Шеридан знал, что поступает неправильно, но ему было все равно. Вид Ванессы в объятиях Джанкера пробудил в нем порочный голод. Он хотел уничтожить все следы Джанкера, заявить на нее свои права… даже зная, что такая попытка обернется катастрофой. К тому же ее непостоянная натура, которая странным образом интриговала его, сделала бы ее ужасной герцогиней.

Но, черт возьми, как же она возбуждала его. Ее губы, такие нежные и сладкие. Ее кожа, мягкая, как пуховая перина. И ее пышные груди, которые ему так отчаянно хотелось сосать, что он задумывался о том, чтобы как-нибудь вытащить их из платья, корсета и сорочки. Здесь. В полутьме наступающих сумерек. В общественном саду.

Боже, помоги ему. Его член, казалось, вот-вот порвет по швам нижнее белье, а руки так и чесались задрать ее юбки. Одна рука уже начала это делать, потихоньку приподнимая их, словно действовала независимо от его разума.

Он так отчаянно хотел ее.

– Шеридан, – прошептала она, – мы не можем делать такое здесь.

– Я знаю, – ответил он. – Просто… кажется, я не могу насытиться тобой.

Позже он пожалел о своей откровенности, но сейчас его не волновало ничего, кроме желания лизать ее шелковистую кожу, гладить и ласкать ее под юбками, чтобы почувствовать, что она так же возбуждена, как и он сам. Потому что если это так, то, возможно, она потеряла интерес к Джанкеру. Может быть, он сможет занять его место.

Не то чтобы это имело значение. Не то чтобы его это волновало. Для него это было лишь желание, ничего больше. Он помогал ей заставить Джанкера ревновать. Вот и все.

«Лжец».

Шеридан поднял голову, чтобы поцеловать ее шею. Ему хотелось распустить ее волосы, но это было бы совершенно неразумно. Вместо этого он принялся ласкать языком ее шею, в то время как его руки блуждали по ее телу, позволяя себе бесстыдные вольности. Он запоминал изгибы и чувствительные участки кожи, обнаружив, что она бурно реагирует на каждое прикосновение. Между ее вздохами и его стонами они издавали неблагоразумное количество шума. Возможно, им следует…

– Она здесь, говорю вам, – послышался голос леди Юстас. – Смотрите, я вижу их. Этот негодяй!

Одним плавным движением Шеридан выпрямился и отпустил Ванессу, но было уже слишком поздно. Безошибочно узнаваемый звук взводимого курка пистолета нарушил тишину сквера.

– Отойдите от моей племянницы, сэр. Или, клянусь, вы не проживете дольше этой минуты.

«Дядя Ванессы. Вот черт». Ничто так не помогает члену опуститься, как звук взводимого курка. Что, по его мнению, было небольшим благословением.

– Дядя Ной, вы не можете… – начала Ванесса.

– Сейчас помолчи, моя дорогая, – произнес дядя Ной убийственным голосом. – Мы с тобой поговорим чуть позже. Иди со своей матерью.

– Делайте, что он говорит, – приказал Шеридан. – Я скоро догоню вас.

– Если раньше он не убьет вас! – воскликнула девушка. Ее забота о нем была бальзамом для его уязвленного достоинства. Достоинства, которым он опрометчиво пренебрег, чтобы попробовать ее на вкус.

И все же герцог не жалел об этом, каким бы глупцом он ни был.

– Идите, – приказал Шеридан.

– Послушай его, – сказал сэр Ной.

Со вздохом Шеридан повернулся к сэру Ною. Леди Юстас сделала знак Ванессе.

– Пойдем со мной, юная леди. Твой дядя уладит это.

У Ванессы был такой вид, будто она откажется уходить, и Шеридан сказал:

– Обещаю, я не задержусь надолго. И не будет никаких дуэлей и прочей чепухи, если вас это беспокоит.

– Вы клянетесь? – спросила Ванесса неожиданно испуганным голосом. Как будто ее действительно волновало, что случится с ним.

Возможно, так оно и было, по крайней мере чуть-чуть.

– Клянусь.

Мисс Прайд неохотно позволила матери увести ее.

Как только они ушли, сэр Ной мрачно произнес:

– Вы были уверены во мне. Откуда вы знаете, что я не вызову вас на дуэль?

– Потому что вы и я – цивилизованные джентльмены. Мы не позволим женщинам пострадать из-за наших действий.

Казалось, это застало сэра Ноя врасплох.

Но Шеридан говорил серьезно. Он уже видел, как это однажды случилось в его собственной семье, с его сестрой Гвин. Из-за нечаянного вмешательства ее брата-близнеца Торна она едва не была публично опозорена. Герцог знал лишь обрывки этой истории, но ему удалось собрать их воедино, чтобы выявить суть. Он не хотел подобного для Ванессы.

– Сомневаюсь, что мы оба плохие стрелки, – продолжил Шеридан, – поэтому, если я соглашусь на дуэль, либо я убью вас, либо вы убьете меня. Если я откажусь, меня объявят трусом. В любом случае я снова втяну матушку в еще один грандиозный скандал, а я так не поступлю. И конечно, я не поступлю так с Ванессой.

– Как по-рыцарски с вашей стороны, – заметил сэр Ной. – Жаль, что вы не были рыцарем, когда пытались соблазнить ее.

Прямо высказанные слова заставили Шеридана вздрогнуть. Он не находил оправданий своему поступку. Их попросту не существовало.

– Мы можем продолжить, сэр? Мне нужно будет сообщить Ванессе новость о нашей предстоящей свадьбе, и я предпочел бы сделать это как можно скорее. – В надежде, что она тем лучше воспримет это, чем раньше он предложит.

Каменное выражение лица сэра Ноя едва заметно смягчилось.

– Так, значит, вы намерены поступить правильно по отношению к моей племяннице.

– Разумеется, – ответил Шеридан. – Бог мой, да за кого вы меня принимаете?

– Я не принимал вас за одного из тех, кто пытается соблазнять юных леди в общественных местах, но, похоже, я ошибался. Я могу ошибаться и сейчас.

Герцог напрягся, ему не понравилась выволочка от человека, который был ему по душе.

– Боюсь, перед Ванессой трудно устоять.

– Полагаю, это даже к лучшему, что вы собираетесь пожениться столь поспешно, – сказал сэр Ной. – Молюсь, чтобы и ей было трудно устоять перед вами. Ведь если она признается, что вы силой навязывались ей, я все же вызову вас на дуэль, уже не думая о скандале. И между вами никогда не будет свадьбы, независимо от исхода. Понятно?

– Понятно. Я никогда ни к чему не буду принуждать Ванессу. – В слабой попытке пошутить, он добавил: – Кроме того, у меня странное предчувствие, что, если я когда-нибудь попробую это сделать, она разрежет меня на куски и съест на завтрак.

Сэр Ной не издал ни намека на смех.

– Мне кажется, тут я бы ей помог.

«Боже милостивый, закончится ли когда-нибудь эта выволочка? Ванесса, вероятно, с каждой минутой все больше злится из-за того, что ей придется выйти замуж за меня, а не за ее драгоценного Джанкера».

От одной мысли об этом у него кровь стыла в жилах. Это был какой-то кошмар. В попытке убедить ее в том, что неразумно оставаться наедине с Джанкером, Шеридан умудрился показать ей, как глупо оставаться наедине с ним самим. Одно дело – развлекаться с ней, и совсем другое – разрушить ее жизнь. А, возможно, и свою. Он даже не знал, подходят ли они друг другу, однако, даже если и нет, это только его вина, и ничья больше. Если бы он не хотел ее так отчаянно, он бы ухаживал за ней приличным образом. Смогут ли они вступить в брак – главный вопрос, который обычно решается во время ухаживания.

И все же герцог ни о чем не жалел. Ему хотелось верить – все дело в том, что он наконец-то окажется в положении, когда сможет расспрашивать леди Юстас о прошлом так, как ему заблагорассудится. Сможет наконец определить, имела ли она какое-то отношение к тем убийствам.

Но на самом деле сейчас его это совершенно не интересовало. Или, вернее, он гораздо больше заботился о том, чтобы наконец-то заполучить Ванессу в свою постель. Он не мог знать наверняка, согласится ли она выйти за него замуж.

– Если вы не против моего вопроса, – отважился Шеридан, – как вы вообще нашли нас?

Сэр Ной фыркнул, а затем начал объяснять, как именно Ванесса ускользнула из дома.

Ванесса стояла, выглядывая из окна гостиной, и пыталась высмотреть своего дядю и Шеридана. Но независимо от того, в какую сторону она вытягивала шею или как высоко поднималась на цыпочки, они все равно были так же хорошо скрыты от дороги, как и она с Шериданом совсем недавно, даже после прихода фонарщиков. Если бы не бдительность матери, они, возможно, все еще были бы там.

Эта мысль вызвала у нее восхитительное тепло в самых неожиданных местах.

– Ты слушаешь меня, девочка? – спросила ее мать.

Ванесса подпрыгнула.

– Да, мама, – солгала она.

Это вызвало у леди Юстас очередную тираду, на этот раз о том, каким неблагодарным ребенком была Ванесса и как она будет проклинать тот день, когда вышла замуж за Шеридана. Но когда мама стала настаивать на том, что он женится на ней только из-за приданого, девушка поняла – с нее хватит.

Она отвернулась от окна.

– Он может забрать каждый пенни из моего приданого, если это означает, что я смогу покинуть этот дом. Меня совершенно не заботит приданое. Я бы с радостью бросила его к его ногам. Я просто не хотела… не хочу…

Ну какой смысл говорить о том, что это был последний способ, каким Ванесса хотела бы заполучить Шеридана? Она могла бы вынести его ухаживания и женитьбу на ней ради приданого, но вынуждать его жениться из-за мимолетного удовольствия казалось совершенно неправильным. Особенно если она сама его спровоцировала. Если жизнь чему-то и научила Ванессу, так только тому, что использование манипуляций для получения желаемого никогда хорошо не заканчивается.

Нет, мать никогда не сможет понять чувства Ванессы. С точки зрения леди Юстас, молодая женщина, достигшая брачного возраста, должна использовать свое приданое как приманку, чтобы выудить как можно более достойного жениха. В самом деле, при обычных обстоятельствах, если бы такой герцог, как Шеридан, был богат, мама считала бы его идеальным зятем.

Но герцог Армитидж не только предположительно испытывал недостаток в средствах, но и был братом Грея и сыном вдовствующей герцогини, что еще больше усугубляло положение. По мнению ее матери, после вчерашнего конфликта от всей этой семьи им следовало держаться подальше. Шеридан будет вынужден не только жениться на Ванессе, но также убедить женщину, которую презирает, позволить дочери выйти за него замуж.

Если, конечно, они с сэром Ноем сразу не поубивали друг друга. От одной мысли об этом у Ванессы похолодело сердце.

– Говорю тебе, девочка, – сказала леди Юстас, – если Шеридан сделает предложение, тебе лучше его принять. Ты балансируешь в опасной близости от того, чтобы остаться старой девой, и эти последние несколько дней истощили мое терпение сверх всякой меры. – Мать подошла к ней. – Если ты посмеешь отказать ему, клянусь, я запру тебя в твоей комнате до тех пор, пока…

– Ты не сделаешь ничего подобного, Кора, – заявил сэр Ной с порога. – Я этого не позволю.

Ванесса поспешно обернулась и увидела дядю, стоящего там в одиночестве. У нее упало сердце. Где же Шеридан? Что произошло?

Дядя мрачно посмотрел на свою сестру.

– Мне нужно побыть наедине с племянницей.

Леди Юстас открыла рот, будто собиралась возразить, но потом, похоже, передумала. Если и был на свете кто-то, с кем ее мать боялась спорить, то это дядя Ной.

– Очень хорошо, – сказала она. – Но не слишком долго. Мне придется решить, что делать с этой девчонкой, так или иначе.

Это прозвучало угрожающе. К счастью, дядя Ной взял ситуацию в свои руки. Однако, как только мама ушла, настроение его, казалось, только ухудшилось.

– Моя дорогая, у меня есть к тебе один вопрос. Тут нет правильного или неправильного ответа, только правда. И что бы ты ни сказала, хочу, чтобы ты знала – я на твоей стороне.

Это тоже прозвучало довольно мрачно.

– Х-хорошо. Что за вопрос?

– Армитидж позволял себе вольности по отношению к тебе против твоей воли?

Сам этот вопрос озадачил ее.

– Нет, конечно. А что? Он так сказал?

Ее дядя расслабился настолько, что одарил ее печальной улыбкой.

– Он сказал, цитирую: «У меня есть странное предчувствие, что, если я когда-нибудь попробую это сделать, она разрежет меня на куски и съест на завтрак».

Она рассмеялась.

– Как ужасно. Это совсем не похоже на Шеридана. – Ее веселье угасло. – Однако, я начинаю думать, что знаю его далеко не так хорошо, как мне казалось.

Дядя Ной вздохнул.

– Ты в ужасном положении, моя дорогая.

– Я знаю. Но только потому, что он не хочет жениться на мне…

– Что? Нет, он сразу же сказал, что женится.

Она отвернулась, внутри у нее все сжалось.

– Тогда почему он не здесь?

– Он здесь. Ждет в холле. Я не хотел, чтобы он приближался к тебе, пока не выясню, один ли он виноват в этой ситуации.

У Ванессы защипало глаза. Дядя такой добрый. Мало кто стал бы так заботиться о ее чувствах. Если бы папа был жив, он бы застрелил Шеридана, как бы она ни протестовала. Дядя Ной, по крайней мере, давал им шанс.

– Спасибо, дядя, вы заняли место папы. Поскольку я уверена, вы понимаете, что мама справилась бы с ситуацией очень плохо.

– Это правда. Моя сестра не знает, что с тобой делать, и никогда не знала. Она завидует тому, как близки вы с Греем, но не может контролировать его, поэтому пытается отыграться на тебе. Я виню себя за это. Прости, что не приехал в Лондон раньше, чтобы исполнить свой долг перед тобой.

– Вам нужно было ухаживать за женой. Я всегда понимала это.

– Это не оправдание. Но сейчас я здесь, и разрази меня гром, если я не позабочусь о том, чтобы ты вышла замуж за подходящего мужчину.

– Могу я войти? – раздался голос с порога.

Шеридан. Ванесса с трудом сглотнула. По его обычному стоическому выражению лица она не могла понять, что он думает по этому поводу.

– Дядя, можно нам с Шериданом побыть несколько минут наедине?

Дядя перевел взгляд с нее на Шеридана.

– Хорошо. Но я буду в холле. И дверь останется открытой.

«Боже. Я ведь действительно поставила себя в щекотливую ситуацию, по крайней мере в том, что касается дяди Ноя».

– Разумеется, – сказал Шеридан, опередив ее. – Нам просто нужно… уладить кое-какие вопросы.

Понимающе кивнув, дядя Ной оставил их вдвоем.

Шеридан тяжело вздохнул.

– Я не знаю, говорил ли это ваш дядя, но мы с вами должны пожениться.

Слово «должны» раздражало Ванессу. Это прозвучало так, будто их обоих принуждали, в то время как она чувствовала что угодно, только не это.

– Я не вижу причин, почему мы должны. Единственными, кто видел нас вместе, были мама и дядя Ной, а они не из тех, кто кому-то расскажет. – Она не собиралась раскрывать жестокие слова своей матери о том, что та сделает, если Ванесса откажется от его предложения.

– Разве ваша маменька не рассказала вам, как на самом деле они нашли вас?

– Нет. Я… не подумала спросить. – Она слишком беспокоилась о том, что может произойти в результате.

– Ваша маменька следила за садом, дабы удостовериться в вашем послушании. Но когда заметила, что вы всегда поворачиваетесь спиной к окнам и не занимаетесь собственно садоводством, она вышла и заставила вашу горничную рассказать, где вы. Конечно, Бриджет думала, будто вы, я и Джанкер в моей карете, поскольку, по-видимому, таков был план. Когда ваша мама поспешила к выходу и не увидела кареты, она не знала точно, куда идти.

Это было плохо, очень плохо.

Шеридан мрачно продолжил свой рассказ.

– Тут приехал ваш дядя с визитом. Его карета как раз проехала мимо Джанкера в паре кварталов отсюда. Он решил, что Джанкер уходит после визита к вам. Но ваша матушка встретила его у дверей и заставила помогать ей искать вас. Поэтому он нагнал Джанкера и потребовал у него сообщить, где находится его племянница. Тот колебался, но недолго, как вы можете вообразить. И вот именно поэтому они узнали, где мы были.

– Понимаю.

– Нет, вы не понимаете. Я рассказал это все, чтобы проиллюстрировать, почему мы должны пожениться. Знают не только ваши мать и дядя. Еще Джанкер…

– Который никому не скажет.

– Вы абсолютно уверены в этом? Он был вполне готов сообщить вашим родным, где вы находитесь. Что мешает ему включить эту историю в одну из своих пьес?

– Он этого не сделает.

– Вы настолько уверены в этом, – сказал Шеридан. – В нем.

Она не была уверена. И по его лицу она могла прочитать, что он это знает.

– Потом, есть еще Бриджет…

– Которая тоже никому не скажет, – возразила Ванесса.

– Ну же, милая. Что, как вы думаете, произойдет с ней теперь, когда ваша мать знает, как она вам помогала?

Ванесса принялась перебирать пальцами пояс своего платья, как католик перебирает четки. По меньшей мере мама уволит горничную без рекомендаций, а Бриджет не заслуживает этого, особенно после того, как помогла Ванессе. Единственным способом для Ванессы предотвратить это было бы выйти замуж за Шеридана, и в этом случае Бриджет могла бы работать непосредственно на нее.

– И другие слуги тоже знают, – сказал Шеридан. – Это мой кучер, кучер вашего дяди, ваш дворецкий, возможно, пара лакеев… Я хочу сказать, что если мы с вами не поженимся…

– Кто-нибудь сольет сплетни в прессу, – глухо произнесла она, – и я буду опозорена.

– Да. Вот теперь вы понимаете.

Она чувствовала, что он наблюдает за ней, чувствовала, как раздумывает, что еще сказать.

Он подошел к ней поближе, не сводя глаз с открытой двери.

– Неужели для нас действительно так ужасно будет пожениться?

– Думаю, на этот вопрос должны ответить вы. – Она скрестила руки на груди. – Это же вы использовали слова «должны пожениться», не я. Мне не нужен мужчина, бросающийся из-за меня на жертвенный костер.

– А мне не нужна жена, которая твердо решила выйти замуж за другого. Но ни у кого из нас нет особого выбора, не так ли?

Ванесса отвернулась. Если она признается в нежелании выходить замуж за мистера Джанкера, Шеридан бросит ей в лицо тот факт, что совсем недавно застал ее целующейся с драматургом… и к тому же довольно охотно. Или, по крайней мере, ему, возможно, так показалось. Даже если бы она смогла все объяснить и рассказать Шеридану правду, он увидел бы в ней коварную интриганку, которая использовала мистера Джанкера, чтобы заставить его, Шеридана, ревновать… Но ведь именно такой она и была. Особенно учитывая, что герцог уже говорил однажды, что не имеет никакого желания жениться, а она все равно попыталась заполучить его в мужья. Обман и интриги не самый лучший способ начать брак.

Но если подумать, она не лгала. Точнее сказать, скрывала правду. Много. Зная, как сильно ему это не нравится. Что же Ванессе делать?

– Ну и? – спросил он. – Вы видите способ выбраться из всего этой ситуации, который не погубит вас?

У нее вырвался вздох.

– Ни одного, который бы сработал. – Если она расскажет ему правду, ничего не изменится. Ей остается только надеяться, что со временем она сможет перенести свои чувства с мистера Джанкера на Шеридана правдоподобным образом.

– Итак, – сказал он. – Мы поженимся, нравится нам это или нет.

Когда он сказал об этом вот так, ей захотелось плакать. Она должна была что-то сделать.

– Я не говорила, что мне это не нравится. Я бы не отвечала на ваши поцелуи, если бы я не… думала о вас хорошо. – «О боже, что за глупый способ выразить свои чувства!» Все прозвучало так, словно они были едва знакомы.

Шеридан, вероятно, подумал то же самое, потому что его челюсть напряглась.

– Полагаю, это самое большее, на что я могу надеяться в сложившихся обстоятельствах.

– Я не хочу вынуждать вас жениться! – выпалила Ванесса. – Я знаю, как вам не хотелось этого делать. И мысль о том, чтобы толкнуть вас в ситуацию, которой вы никогда не хотели…

– Я воспользовался вами, милая, помните? – ласково сказал он, отодвигая локон с ее щеки. – А все, что вы сделали, это оказались не в том месте, не в то время и не с тем мужчиной.

– С вами? Или с мистером Джанкером?

– Ну, хорошо. Не с теми мужчинами. Просто я хочу сказать, что не нужно беспокоиться обо мне. – В его голосе появилась горечь. – Кроме того, от этого брака я получаю гораздо больше, чем вы. Ваше приданое поможет в моей текущей… финансовой ситуации.

– А я стану герцогиней, – заметила Ванесса. – Это считается?

– Надеюсь, что да. Но боюсь, вы станете кем-то вроде обедневшей герцогини. Если вы хотите выйти из игры, я все пойму. Хотя и не думаю, что это будет разумно.

– Да, мы всегда должны быть разумными, не так ли? – сухо сказала она.

– Это лучше, чем альтернатива, вы не согласны?

– Возможно. – Когда он нахмурился, она добавила дразнящим голосом: – Да, Святой Шеридан. Гораздо лучше.

– Тогда могу я обратиться с одной просьбой? – резко бросил он.

– Чтобы я не называла вас Святым Шериданом?

– Вот именно.

– Вы можете делать все, что захотите, – беспечно сказала она. – Это не означает, что я должна соглашаться на это. Кроме того, я придумала для вас полный набор прозвищ. Молчаливый Шеридан. Прилежный Шеридан. – Она одарила его дерзкой улыбкой. – Соблазнительный Шеридан.

Когда он застонал, Ванесса рассмеялась. Возможно, в конце концов, все обернется к лучшему. Или она, по крайней мере, получит удовольствие от этого процесса.

К тому же теперь ей определенно не грозила свадьба с лордом Лисборном. Как сказал Шеридан, в сложившихся обстоятельствах брак с ним оказался наилучшим выходом.