Ванесса с дядей вернулись домой и обнаружили, что мать уже легла и не хотела, чтобы ее беспокоили. Это была одна из многих тактик в арсенале леди Юстас для управления делами семьи, и она хорошо срабатывала в детстве Ванессы. Когда мать была настолько расстроена поведением дочери, что не могла даже говорить с ней, девочка часто сидела у ее двери, моля простить и спрашивая, как искупить вину.

Ванессе потребовались годы, чтобы понять, что ее мать использовала молчание как оружие, чтобы заставить дочь чувствовать, будто без нее мир рухнет прямо у нее на глазах. Матери нравилось наблюдать, как Ванесса умоляет. Или заставлять мужа делать это, если на то пошло. Но с годами он все реже и реже умолял, предпочитая вместо этого выходить из себя и искать утешение с какой-нибудь доступной женщиной.

Когда леди Юстас была несчастна, все вокруг тоже должны были быть несчастными. Вот так и работала эта пытка молчанием.

К счастью, к моменту, когда Ванессе исполнилось семнадцать лет, она поняла, что для нее лучший выход – просто игнорировать молчание матери. Невозможно наказать кого-то молчанием, если этот кто-то не воспринимает это как наказание.

Очевидно, дядя Ной тоже усвоил этот урок, пока рос вместе с Корой. От внимания Ванессы не ускользнуло выражение глубокого облегчения на его лице, когда он услышал, что его сестра уже легла спать.

– Наверное, это к лучшему, – сказал он. – К утру она успокоится.

Ванесса искренне сомневалась в этом.

– По крайней мере, мы сможем провести спокойный вечер, – добавил он.

– Дядя, если вы хотите уйти, то все в порядке. Со мной все будет хорошо.

В этот момент он стоял в холле и смотрел вверх на лестницу.

– Ты уверена? Я могу остаться, если хочешь.

– Нет нужды. Я возьму в свою комнату поднос с едой, а потом буду читать, пока не засну. – Кроме того, так у нее будет достаточно времени, чтобы подготовиться ко всем завтрашним неожиданностям – мама в ярости, мама угрюма, мама угрожает разорвать связь Ванессы с Греем и его семьей.

– Ну, тогда хорошо. – Дядя Ной наклонился и поцеловал ее в лоб. – Передай матери, что я снова приду к ней завтра.

– Передам.

– О, и пока не сбрасывай Армитиджа со счетов. Если он тот, кто тебе действительно нужен, он сам опомнится и придет в себя. Ведь совершенно ясно, что ты ему очень нравишься.

– Надеюсь, вы правы. Мне он тоже очень нравится.

И это была правда. Во время предыдущих визитов они довольно много разговаривали. Ванесса ожидала, что близкое знакомство породит презрение. Вместо этого оказалось, что он больше соответствует тому типу мужчин, который ей нравится – ответственный, думающий и рассудительный. Ей было все равно, если ему к тому же нужны ее деньги. Она с радостью отдаст их ему, если он поможет ей избежать брака с такими претендентами, как лорд Лисборн.

После ухода дяди Ноя Ванесса крадучись поднялась по лестнице, надеясь, что ее мать действительно легла спать, а не затаилась, чтобы наброситься на нее. Но та либо заснула, либо выпила большую часть того перри, что принес Шеридан, и отключилась. В любом случае, у Ванессы был целый вечер, дабы насладиться затишьем перед бурей. А буря совершенно точно будет, если не сегодня вечером, то завтра.

Верная себе, мать разбудила ее около девяти и стояла над ней, пока Ванесса еще протирала заспанные глаза.

Леди Юстас скрестила руки на груди.

– Больше никаких визитов этой ведьмы, слышишь меня, дерзкая девчонка?

– Вы имеете в виду герцогиню Армитидж? – спросила девушка, все еще пытаясь проснуться.

Ее мать презрительно фыркнула.

– Я не окажу этой ужасной твари чести, назвав ее герцогиней. Как смела она оговорить меня в моем собственном доме! Подумать только, когда-то мы были друзьями. Должно быть, я сошла с ума, позволив ей войти в свой круг общения.

Ванессе пришлось сосредоточиться на том, как сесть в постели, чтобы не расхохотаться матери в лицо. Почему-то она сомневалась, что герцогиня Армитидж когда-либо нуждалась в помощи в светском обществе, даже до того, как вышла замуж за отца Грея.

– И уж точно больше не будет никаких визитов Армитиджа, – продолжила леди Юстас.

У Ванессы упало сердце.

– Но, мама, он не имеет никакого отношения к…

– Нет! Я не стану слушать твои мольбы. Я вижу то, чего ты, очевидно, не замечаешь – Армитидж намерен ухаживать за тобой и жениться на тебе ради приданого. Если он в этом преуспеет, я навечно буду связана с Лидией. А я этого не потерплю, говорю тебе! – Она наклонилась к ней. – Учитывая, что герцог, вероятно, собирается навестить тебя сегодня снова, я уже позаботилась о том, чтобы ты не наделала глупостей. Я велела дворецкому говорить сегодня все посетителям, что нас нет дома. Возможно, это заставит тебя дважды подумать, прежде чем снова вставать на сторону врагов твоей матери.

Ванесса вздохнула.

– Шеридан не враг вам, мама. – Она вовремя спохватилась, чтобы не сказать, что у герцогини были веские причины так злиться на ее мать. Нет смысла втягивать ее в очередной яростный спор.

– Мне совершенно все равно, что ты думаешь об этом молодом человеке. Никто из них больше никогда не переступит порог этого дома.

Леди Юстас развернулась на каблуках и направилась к двери. Но вдруг остановилась, обернулась и сурово посмотрела на Ванессу:

– И в следующий раз, когда с визитом приедет лорд Лисборн, ты могла бы пересмотреть свое решение по поводу его ухаживаний. Ты не становишься моложе, девочка.

Этот последний выпад был типичен для ее матери, но он вселил ужас в сердце Ванессы. В течение многих лет, пока Грей не женился, они изо всех сил старались, чтобы мама не застала их вместе. Ванесса не знала, сможет ли проделать то же самое с Лисборном хотя бы пару минут. Она не выйдет замуж за этого нелепого старика, несмотря на уговоры матери и попытки унизить ее, называя «девочкой».

Как только леди Юстас вышла из комнаты, Ванесса выбралась из постели. Вчера вечером она волновалась, как бы мистер Джанкер не рассказал Шеридану то, что она так неосторожно выболтала на вечеринке у Торнстока. Однако утром она успокоилась, решив, что он никогда не расскажет об этом. Джанкер видел в герцоге угрозу своему собственному романтическому интересу – Флоре. Так что он наверняка поможет Ванессе заполучить Шеридана в мужья, лишь бы устранить соперника.

Ванесса обдумывала свою стратегию, размышляя, стоит ли отправить Шеридану сообщение с просьбой встретиться с ней в другом месте или прийти снова завтра. Но она не могла быть уверена, что сообщение дойдет до него вовремя, да и не было уверенности, что мать не повторит то же самое завтра. Поэтому девушка отбросила эти идеи.

Ей нужна была другая стратегия. Пока Бриджет, ее горничная, спускалась за завтраком, мисс Прайд перебирала свои наряды. Ей хотелось выглядеть великолепно для обоих визитеров, но если мама увидит ее нарядно одетой, то сразу поймет, что дочь собирается пойти против ее воли. Значит, придется выбрать повседневную одежду, которую она носит, когда гости не ожидаются.

Ванессе потребуется помощь Бриджет. К счастью, горничная никогда не предаст ее. На самом деле она была единственным союзником Ванессы в доме Прайдов после отъезда Грея. Остальные слуги боялись леди Юстас, но Бриджет – нет. Много лет она помогала Ванессе избегать встреч с Греем и получала за это часть карманных денег девушки, дополняя свое скромное жалованье, ведь мама никогда не была щедрой по отношению к своим работникам.

Бриджет вошла в комнату, и Ванесса усадила ее.

– Итак, вот самые свежие события в нелепой драме, в которую превратилась моя жизнь, – начала Ванесса.

Она рассказала горничной о заявлениях своей матери. Горничная уже знала о попытках Ванессы разжечь интерес Шеридана, используя ревность к мистеру Джанкеру. Она также была в курсе всех сложностей, возникших после реализации плана.

– У меня есть идея, как справиться с сегодняшним визитом джентльменов. – Ванесса продолжила: – Просто нужен твой блестящий ум, чтобы убедиться, что я ничего не упустила из виду.

Бриджет рассмеялась.

– Простите, мисс, но однажды ваши планы приведут вас к более серьезным неприятностям, чем нагоняй от матери.

– Знаю, – ответила она, застав Бриджет врасплох. – Клянусь, если все получится, я никогда больше не буду замышлять ничего подобного. – Остается только надеяться, что ей не придется этого делать. Ведь если ничего не получится…

Нет, она не будет даже рассматривать такую возможность. Это было бы слишком ужасно.

– Очень хорошо, – сказала Бриджет, хотя вид у нее был скептический. – Что вы задумали на этот раз?

– Хочу перехватить Шеридана и мистера Джанкера до того, как они доберутся до дома.

– Откуда вы знаете, что они приедут вместе?

– Герцог обещал привезти мистера Джанкера с собой. А Шеридан обычно держит слово.

– Понятно.

– Они наверняка захотят войти через парадный вход после того, как выйдут из кареты Шеридана. Поэтому, когда приблизится время их прибытия, я скажу дворецкому, что если мама спросит, я буду в саду за домом. Оказавшись на улице, я поспешу по переулку к углу, чтобы перехватить экипаж Шеридана. Тогда мы втроем сможем отправиться через дорогу в Куин-сквер-гарден и провести там столько времени, сколько захотим. Ведь у нас получится, правда?

Бриджет возвела глаза к небу.

– Только если они действительно приедут вместе. И если не пойдет дождь. И если ваша маменька не догадается, что вы собираетесь ослушаться ее, и не выглянет в окно. Она терпеть не может холод, поэтому вряд ли сама выйдет на улицу, но смотреть – это совсем другое дело.

Ванесса задумчиво постучала пальцем по подбородку.

– Возможно, мне стоит с самого начала сказать дворецкому, что я прогуливаюсь в Куин-сквер-гарден.

– Это точно вызовет у него подозрения… а значит, и у вашей маменьки. – Бриджет подошла к окну и выглянула наружу. – А как насчет такого? Вы пойдете в сад, надев вон то старое пальто и большую шляпу, которые надеваете, когда работаете в саду в это время года. Я буду ждать вас в переулке, где вы отдадите мне свои пальто и шляпку. После этого вы сможете продолжить выполнение вашего плана, а я буду бродить по саду, делая… что-нибудь с растениями.

Ванесса подавила смешок. Бриджет была не из тех, кто любит работу в саду.

– Да, но вдруг кто-то действительно выйдет в сад поговорить с тобой, думая, что это я? Не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

– И я очень ценю это, мисс. – Бриджет принялась расхаживать взад-вперед перед окном. – Если кто-нибудь выйдет в сад, я скажу, что не знаю, где вы, и что это вы дали мне пальто и шляпку. Никто не усомнится в этой части.

Для дам было обычным делом отдавать старую одежду своим горничным, но все же…

– Дворецкий может усомниться. Мне же придется надеть все это, когда я буду спускаться; иначе он вообще не захочет отпускать меня в сад за домом без разрешения мамы. И если потом он увидит тебя в этом…

– Он никогда не выходит в сад. Он ненавидит бывать на воздухе почти так же сильно, как и я. – Бриджет вдруг остановилась. – Но вы же всегда можете отказаться от встречи с ними. Захотите ли вы вообще замуж за Армитиджа после того, как пришлось обмануть матушку, чтобы заполучить его?

– Не знаю. В чем-то ты права. – Ванесса вздохнула. – Но я уже зашла слишком далеко. И если я ничего не сделаю, мама выдаст меня за Лисборна. Так что я могу попробовать еще одну уловку и надеяться на лучшее.

– Что Армитидж осознает свои ошибки и сделает предложение?

– Или, по крайней мере, осознает свои ошибки и станет ухаживать за мной по-настоящему.

Бриджет кивнула.

– Ну что ж, если это ваша цель, тогда мой план подходит лучше всего.

– Согласна. Если повезет, мама даже не узнает обо всем этом.

Бриджет выглядела серьезной.

– Я надеюсь, ради вашего блага, что она не узнает.

Ванесса тоже на это надеялась.

Первое, что пошло не так, оказалось совершенно неожиданным. Дворецкий, обычно принимавший за чистую монету все, что Ванесса говорила, вдруг стал интересоваться причинами, побудившими ее идти в сад.

– Ее светлость предупредила нас, что вы не должны покидать дом, – твердо сказал он.

– Я не покидаю дом. Я просто прохожу в его заднюю часть.

На его лице отразилось беспокойство.

– Вы уверены, что она посмотрит на это именно так?

– Не могу представить, почему нет. Посмотрите, как я одета. Разве я не оделась бы лучше, если бы я… ну, не знаю… пыталась ускользнуть куда-нибудь? Уж точно не надела бы эту ужасную шляпку, собираясь на улицу. Кстати, нужно еще пальто, в котором я занимаюсь садом.

Похоже, он стал смотреть на ситуацию более благосклонно.

– Но зачем же вы хотите бродить по саду в такую погоду, мисс?

– Растения сами себя не подрезают, знаете ли. А если сегодня нас ни для кого «нет дома», то я вполне могу, как вы выражаетесь, побродить по саду.

«Господи Боже! Неужели с этого дня я стану пленницей в собственном доме?»

Ее волнение, должно быть, отразилось на лице, потому что дворецкий поклонился.

– Конечно. – Он подал знак лакею принести пальто, а затем помог ей его надеть.

И все же Ванесса даже не дышала, пока не оказалась на улице. Пока все шло гладко. Торопливо отдав Бриджет свои пальто и шляпку, она взяла взамен принесенные ею шляпку и шаль. Прошептав: «Удачи, мисс», – горничная вернулась в сад. А Ванесса отправилась в конец переулка, где могла подождать карету Шеридана.

Здесь она столкнулась с новым препятствием, гораздо более значительным. Мимо не проехал ни один экипаж, хотя она и старалась смотреть по сторонам.

И тут девушка заметила его. Не Шеридана. «О нет. Мистер Джанкер». Идет с другой стороны. Один. К ее глазам подступили жгучие слезы, которые она беспощадно вытерла. Она больше не может продолжать надеяться. Каждый раз, когда она это делала, ее надежды рушились.

Но мистер Джанкер проделал такой долгий путь, так что следовало быть вежливой. Девушка пошла по тротуару ему навстречу, прижимаясь к перилам дома и надеясь, что внутри никто сейчас не смотрит в окно. Когда мистер Джанкер заметил ее и ускорил шаг, Ванесса прижала палец к губам и жестом указала на противоположную сторону улицы. С лукавой улыбкой он свернул в Куин-сквер-гарден, где она присоединилась к нему.

– Простите мое странное поведение, мистер Джанкер, – сказала она без предисловий. – В порыве раздражения мать запретила мне принимать гостей. Поскольку Шеридан уже говорил, что привезет вас сюда сегодня, я хотела убедиться, что смогу лично рассказать вам о произошедшем. – Она старалась говорить равнодушно, когда добавила: – Кстати, а где же Шеридан? Я думала, вы приедете вместе.

– Я тоже так думал, но, похоже, ошибся. Мы договорились, что он заедет за мной в мой дом в Олбани. Потом он прислал записку с предложением встретится со мной здесь и дал мне ваш адрес. Тогда я принял решение идти пешком, осознав, что до вашего дома не больше мили. Кажется, он еще не прибыл.

– Нет. Или, если приезжал, его отказались впустить. – Однако в этом Ванесса сомневалась. Не в его правилах пытаться приехать к ней раньше назначенного времени.

Мистер Джанкер огляделся вокруг.

– Это очень красивый маленький парк, вам не кажется? Мне следовало бы чаще здесь прогуливаться.

– Да, конечно, здесь хорошо, – ответила она, каким-то образом заставив себя флиртовать, хотя и была не в настроении. Но если Шеридан должен появиться здесь…

Почему она еще надеется на это? Он, вероятно, вообще не собирается снова приезжать после вчерашней ужасной ссоры между их матерями. Он говорил, что просто будет удерживать ее от дальнейших жалоб. Но кто мог бы винить его за попытку отдалиться от нее? Леди Юстас всегда удавалось отпугнуть всех немногочисленных поклонников, которые могли понравиться ее дочери.

– Вы должны устроить мне экскурсию по площади, раз уж так хорошо ее знаете, – предложил мистер Джанкер, протягивая ей руку. – Я ни в коем случае не хочу упускать всю эту красоту.

Взявшись за его руку, мисс Прайд заметила, как он пристально смотрит на нее, и его кокетливое замечание ее задело. «Боже, я же не хотела делать это, когда Шеридана нет рядом. Но я не могу быть грубой».

– Это поистине очаровательный сад. Иногда я прихожу сюда, просто чтобы почитать или понаблюдать за птицами. Тут водятся черные дрозды, воробьи, малиновки, лазоревки и, конечно, голуби. – «О господи, я все болтаю и болтаю ни о чем. Он подумает, будто я какая-то болтушка». – Каким был бы Лондон без своих голубей?

– И без своих прекрасных дам, которые наблюдают за ними, – добавил поэт.

Подавив стон, она нахмурилась в ответ на его вызывающую улыбку.

– Не нужно мне льстить, мистер Джанкер. Я прекрасно знаю, что вы просто подшучиваете, чтобы помочь мне с Шериданом.

Он покачал головой, в его взгляде читался интерес не только к саду.

– Едва ли. Я продолжаю флирт, который мы начали на той вечеринке у Торна.

– Даже зная о моем желании получить Шеридана?

– Особенно потому, что я знаю это. Я уже говорил вам: мне чрезвычайно нравится досаждать Святому Шеридану.

– Ну, его здесь нет, – заметила Ванесса. – Так что я не совсем понимаю, как вы планируете ему досадить. – Ее голос стал язвительным. – Надеюсь, вы не из тех мужчин, которые хвастаются своими победами перед другими, рискуя испортить репутацию дам.

Он стал серьезным.

– Я бы никогда не погубил репутацию женщины хвастовством или чем-то подобным. – Поэт сверкнул глазами. – Но, как я уже говорил в Торнклифе, в последнее время я начал подумывать о поиске более респектабельной спутницы жизни.

– Как Флора, вы хотите сказать.

Он поджал губы.

– Как вы. – Он увлек ее в угол сада, где разросшаяся самшитовая изгородь и удобно расположенный платан образовывали нечто вроде укромного уголка. Затем он заключил ее в объятия. – Мне интересно узнать, как целуется настоящая леди.

Она уставилась на него, не веря своим глазам.

– Здесь? Сейчас?

– Почему бы и нет? Армитиджа поблизости нет, и мы оба подозреваем, что он не приедет. Кто знает? Возможно, мы обнаружим, что идеально подходим друг другу. К тому же вам, наверное, хотя бы немного любопытно узнать, как целуются настоящие негодяи.

Презрительно изогнув бровь, она сухо ответила:

– Честно говоря, я думаю о вас скорее как о распутнике, чем о негодяе.

– Это все равно что сказать, будто сандвич отличается от ломтика ветчины, лежащего между двумя ломтиками хлеба. – Он опустил голову и прошептал: – Но если вы проведете грань… Сможем ли мы точно определить, кто я такой – распутник или негодяй?

Она посмотрела в его голубые как лед глаза и подумала: «А почему бы и нет?»

Теперь мужчину, которого она действительно хочет, она вряд ли когда-нибудь снова увидит, разве что на официальных приемах. И она была вынуждена признаться: ей очень хочется сравнить поцелуи мистера Джанкера и Шеридана, по чьему стандарту она теперь будет мерить всех остальных. К сожалению.

Это решило ее судьбу.

– Хорошо.

Ванесса откинула голову назад. Мистер Джанкер расценил это как приглашение и прижался губами к ее губам. Поцелуй был целомудренным, единственным, который мог понравиться порядочной женщине, и к тому же он быстро закончился. Она даже не успела начать сравнивать.

– Это даже отдаленно не похоже на поцелуй негодяя или распутника, – беспечно сказала она.

Но когда девушка начала разочарованно отстраняться, он поцеловал ее снова, на этот раз с гораздо большей страстью.

Это было совершенство. Он использовал идеальное сочетание давления и влажности, обнимая ее крепко, но не слишком сильно. Его дыхание было сладким, а запах достаточно приятным, хотя и не таким пряным, как у Шеридана. И все же его поцелуй казался натренированным… какой этот коварный тип привык дарить любой женщине, которая позволит поцеловать себя. Он оставил ее равнодушной.

Ванесса никак не могла понять, почему поцелуй ее совершенно не тронул, почему ее сердце не забилось быстрее, а ноги не стали ватными, будто готовы были подкоситься. Может, потому, что он не шел ни в какое сравнение с поцелуями Шеридана?

От этого ей захотелось плакать, ведь он, видимо, никогда…

Что-то оторвало мистера Джанкера от нее. Вернее, кто-то. Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как герцог бьет мистера Джанкера в лицо.

– Что с тобой не так? – прорычал Шеридан, когда поэт уставился на него, хватая воздух ртом. – Как ты посмел использовать леди в своих интересах?

Шеридан отпрянул, словно готовясь нанести еще один удар.

– Он не использовал меня! – воскликнула Ванесса. Когда Шеридан замер, она встала между ними. – Он просто украл поцелуй. Как, по меньшей мере, однажды уже сделал один джентльмен.

Вытащив платок, мистер Джанкер промокнул губу.

– Ты разбил мне губу, Армитидж!

Герцог опустил руки, но кулаки все еще сжимал.

– И повторю это снова, если это то, что нужно, чтобы ты оставил леди в покое.

– Оставить ее в покое! Но я думал… – Он замялся, встретившись взглядом с умоляющими глазами Ванессы.

Бог свидетель, она никогда его не простит, если он расскажет Шеридану правду о ее чувствах.

Поэт театрально закатил глаза к небу.

– Ты опоздал. Я – нет. Ты не можешь винить человека за попытку.

– Попытку чего? – рявкнул герцог. – Погубить ее?

– О господи, нет! – воскликнул мистер Джанкер, очень правдоподобно изображая возмущение. – Я не настолько глуп, чтобы сделать такое. Мы же практически на людях! Хотя, признаюсь, я не совсем поверил твоим доводам, когда ты убеждал меня пойти с тобой. Думал, ты выдумал эту чушь о том, что мне нужно отвлекать ее мать, пока ты наедине выражаешь свою привязанность мисс Прайд. Но, кажется, я недооценил глубину твоих чувств.

– Очевидно, – процедил Шеридан сквозь зубы.

Мистер Джанкер поклонился Ванессе.

– Простите меня, мисс Прайд, за любое оскорбление, которое я, возможно, ненамеренно нанес вам. Оставляю вас в руках вашего самого настойчивого поклонника.

Она сглотнула.

– Благодарю вас, сэр. – Это было глупое замечание, но она, честно говоря, не знала, что сказать. Она все еще пыталась понять, что задумал Шеридан.

Едва мистер Джанкер, направившийся к садовой калитке, оказался вне пределов слышимости, Шеридан устремил на нее мрачный взгляд.

– Он загнал вас в угол, полностью изолировал. Я едва заметил вас тут. О чем вы думали, позволяя ему остаться с вами наедине, когда вы в таком уязвимом положении?

– Я думала, вы не приедете! – Девушка скрестила руки на груди. – И как вы вообще нашли нас?

– Не то чтобы это имело значение, но я проезжал мимо в карете, надеясь нагнать Джанкера. После того как мы свернули за угол, я увидел вас двоих входящими в парк. Выйдя из кареты, я проследовал за вами сюда. – На его челюсти задергался мускул. – Почему вы спросили? Хотели, чтобы я не нашел вас?

Ванесса уже и правда начинала этого хотеть. Он вел себя так, будто она совершила нечто предосудительное. Но если Шеридан поверил ее рассказу о том, будто она увлечена поэтом, он должен был сделать вывод, что она ведет себя как положено.

– Не пытайтесь сменить тему. Вы опоздали.

– Полагаю, вы этому обрадовались.

О, когда-нибудь она его точно задушит. Неужели он ревнует? Или просто снова играет роль старшего брата?

– Нет, я вовсе не обрадовалась, особенно после того, как мне пришлось тайком ускользнуть из дома, чтобы увидеть вас двоих.

– Что? Почему?

– А вы как думаете? После вчерашнего мама велела дворецкому и лакеям отказывать всем посетителям. Она хочет, чтобы я никогда больше не видела ни вас, ни вашу матушку. Вот почему мне пришлось найти способ выбраться в сад за домом и дожидаться вашу карету на углу. К счастью, я случайно увидела мистера Джанкера, который шел сюда, хотя предполагалось, что он приедет вместе с вами. – Она не смогла скрыть горечь, прозвучавшую в ее голосе. – Полагаю, герцоги слишком важны, чтобы беспокоиться о таких глупостях, как пунктуальность.

Его позиция осталась непреклонной.

– Кое-что произошло.

– И, разумеется, вы не расскажете, что именно. – Неужели она избавилась от прислуги только ради его нотаций? «Черта с два! Мне не нужен еще один старший брат».

Когда Ванесса попыталась протиснуться мимо герцога, он схватил ее за руку.

– Все это к делу не относится. Вы хотя бы представляете, что Джанкер мог бы с вами сделать, если бы я сейчас не появился?

Она отдернула руку.

– Он не сделал бы больше, чем уже сделал. Он настоящий джентльмен.

– Вы-то откуда знаете?

– Оттуда же, откуда я знаю, что вы тоже джентльмен.

На его лице отразилось разочарование.

– Тогда мы оба в беде.

Когда Шеридан шагнул к ней, девушка инстинктивно отступила.

– П-почему?

– Потому что с каждым днем мне все сложнее оставаться с вами джентльменом.

В ее груди зародилась надежда, которую она изо всех сил старалась подавить.

– Кем же еще вы можете быть?

Его глаза сверкнули.

– Мужчиной, который проводит множество ночей, желая сделать вот это. – Он схватил ее за подбородок и опустил голову, помедлил секунду, словно давая ей шанс отказаться. Но она была слишком ошеломлена, чтобы отвергнуть его, даже если бы захотела. А она не хотела.

Затем его рот накрыл ее губы, и сама ее душа вздохнула. Это было совсем не идеально. Поцелуй не казался отработанным. Нет, он был беспорядочным и страстным, полным той силы, которой не хватало поцелую мистера Джанкера.

Так целовался Шеридан, и только он. Ей придется дать ему новое прозвище – Соблазнительный Шеридан.

Ведь то, что он делал своими губами, было искушающим, пьянящим… абсолютно греховным. Одной рукой он обнял ее за талию, а другая рука, лежавшая на подбородке, скользнула на затылок. Когда он удерживал ее для серии долгих чувственных поцелуев, которые отозвались эхом в самых неожиданных местах – в ее груди, животе, в сокровенных уголках тела. Ее никогда не целовали так страстно. Его рот ласкал и уговаривал, пока она не приоткрыла губы, впуская его язык, этот пылкий язык, который, казалось, знал ее слишком хорошо.

Теперь ее кровь бешено пульсировала в венах, отчаянно стуча в ушах. Она обхватила его голову руками, пытаясь удержать на месте, но он с тихим стоном прервал поцелуй.

Его глаза блестели в сгущающихся сумерках.

– Вы хотя бы представляете, как я схожу с ума, когда вижу вас с Джанкером?

От одних этих слов ее сердце забилось сильнее и чаще.

– Как бы я могла? Кажется, вас никогда ничего не интересовало, кроме чтения нотаций или… осуждения всего, что бы я ни делала.

– О, поверьте, – произнес Шеридан с ноткой самоуничижения, – я категорически осуждаю вот это все, но, очевидно, меня это не останавливает.

И с этими словами он прижал ее к стволу платана, уперся в него ладонью у нее над головой, и наклонился, дабы снова завладеть ее губами. На этот раз его поцелуй был яростным, жадным, таким, который заставлял ее хотеть, чтобы он вечно пил из ее рта. Ванесса подняла руку и коснулась его великолепных пепельно-каштановых кудрей, провела по ним вниз, к шее, и обхватила ее так же, как он ее.

Он положил вторую руку на ее талию, но ненадолго. Даря ей еще один жадный поцелуй, провел рукой по ее ребрам, словно рисуя невидимые линии. Затем, к ее изумлению, накрыл ладонью ее грудь.

Она оторвалась от его губ.

– Шеридан! Что вы задумали?

– Показываю вам, моя милая шалунья, как мне трудно быть джентльменом рядом с вами, когда я могу думать лишь о том, чтобы прикасаться к вам и дразнить вас, пытаясь соблазнить вас так же основательно, как вы соблазняете меня.

Боже милостивый, возможно, Шеридан и сам был поэтом. Он определенно заставлял ее чувствовать, что она вот-вот упадет в обморок. Но если бы это случилось, то она бы упустила все происходящее, а ей хотелось насладиться каждой секундой его ласк. Через тонкое платье он гладил ее грудь, вызывая ощущение такое, что ее кожа стала упругой, как у персика. Затем он с шокирующей ловкостью провел пальцем по ее соску. «О боже. Он совершенно точно знает, что делает». Ванесса не ожидала этого.

Его дыхание участилось, и ее тоже, словно она старалась уловить его ритм и слиться с ним. Когда она издала тихий стон и выгнула спину, прижимаясь грудью к его ладони, он опустил рот и стал посасывать ее шею, достаточно сильно, чтобы в сочетании с его ласками это вызвало дрожь во всем теле, заставив ее подняться на цыпочки.

– Вы… вы превращаете меня… в распутницу, – выдохнула Ванесса.

Шеридан мрачно усмехнулся.

– Или, может быть, просто выпускаю на свободу ту распутницу, которую вы скрывали внутри себя. – Он стянул с нее шаль, чтобы видеть округлости ее грудей. – Не то чтобы я был против. Вы и представить не можете, как долго я хотел вкусить вот это. – Он погрузился ртом между ее грудей и стал целовать и лизать их, одновременно приподнимая их снизу, чтобы глубже проникнуть языком в их пышность.

Боже, помоги ей. Она хотела умереть. Она хотела летать. Больше всего она хотела броситься в его объятия и никогда не отпускать его. Смела ли она надеяться, что на этот раз он наконец-то будет ее?