлекаться по-другому.

Он потер непривычное золотое кольцо на пальце, и в голове всплыли слова Торна: «Она кажется вполне рассудительной. Тебе следует поговорить с ней».

Об убийствах? Сегодня? Да нет ни малейшего шанса, что он сделает это. Он не только страстно желал сделать Ванессу своей женой во всех смыслах этого слова, но и не хотел рисковать, раскрывая перед ней подробности расследования. Это может разрушить те робкие ростки дружбы, которые появились между ними.

И хотя Шеридану было немного неловко оставлять мать и леди Юстас в одной комнате внизу, теперь уже ничего нельзя было изменить. Им все равно придется научиться терпеть общество друг друга. Могут начать прямо сейчас.

Если только он не обнаружит, что леди Юстас – убийца. Тогда он позаботится о том, чтобы она навсегда исчезла из их жизни. Он, вероятно, не должен желать подобной участи своей теще, поскольку это означало бы, что всей его семье придется пережить еще один скандал. Однако сложно сдерживать такие мысли. Эта женщина была ужасна, и он презирал ее за то, как она обращалась с Ванессой.

Дверь, скрипнув, отворилась, и герцог затаил дыхание. Но это оказалась всего лишь Бриджет.

– Теперь вы можете войти, ваша светлость, – сказала горничная, отводя взгляд.

Боже милостивый, ну он же даже не голый. Пока. Он все еще был в рубашке, брюках и нижнем белье под своим любимым баньяном[6]. В данный момент он был далеко не голым. Даже слишком не голым.

И все же Шеридан сдержал желание поспешить. Если он набросится на Ванессу как хищный зверь, то может напугать ее. Может, она и дерзкая девчонка, но она все еще невинна, и кто знает, как это проявится? Последнее, что ему нужно в первую брачную ночь, – это женщина, рыдающая из-за того, что он бесчувственно лишил ее девственности. Поэтому он приготовился ко всему. Возможно, он представлял себе этот момент практически с тех пор, как встретил ее, но все же мог держать себя в руках.

Тут он вошел в спальню Ванессы и обнаружил, что Бриджет исчезла, и его самообладание, похоже, исчезло вместе с ней. А как еще он мог вести себя с Ванессой, одетой в льняную ночную сорочку, которая, несмотря на всю свою скромность и высокий воротник, была практически прозрачной, когда она стояла перед камином?

Понимает ли она это? Делает ли это намеренно, чтобы воспламенить его желания? Потому что ей это совсем не нужно. Ему и без того сложно сдерживать свои чувства.

– С вами все в порядке? – спросила она его. – Вы выглядите невероятно серьезным.

Герцог заставил себя не хмуриться.

– Я изо всех сил пытаюсь не изнасиловать вас. Но сквозь эту рубашку я вижу каждый дюйм вашего тела, когда вы вот так стоите перед камином. Я совсем не против. Просто подумал, вы захотите это знать.

Она сурово посмотрела на огонь, словно обвиняя в сообщничестве с Шериданом. Стало ясно, что она совершенно точно не нарочно встала в такую вызывающую позу. Герцог не был уверен, хорошо это или плохо. Он бы не возражал, если бы она вела себя дерзко. Да он, черт возьми, даже предпочел бы, чтобы она провоцировала его. Опять же, что-то в ее бесхитростных ответах еще больше разожгло его желание.

– Вы хотите, чтобы я надела халат? – спросила она.

– Ни в коем случае. – Он приблизился к ней, сердце бешено колотилось в груди. Чего он хотел, так это чтобы она распустила волосы. Вообще-то он даже ожидал найти ее именно такой. Хотя ему же может больше понравиться самому распустить ей волосы. – Если вы хотите, я сниму баньян.

Она фыркнула.

– Это совсем не одно и то же. У вас под ним практически вся одежда.

Он подавил смех.

– Тогда, может, мне раздеться до рубашки и нижнего белья?

«Пожалуйста, скажи «да»».

– Если хотите.

По его мнению, это было достаточно похоже на «да». Но неуверенность в ее глазах не позволила ему решиться.

– Вы нервничаете.

– А вы разве нет?

– Едва ли. Для мужчины все не так. Любая нервозность, которая может у нас возникнуть, напрочь исчезает всякий раз, когда мы видим полуодетую женщину.

Его слова вызвали у нее неуверенную улыбку, именно на это он и надеялся.

Шеридан подошел к ней и убрал локон с ее лба.

– Вы же знаете, нам нет нужды торопиться. У нас вся ночь впереди.

– Верно, – ответила она с излишним энтузиазмом.

– А что, если так? Посидим немного и поговорим. – «Даже если это убьет меня». – Тогда мы будем продвигаться в том темпе, который вам будет удобнее.

Ванесса с подозрением посмотрела на него.

– Это что, какая-то проверка?

Ее слова застали герцога врасплох.

– Проверка чего?

– Не знаю. – Девушка отвернулась. – Мама сказала, что все, чего бы вы ни захотели, я должна делать. И что даже если мне не понравится, я все равно должна буду сказать, что понравилось.

«О боже». Именно этого он от нее и не хотел.

– А вы вообще прислушиваетесь ко всему, что говорит ваша маменька?

Слабо улыбнувшись ему через плечо, она сказала:

– Обычно нет. – Ее улыбка померкла. – Но в этом случае… Она же была замужем, а я нет. Мне нечем оценить правдивость ее слов.

Шеридан подошел и взял ее за руку.

– Идемте, посидите со мной. – Он подвел ее к небольшому диванчику.

– Мы оба здесь не поместимся, – заметила Ванесса.

– Поместимся. – Он ухмыльнулся. – И вообще, вы же должны делать все, что я скажу.

Она закатила глаза.

– Отлично. Убедитесь в этом сами.

Развеселившись от ее внезапного каприза, он уселся и притянул ее к себе на колени.

– Я же говорил, что мы поместимся.

Явно борясь с улыбкой, она покачала головой.

– Мне следовало бы догадаться: вы никогда не делаете того, что от вас ожидают.

– Вы прозвали меня Святым Шериданом. Разве это не доказывает, что человек делает именно то, что от него ждут?

– Если бы вы действительно были Святым Шериданом, – сухо заметила она, – вы бы с самого начала не втянули нас в эту историю.

Он усмехнулся.

– Верно. – Потом герцог стал серьезнее. – Ну а теперь я знаю, это может быть немного неловко, но вы должны рассказать мне в точности, что, по словам вашей маменьки, должно произойти сегодня ночью.

Новоиспеченная жена посмотрела на него как на тупицу.

– Я же уже пересказала вам ее слова.

– И это все? Никаких подробностей?

– Нет. А зачем? – Он заметил проблеск паники в ее глазах. – А вы разве не знаете, что должно произойти? Я знаю явно недостаточно, чтобы инструктировать вас в этом вопросе.

Он снова подавил смешок.

– Да, я знаю, что должно произойти. Просто большинство матерей…

Ванесса выжидательно смотрела на мужа.

– Не берите в голову. А как вам такой план? Как только мы перейдем к… постельной части вечера, я ничего не буду делать, предварительно не подготовив вас к этому. Это сделает процесс менее нервным?

– Да, думаю, да. – Она откинула голову назад. – Но, честно говоря, откуда мне знать? Я ведь даже не представляю, что должна делать. – Она заерзала у него на коленях, будто пыталась устроиться поудобнее.

Он застонал.

– Ну, для начала, не делайте сейчас вот этого.

– Почему нет? Я причинила вам боль? – С выражением ужаса на лице она попыталась слезть с его колен, но он не позволил ей.

– Все хорошо. Я только хотел сказать, что, поскольку я возбужден, это ерзанье вызывает желание уложить вас на пол и овладеть вами как можно скорее.

– О. – Ванесса снова устроилась на коленях у мужа, но на этот раз более осторожно. – Я вас возбуждаю?

– Вы знаете, что да. Иначе я бы «с самого начала не втянул нас в эту историю», как вы изволили выразиться.

Она застенчиво улыбнулась ему.

– Я не так уж сильно возражаю против этой истории.

От этого Шеридану стало легче дышать. Он надеялся, что Ванесса имела в виду, что не мечтает о том, чтобы вместо него был Джанкер.

– Если мы сделаем все правильно, – сказал он, стараясь сдерживаться, – вы вообще не будете возражать против этой истории. Если повезет, в конце концов вам это даже понравится.

– Откуда вы знаете? Вы уже делали это раньше?

– Леди не должна спрашивать джентльмена о таком, – ответил он.

Девушка вскинула брови.

– Джентльмен не должен делать такое, кроме как со своей женой.

– Хорошая мысль. – Он легко провел рукой по ее все еще одетой спине. – Давайте скажем так – иногда я вел себя не совсем по-джентльменски. И уж точно не как святой.

Он стал расстегивать крошечные пуговки на ее ночной сорочке. Их было несколько, спускающихся до самой талии. И расстегивать их одной рукой оказалось труднее, чем он ожидал. Особенно когда ее дыхание вырывалось хриплыми прерывистыми вздохами, которые мощно отдавались ниже пояса его брюк.

– И как… как это часто – иногда? – Она опустила взгляд и стала смотреть, что он делает. – У вас… когда-нибудь была любовница?

– Нет. Не могу себе этого позволить.

Она напряглась.

– О, поверьте, если мужчине нужна любовница, он всегда найдет способ заплатить за нее.

Ледяная стрела пронзила его сердце, и Шеридан перестал расстегивать пуговицы.

– Вы знаете это по опыту?

Со вздохом она кивнула.

Герцог заставил себя сохранять спокойствие.

– Кто это был? Джанкер?

Ванесса удивленно посмотрела на него.

– О чем, черт возьми, вы говорите?

– Черт, а вы о чем?

Мгновение она просто смотрела на него. Затем ее лицо залилось яростным румянцем.

– Я не хотела сказать… я никогда не была… – Она вдруг разъярилась. – Да как вы могли подумать, будто я говорю о том, что это я была чьей-то любовницей? Как будто мама когда-нибудь позволила бы такое! Как будто я когда-либо согласилась бы на такое! Боже милостивый, какого вы обо мне мнения?

– Не знаю. Признаюсь, я совершенно сбит с толку. Вы сказали, что по собственному опыту знаете: любовницам платят. Что еще я должен был подумать?

– Ну, не это. – Герцог по-прежнему смотрел на нее с недоумением, и она добавила: – Я говорила об отце. У него была как минимум одна любовница.

– Черт, да откуда вам это знать?

Ванесса пожала плечами.

– Я вела за него бухгалтерию. Там были счета от модисток, портных, перчаточников, и ни одна из этих вещей не соответствовала тому, что покупали мы с мамой. Было очевидно: все это доставалось какой-то другой женщине. Особенно после того как он умер. Женщина, которую никто из нас не знал, захотела засвидетельствовать свое почтение, но мама отказалась ее принимать. Нетрудно было догадаться, кто она такая.

– Ах. – Он поднял руку, чтобы погладить жену по щеке. – Я прекрасно вас понимаю. Думаю, мой отец тоже не всегда был верен моей матери. Их брак был союзом двух друзей. Они не были влюблены. Мы все знали это.

– Они много ссорились?

– Нет. Вообще-то они почти никогда не ссорились. Просто жили каждый своей жизнью. Отец женился на матери, чтобы произвести на свет наследника, ну и еще одного про запас. И вероятно, чтобы он мог продвинуться по дипломатической службе. Там женитьба может стать преимуществом, особенно если женишься на вдовствующей герцогине. После того как он произвел на свет меня и Хейвуда, они с мамой были вежливы и дружелюбны друг с другом, но не более того. Лучшим другом отца был отец Торна и Гвин, поэтому он знал, что ее сердце всегда будет принадлежать ее второму мужу. И мы тоже знали это.

– Вас это не беспокоило?

– Вообще-то нет. Я другого и не знал.

Девушка кивнула.

– Полагаю, мои родители вообще не любили друг друга. Они постоянно ссорились. Меня это очень расстраивало.

– Это вполне объяснимо.

Они замолчали, вероятно, думая об одном и том же. Будут ли они ссориться? Или жить каждый своей жизнью?

Шеридан выбросил из головы эти неприятные мысли. Они не имели значения. Они с Ванессой теперь женаты, и пока он будет думать о жене только как о подруге по постели, ему не придется беспокоиться о том, что ему снова разобьют сердце.

Пора прекратить болтовню и соблазнить ее.

– Вы не против, если я распущу вам волосы?

Она выглядела совершенно сбитой с толку.

– Нет. Но вам придется вынуть жемчужный гребень.

– Это проблема?

– Вы же сказали, что хотите увидеть меня одетой в одни только жемчуга. – Уголок ее рта приподнялся. – Вы не можете иметь и то, и другое сразу. Либо я обнаженная в жемчугах. Либо жемчуга нет, но мои волосы распущены.

Мысль о первом «либо» возбудила его еще сильнее.

Заметив кокетливый блеск в ее глазах, он улыбнулся.

– Какой же вы маленький знаток правил. Поскольку я даже не заметил, что гребень украшен жемчугом, я предпочел бы, чтобы ваши волосы были распущены. – Он прошептал ей на ухо: – Рано или поздно я все равно увижу вас обнаженной.

Она встретилась с ним взглядом.

– А я очень надеюсь увидеть обнаженным вас.

Этого было достаточно, чтобы довести его до крайности. Он накрыл ее рот своим, целуя так страстно, что у нее не могло остаться никаких сомнений относительно его намерений. В то же время он скользнул рукой под ее расстегнутую ночную рубашку, и погладил одну из полных грудей, наслаждаясь тем, как нежный шелк ее соска напрягся, когда он коснулся его большим пальцем. Ее глухой стон только усилил его наслаждение.

Его член стал болезненно твердым.

Шеридан прервал их поцелуй. Он должен сдержаться, стать галантным любовником – таким, какого, он знал, ей хотелось бы получить в свой первый раз.

– Вам нужно встать, милая.

– Хорошо. – Ванесса слезла с его колен, и герцог тоже встал, даже не потрудившись скрыть эрекцию, хотя сомневался, что она ее заметила.

– Повернитесь, – хрипло произнес он. Когда она повернулась, он распустил ее волосы.

«Господи боже!» Сделав это, он ни на йоту ничего не замедлил. Ее масса мерцающих, ниспадающих каскадом локонов просто умоляла о прикосновении. Как она – или, скорее всего, Бриджет – смогла уложить все это в аккуратную прическу, можно было только догадываться.

Ему всегда казалось, что черные волосы – это один оттенок, поэтому он был удивлен, обнаружив у нее множество цветов: от темно-каштанового до нежно-черного, от угольно-черного до почти синего. Похоже, это зависело от освещения и того, как поворачивались локоны.

Наполняя ладони приятной тяжестью этих волос, Шеридан поражался тому, какими мягкими и упругими они были. И к тому же длинными, доходящими почти до талии.

– Вы уже закончили растрепывать мои волосы? – раздраженно спросила Ванесса. Он рассмеялся.

– А что? Я трачу слишком много времени на ваше соблазнение?

– Соблазнение? – Она повернулась к нему лицом. – Так вот что вы делаете? А то мне кажется, что вы заняты поиском всех моих недостатков.

– Какие недостатки? – Шеридан склонил голову набок. – Если вы имеете в виду свои волосы, то это точно не недостаток.

В ее глазах снова мелькнула неуверенность.

– Вам просто никогда не приходилось управляться с ними.

– Нет. И слава богу. Потому что, будь моя воля, их никогда бы не убирали в прическу. Я бы хотел, чтобы вы носили их распущенными по плечам вечно.

– То есть вы хотите, чтобы я была неряхой?

Он покачал головой.

– Я бы хотел, чтобы вы оставались той очаровательной женщиной, которой являетесь. Ваши потрясающие волосы – тоже часть вашего очарования. – Внезапный румянец на лице Ванессы дал понять, что она даже не подозревала, насколько опьяняет физически, и не только его, но, вероятно, и многих других холостяков. Удивительно, но она не стала тщеславной словно павлин. А ведь для этого у нее были все основания.

– Посмотрим, будете ли вы считать меня очаровательной после того, как я сделаю вот это. – И одним плавным движением она сбросила с себя ночную рубашку, и та соскользнула на пол.

У Шеридана пересохло во рту, когда он отступил назад, дабы лучше рассмотреть ее. «Боже, помоги!» С волосами, рассыпавшимися по плечам и ниспадавшими на руки, она была настоящим воплощением красоты.

– Не знаю, что вы пытались доказать, моя дорогая, – хрипло произнес он, – но тот факт, что на вас сейчас только жемчуг, подтверждает мою правоту.

Он обхватил руками ее груди, которые были достаточно большими, чтобы заполнить его ладони, и украшены нежно-розовыми сосками. Она была настоящей Венерой, жемчуг подчеркивал ее кремовую кожу и пышную фигуру, округлую во всех нужных местах, соблазняющую мужчину дразнить, ласкать и поглощать.

Так же, как Марс, римский бог войны, соблазнил богиню любви, Шеридан намеревался соблазнить свою личную Венеру. И не мог ждать больше ни минуты.

Застигнув ее врасплох, он подхватил ее на руки и отнес на кровать, где уложил поверх простыней и одеяла, которое слуги откинули для этого момента. Но когда он встал на колени на кровати, она приподнялась на локте и подперла голову рукой.

– О нет, нет, дорогой муж. Вы обещали, что я тоже смогу увидеть вас обнаженным. Теперь ваша очередь. – Ванесса протянула ему руку, на которой красовался жемчужный браслет. – Если хотите, ваша светлость, я одолжу вам жемчуг Армитиджей.

– Очень смешно, – сухо ответил он. – И, насколько я помню, я не обещал стоять перед вами обнаженным. Хотя, полагаю, на этот раз я могу простить ваше непонимание.

Затем он начал снимать с себя одежду, молясь только о том, чтобы успеть закончить прежде, чем набросится на нее, как голодный волк на пиршество.