«Соблазнительный Шеридан».

Шеридан никогда не простит Ванессе этого прощального замечания, особенно учитывая, что на прошедшей неделе у них не было возможности побыть наедине. Он слышал эти слова дюжину раз в день, и даже во сне, вместе с провокационным смехом, который за ними последовал. Мисс Прайд определенно знала, как держать мужчину в напряжении. Все, о чем он мог думать – что скоро ему предстоит сыграть роль соблазнительного Шеридана. Разве это нормально – так волноваться по поводу первой брачной ночи?

Он надеялся, что она чувствует то же самое. Стоило сказать ей, как безумно рад он ее согласию, хоть и понимал – он не станет тем мужчиной, о котором она мечтает. Пусть даже проклятый Джанкер успел завладеть ее сердцем. Впрочем, возможно, это мимолетная юношеская влюбленность.

Как же он надеялся, что дело только в этом. Особенно сейчас, когда он шел с двумя своими братьями и дядей Ванессы от Армитидж-Холла к церкви Святого Джозефа в Сэнфорте, где им с Ванессой предстоит обвенчаться. Дамы уехали вперед в двух экипажах, его мать, Гвин, Касс и Оливия – в одном, а невеста с матерью – в другом, но никто из мужчин не захотел ехать в город верхом в своих нарядах, поэтому, вместо того чтобы ждать возвращения экипажей, герцог предложил прогуляться пешком.

Предложение было быстро принято. Расстояние было не так уж велико, поэтому раньше Шеридан часто ходил в город пешком. Или ездил верхом на Юноне. Он вздохнул. Ему не хватало этих утренних прогулок верхом.

Торн поравнялся с ним, в то время как Хейвуд и сэр Ной за их спинами увлеклись разговором.

– Ты уже сказал ей?

– Кому и что я должен был сказать? – спросил Шеридан.

– Ты знаешь кому. И ты должен бы знать что. – Оглянувшись, чтобы убедиться, что двое позади них находятся вне пределов слышимости, Торн тихо сказал: – Ты уже рассказал Ванессе о том, почему так настойчиво расспрашивал ее мать?

– Ты что, совсем спятил? – прошипел Шеридан. – Я и так с трудом смог убедить ее выйти за меня замуж. И конечно, я не собирался поднимать эту тему. Кроме того, мне не удалось ничего разузнать у леди Юстас. Я не могу раскрыть карты, пока не узнаю.

Торн фыркнул.

– Думаешь, ты сможешь расспросить леди Юстас, ничего не сказав Ванессе?

– Поверь мне, – сухо ответил Шеридан, – с этим не будет проблем. Совершенно неожиданно я стал любимчиком леди Юстас. Какая ирония судьбы, ведь до тех пор, пока я не сделал предложение Ванессе, ее мать меня ненавидела.

– Это особая лицензия, – сказал Торн, бросив украдкой взгляд назад. – Она всегда производит впечатление на матерей.

– Возможно, – согласился Шеридан. Но он сомневался: то ли леди Юстас решила, будто такая расточительность свидетельствует о том, что он не так беден, вопреки ее прежним убеждениям, то ли она просто рассчитывала, что особая лицензия обеспечит шумную светскую свадьбу, надолго сделав ее саму центром всеобщего внимания.

Шеридан не собирался развеивать ее иллюзии, рассказывая правду: он «купил» особую лицензию лишь потому, что она позволяла им пожениться довольно быстро. Ведь кто-то из множества людей, знавших о свидании Ванессы в Гарден-сквер, может проболтаться раньше, чем он успеет сделать ее респектабельной замужней дамой.

Шеридан не хотел испытывать судьбу. Свадебная фата скрывала все грехи.

– Это очень деликатная ситуация, – сказал он. – Неразумно говорить что-либо Ванессе в такой момент. В конце концов, я могу обнаружить, что леди Юстас никоим образом не причастна к смерти мужей мамы. В таком случае разве не лучше будет, если Ванесса вообще не узнает о моем участии в нашем расследовании?

Если она узнает, то почувствует себя обманутой, вынужденной выйти замуж за человека, которого она не любит, по наихудшей из причин – его неспособности держать руки при себе, пока он подозревает в убийствах ее мать.

– Она кажется разумным человеком. Тебе следует с ней поговорить.

– Слушай, – пробормотал Шеридан себе под нос, – позволь мне самому разобраться со своими семейными делами. Кроме того, неужели тебе больше не о чем беспокоиться, кроме как о моем участии в расследовании? Или ты уже достаточно узнал о тогдашнем местонахождении леди Норли, чтобы поручиться за нее?

Как Шеридан и предполагал, Торну не понравилось смотреть на ситуацию с противоположной стороны.

– Я… эм… попросил Оливию расспросить ее мать.

«Я знаю».

– И она это сделала?

– Пока нет. – Его щеки окрасил румянец. – Понимаешь, очень трудно найти подходящий момент.

Шеридан ухмыльнулся брату.

– О, я это очень хорошо понимаю.

– Ну хорошо. Хорошо! – ответил Торн. – Я не буду вмешиваться. Хотя мне кажется, Ванесса наверняка справилась бы с любым твоим поручением.

Как бы Шеридану хотелось быть в этом уверенным. Особенно когда дело дойдет до их первой брачной ночи. «Черт, ну почему я не могу перестать думать об этом?»

Он услышал хихиканье и, обернувшись, увидел группу девушек, одетых в белое, с цветочными венками на головах. Одна маленькая девочка благоговейно смотрела на проходящих мимо нарядно одетых джентльменов. Шеридан приподнял шляпу, приветствуя ее, и она, смутившись, повернулась и побежала к матери, которая шла навстречу. Все вокруг держали корзины, украшенные лентами.

– Что все это значит? – спросил Торн.

– Так принято в местной деревне, особенно если церемония и свадебный пир проходят в разных местах. Как бы мало ни было гостей на свадьбе, когда они выходят из церкви, вся деревня собирается, чтобы поприветствовать их и забросать рисом. Они будут сопровождать нас почти всю дорогу домой после окончания свадьбы.

– Если у тебя есть особая лицензия, почему бы вам просто не пожениться в Армитидж-Холле?

– Мне нужны эти люди, а я нужен им. Я не хочу приватной церемонии, в которой они не будут участвовать. И Ванесса с этим согласилась.

– Готов поспорить, что ее мать – нет.

– Ну конечно, нет. – Он оглянулся и увидел приближающегося сэра Ноя. – Леди Юстас предпочла бы, чтобы церемония состоялась в Виндзорском замке.

– И в его словах только доля шутки, – заметил сэр Ной. – Моя сестрица с радостью вышвырнула бы короля из его покоев, если бы это позволило устроить для дочери свадьбу века.

– А не простенькую «деревенскую свадьбу», – сказал Шеридан. – К счастью, мы с Ванессой одержали верх.

– Просто чтобы вы знали, Армитидж, – вставил сэр Ной, – я заверил лорда Хейвуда, что, с точки зрения законности, расставлены все точки над i. Наши адвокаты составили взаимоприемлемое соглашение для моей племянницы, беспокоиться не о чем.

Шеридан изумленно уставился на младшего брата.

– Какого черта, Хейвуд? Неужели ты думал, будто я не позабочусь о том, чтобы составить соглашение для своей будущей жены?

– Я… мне же самому пришлось делать такое, – сказал Хейвуд, в то же время свирепо глядя на сэра Ноя, – поэтому я подумал, что, возможно, раз женитьба столь поспешная – не то чтобы в этом было что-то плохое, – но вдруг соглашение могло быть… ну… упущено из виду.

– И ты решил, что лучший момент упомянуть об этом – на пути в церковь? – Шеридан покачал головой. – Если бы ты был прав – а, кстати, я нахожу ужасно оскорбительным, что ты подумал, будто я могу «упустить из виду» что-то подобное, – но даже если бы и так, разве я смог бы что-то с этим поделать сейчас? Оттащил бы сэра Ноя в сторонку, чтобы по-быстрому обсудить условия? А затем приказал бы Бонэму записать их в укромном уголке церкви, пока моя невеста и все остальные томятся в ожидании?

Когда Торн расхохотался над его словами, Шеридан повернулся к нему.

– И что, по-твоему, здесь такого смешного? Ты ничем не лучше, пытаешься дать мне супружеский совет еще до того, как я распишусь в церковной книге. – Он перевел мрачный взгляд на Хейвуда. – Вам обоим лучше заниматься своими делами. Это моя свадьба, мое поместье и моя будущая жена. Держитесь от этого подальше, понятно?

Пока они шли, Торн хмуро смотрел на Хейвуда.

– Видишь, что ты заварил?

– Эй! – ответил их младший брат. – Это же ты начал давать ему советы о свадьбе.

– У меня, по крайней мере, хватило ума не спрашивать сэра Ноя о соглашении Шеридана. Ты забываешь, наш брат обучался искусству дипломатических переговоров практически с самого рождения. И, насколько я помню, у него это очень хорошо получалось.

Теперь засмеялся сэр Ной.

– Должен признаться, все это заставляет меня радоваться, что у меня никогда не было брата. – Он умолк. – Подождите, а кто такой Бонэм?

– Управляющий делами трех последних герцогов Армитидж, включая вот этого моего брата, – ответил Торн прежде, чем снова повернуться к Шеридану. – Бонэм будет на твоей свадьбе? А мама знает?

Веселость сэра Ноя улетучилась.

– Почему имеет значение, знает ли герцогиня?

– Не имеет, – сказал Шеридан, переводя предостерегающий взгляд с одного брата на другого. – И да, она знает. Она сама и настояла на его приглашении, именно потому, что он был управляющим делами у трех последних герцогов Армитидж.

Они уже дошли до Сэнфорта, но никто из братьев этого не заметил, пока сэр Ной не спросил:

– Должен ли я предположить, что это и есть церковь?

Шеридан остановился, и у него засосало под ложечкой.

– Да.

– Она больше, чем я ожидал, для такой маленькой деревни, – заметил сэр Ной. – Определенно, вполне достойная для свадьбы герцога.

Несмотря на охватившую Шеридана панику, он кивнул. Они с Хелен никогда не заходили так далеко. После нескольких недель боли и борьбы она умерла от чахотки в день, на который была назначена их свадьба. Оставив его с разбитым сердцем – оно так до конца и не излечилось.

Это был еще один важный момент в его жизни, который он еще не разделил с Ванессой. Но он это сделает. В конце концов.

Они вчетвером вошли в церковь, и Шеридан окаменел. Он не видел дам до их отъезда. Теперь же ему представилось внушающее благоговейный трепет зрелище Ванессы, великолепной в своем свадебном наряде. Она стояла у входа, разговаривая с его матерью, и у него перехватило дыхание, пока он ее разглядывал.

«Боже милостивый, как же она прекрасна!» Иногда, в круговороте всего произошедшего, он забывал об этом.

Но сегодня она была великолепна. Ее платье было такого светлого оттенка голубого, что казалось белым, и только в свете свечей мерцание говорило, что оно из голубого шелка. Только тогда он заметил, что кружева свисают с ее длинных рукавов, а шлейф платья скручен у нее за спиной и ждет, когда кто-нибудь расправит его.

Казалось, у нее с Лидией был очень оживленный разговор. Он оглядел святилище в поисках леди Юстас и расслабился, увидев ее беседующей с Гвин в противоположном конце церкви. Все его родственницы были проинструктированы любой ценой не подпускать двух матерей друг к другу. Он категорически не хотел повторения того, что произошло между двумя женщинами неделю назад.

Когда Шеридан поспешил к выходу из церкви, то увидел, как его мать надевает нитку жемчуга на шею Ванессы. Через мгновение он уже был рядом с ними.

– Мама, это же…

– Да, жемчуг Армитиджей. – Она с нежностью посмотрела на Ванессу. – Я знаю, твой отец хотел бы, чтобы они были у твоей невесты.

Ванесса взглянула на него, и ее щеки залились румянцем.

Это снова разожгло в нем желание. Он был готов сыграть свадьбу, а потом сразу перейти к первой брачной ночи, но никто этого не допустит. Сначала будут тосты за них обоих и свадебный торт. Одному Богу известно, что еще успели придумать эти женщины за такое короткое время.

Шеридан не был против. Хотя он мог бы пропустить все это, Ванесса заслуживала достойной свадьбы. Да она вообще не вышла бы за него замуж, если бы он практически не проглотил ее в общественном саду. Как только он приведет жену в их спальню, сможет, наконец, утолить свою навязчивую потребность в ней. Позже он сможет разобраться с последствиями того, что подпустил ее слишком близко и позволил заглянуть себе в душу.

Но сегодня он собирался наслаждаться каждой чертовой минутой, проведенной с ней в постели.

Рука Ванессы дрожала, когда она расписывалась в церковной книге. К ее удивлению, Шеридан накрыл ее руку своей и, наклонившись, прошептал:

– Все будет хорошо. Клянусь, я все сделаю для этого.

Она искренне надеялась, что он говорит серьезно. Ведь теперь все уже было сделано. Окончательно. Свершившийся факт. Церковная служба заняла всего полчаса, но от этого результат ее не стал менее постоянным. Ванесса получила то, что хотела, хотя и не тем способом, каким ей хотелось. Это никак не давало ей покоя. Вдруг Шеридан возненавидит ее за то, что вынудила его жениться?

Хотя на самом деле она этого не делала. Она же не виновата, что в тот вечер они поддались своим желаниям. Так ведь? В любом случае, его рука поверх ее руки ощущалась так правильно. И это было самое большее, на что она могла сейчас надеяться.

Они покинули кабинет викария и вернулись в святилище, которое теперь опустело. Все остальные вышли на улицу.

Шеридан остановился, прежде чем выйти к гостям.

– Вы готовы к этому?

– Я уже раньше была на деревенской свадьбе, – ответила она с улыбкой. – Я знаю, как это бывает.

– Хорошо. Просто чтобы вы были готовы.

Они вышли из дверей церкви, держась за руки, и Ванесса вдруг осознала – вся деревня собралась снаружи, все старались занять место, чтобы увидеть, как герцог и его новобрачная выходят из церкви.

Как только они с Шериданом переступили порог, раздались радостные возгласы. Пока они вдвоем шли по дорожке, их осыпали рисом, семенами и лепестками зимних роз. Их ждала открытая коляска, украшенная лентами и снова зимними розами.

Захваченная восторгом зрителей, девушка даже не вздрогнула, когда Шеридан застал ее врасплох и поцеловал, прежде чем помочь сесть в ландо. Под всеобщие одобрительные возгласы они отъехали, а толпа еще долго следовала за ними.

Несмотря на то что теперь она на всю жизнь была связана с Шериданом, Ванесса чувствовала себя необъяснимо свободной – от матери, от страхов, от прошлого. Это было началом ее жизни отдельно от своей семьи. Отныне это будет семья ее с Шериданом, и с детьми, которые могут родиться. Мысль об этом приятно волновала.

Когда они остались одни, если не считать кучера, Ванесса заметила, что Шеридан пристально смотрит куда-то в сторону ее уха.

– На что вы смотрите? – спросила она. – У меня странные уши или что-то в этом роде?

– Я только сейчас заметил, что мама дала вам и жемчужные серьги, которые составляют гарнитур с той ниткой жемчуга.

Она подняла руку.

– А еще браслет и гребешок. По-моему, весь комплект, целиком.

– Ах да. Я должен был заметить хотя бы гребень в ваших волосах. Хотя, честно говоря, он заколот сзади, а я в основном смотрю на вас спереди.

Она смущенно дотронулась до серьги, на которую он смотрел.

– Вы же не против?

– Конечно нет. Теперь вы моя герцогиня. Вы должны носить фамильный жемчуг. Я только хотел бы иметь больше украшений, чтобы подарить вам.

Она бы не поверила, что он говорит серьезно, если бы не голодный взгляд его глаз, который, несомненно, напоминал тот, каким волк в детской сказке смотрел на Красную Шапочку. Слишком поздно она вспомнила, что фамилия Шеридана – Вулф[5]. «О боже».

– Кроме того, – продолжил он хриплым голосом, от которого по ее телу пробежала дрожь, – вам идет этот жемчуг. Очень идет.

Ванесса не была уверена, следует ли ей благодарить его за комплимент или убегать в горы, пока муж-волк не проглотил ее.

– Никогда еще мне так не хотелось оказаться в закрытом экипаже, – произнес он, растягивая слова.

– Да? – спросила она, решив поднять настроение и поддразнить его. – Почему же, скажите на милость?

– Это должно быть очевидно. Я хочу…

Когда ее смех прервал его, он, вероятно, понял, что она прекрасно знает почему. И чего именно он хочет – тоже.

Он наклонил голову, чтобы прошептать:

– Позже я хочу увидеть вас одетой в одни только эти жемчуга.

Теперь она наверняка поняла, чего он хочет. Ванесса и представить не могла, что Шеридан настолько… порочный. Желание дразнить его исчезло, уступив место яркому образу: муж рассматривает ее, а на ней лишь жемчуг Армитиджей. У девушки пересохло во рту, а дыхание участилось. Она и сама начала чувствовать себя немного распутной.

– Кажется, сейчас я понимаю ваше желание воспользоваться закрытой каретой, – пробормотала она.

Он застонал.

– Боюсь, это будет самый длинный свадебный пир, на котором я когда-либо присутствовал.

К сожалению, она боялась того же.