Шеридан мерил шагами гостиную Армитидж-Хауса, кровь его все еще кипела. Больше всего он злился на самого себя. Ему следовало обуздать свой гнев, найти способ заставить леди Юстас открыть то, что он пытался узнать, а не срываться с места как какой-то… темпераментный болван.

– Не могу поверить, что это привело тебя в такую ярость, – заметила Гвин, его единоутробная сестра, со своего места на любимом диване их матери. – Все это топтание на месте совсем на тебя не похоже.

– Я не «топчусь на месте», я шагаю. Именно это делают мужчины, когда они в ярости. Топчусь на месте, скажешь тоже. Судя по твоим словам, я какой-то… – Темпераментный болван. Он резко остановился перед ней. – Тебе надо было видеть леди Юстас. Говорю тебе, эта женщина смеялась надо мной. Смеялась! Да она даже не потрудилась скрыть тот факт, что когда-то бывала в Сэнфорте. Я бы нисколько не удивился, узнав, что она убила дядю Арми и отца голыми руками!

– Мы оба осознаем, насколько это маловероятно. Возможно, это был тот бедняга Элиас, выполнял поручение хозяина, которого мы пока не обнаружили. Кроме того, судя по тому, что я поняла из твоего несколько невнятного рассказа о посещении дома Прайдов, – продолжала Гвин, – возможно, она сама была больше всего сбита с толку. Я хочу сказать, мне кажется, она пыталась выяснить, откуда узнала о гонках быков, а Ванесса старалась помочь.

Шеридан покачал головой.

– Я не понимаю. Ванесса дала своей матери идеальное объяснение, откуда она могла узнать об этом. Если леди Юстас была сбита с толку, она могла бы ухватиться за эту идею. Но вместо этого она безапелляционно заявляет, что узнала о гонках не оттуда! И не предложила никакого другого объяснения. Клянусь, она издевалась надо мной.

Гвин усмехнулась.

– Я заметила, что ты не утверждаешь, будто Ванесса старалась прикрыть вероломство своей матери.

– Это было бы абсурдно, – ответил он. Имя Ванессы вызывало в нем какое-то странное возбуждение. – Бедняжку унижало каждое слово, слетающее с губ ее матери. Не представляю, как она может выносить такую мать. Теперь я понимаю, почему Грей настолько ненавидит свою тетку. Она… грубая, назойливая сплетница, которая старательно насмехается надо мной из-за доставшихся мне долгов.

– А, ну вот теперь мы подошли к настоящей причине, из-за которой ты так вышел из себя. Тебе не понравилось выглядеть плохо в глазах мисс Прайд.

– Что? Да это смехотворно! – В этом не было ни капли правды. Не могло быть. Его же не настолько волнует Ванесса. Или нет?

Гвин попыталась встать с дивана, но снова опустилась на подушки.

– Осторожнее! – воскликнул Шеридан с тревогой, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться. «Черт, на седьмом месяце беременности Гвин уже тяжело двигаться. Этот ребенок, должно быть, настоящий громила. Хотя неудивительно, ведь у мужа Гвин плечи как у быка».

Наконец встав на ноги, она сказала:

– Кажется, я проголодалась. А ты? Я прикажу принести чая и пирожных. И, может быть, яблоко. А повар все еще готовит те божественные яблочные пироги? Так вот чего я хочу: чай и торт, и яблочные пироги… и, возможно, кусочек сыра. О, и соленые огурцы! Да, я точно хочу соленых огурцов ко всему этому.

– Едим за семерых, да? – сухо заметил он.

– Ты не понимаешь. По-моему, я в одиночку съела половину ужина, который вчера вечером приготовила Оливия. – Она пристально посмотрела на брата. – Кстати, о вчерашнем вечере, вы с Ванессой, кажется, очень подружились.

– Я не имею никакого желания обсуждать вчерашний вечер. Вы с матушкой собираетесь женить меня, но я этого не допущу.

– Почему нет? – Когда он не ответил сразу же, Гвин внимательно посмотрела ему в лицо. – Подожди минутку. Но ты же не можешь до сих пор оплакивать Хелен. Прошло уже пять лет.

Шеридан напрягся.

– Шесть. А такое чувство, будто это было только вчера. – Или это он должен так чувствовать. Невозможно перестать любить кого-то так легко и быстро только потому, что этот человек умер. Это казалось каким-то неправильным. – Я не хочу говорить о Хелен.

– Ну что же. – Гвин позвонила в колокольчик и продиктовала лакею длинный список требуемой еды и напитков.

Шеридан не мог в это поверить. Неужели женщины в ее положении всегда одержимы ненасытным голодом? Или это только такие, как его сестра, которая сейчас выглядит так, будто проглотила целый окорок?

Непрошенные образы Ванессы в положении Гвин нахлынули на него – Ванесса румяная и сияющая, Ванесса носит в животе их ребенка, Ванесса качает их сына или дочь на коленях.

«Черт побери! Да что со мной не так?» Шеридану казалось, что, воображая такое, он изменяет Хелен, особенно потому, что таких образов с ней он не видел никогда. Почему же он видит их с Ванессой?

Когда слуга удалился, чтобы выполнить приказание Гвин, та поманила брата рукой.

– Раз уж ты не даешь мне говорить о Хелен, давай продолжим твою тираду о леди Юстас, этой «грубой, назойливой сплетнице». Начинаю даже радоваться, что никогда не встречалась с ней.

– Поверь мне, тебе стоит радоваться. – Однако, как ни странно, его гнев начал остывать. – Я просто хотел бы знать, какую игру она затеяла. Непохоже, чтобы я ей нравился, и все же она настойчиво расспрашивала меня о состоянии финансов герцогства.

– А Ванесса к ней не присоединилась.

– Напротив, она была в ужасе от вопросов матери.

В глубокой задумчивости Гвин осторожно опустилась на диван.

– А ты уверен, что Ванесса не знает ничего компрометирующего о своей матери?

– Если и знает, то удивительно хорошо это скрывает. – Шеридан пожал плечами. – Завтра придется вернуться туда. Нужно узнать, намекала ли ее мать на правду, или она просто по сути своей ужасное существо.

– Тебе надо взять с собой маму.

– Боже мой, зачем?

– Когда-то они были подругами, так ведь? Или как минимум родственницами. Леди Юстас год была невесткой мамы, когда та была замужем за отцом Грея. А у мамы будет идеальный повод для визита – ведь она хочет поближе познакомиться с Ванессой после встречи на вечеринке у Торна и Оливии.

Вот только этого ему не хватало – чтобы его мать и Ванесса нашли общий язык и спелись.

Гвин поудобнее устроилась на диване.

– Кстати, что мама может сказать о местонахождении леди Юстас на тех двух домашних приемах? Ты спрашивал ее?

– Конечно, спрашивал. – Шеридан вздохнул. – На первой вечеринке, как ты знаешь, мама была занята больным ребенком и мужем, и почти не видела гостей. Во время второй вечеринки у нее были схватки. Так что она была не в том положении, чтобы знать, где кто находится.

– Это еще мягко сказано, – пробормотала Гвин.

– Что?

– Не в том положении… Ничего, забудь. – Она наклонила голову набок. – Все-таки я уверена, что если ты привезешь маму, она сможет уговорить леди Юстас предаться воспоминаниям о тех вечеринках гораздо естественнее, чем если ты сам попытаешься вытянуть эту информацию.

– Думаю, ты права. – Шеридан никогда не признается в этом сестре, но ему категорически не нравилась идея общаться с Ванессой в присутствии своей матери. Достаточно того, что приходилось делать это в компании леди Юстас, внимательно следящей за каждым словом.

Но в чем-то Гвин права. Он не должен был находиться в том доме ради Ванессы. Предполагалось, что он будет беседовать с ее матерью. Хотя называть то, что проделывала эта женщина, беседой было трудно.

Возможно, ему стоит предоставить это дело Гвин. Она же тоже должна участвовать в расследовании.

– Итак, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно, – ты уже говорила с леди Хорнсби?

Гвин нахмурилась.

– Нет. Но не из-за отсутствия попыток. Ее «не было дома» ни единого дня с тех пор, как мы начали расследование.

– Это само по себе интересно.

– Я тоже так думаю. Завтра планирую попробовать еще раз.

Прежде чем Шеридан успел ответить, вошли слуги с угощением, достойным короля. Или, точнее, очень беременной королевы. Лицо Гвин просияло, и она едва дождалась ухода слуг, чтобы начать наполнять тарелку самым странным сочетанием продуктов, которое он когда-либо видел.

Шеридан опустился в кресло напротив нее и взял яблочный пирог.

– Думаешь, я преувеличиваю и слишком остро реагирую на это расследование? – Спросил он и откусил пирога. «И правда очень вкусно!» – Возможно ли, что все те смерти были именно тем, чем казались так много лет – последствиями несчастных случаев или болезней? Может быть, между ними нет никакой связи, кроме странного совпадения, что во всех них фигурировал кто-то, близкий к матушке?

– Ты ни в коем случае не преувеличиваешь! – отрезала Гвин, откусив сначала кусочек пирожного, а затем огурца. – У нас уже есть доказательства, что отец Грея был отравлен. Насколько нам известно, злодейка отравила и Грея, но он выжил. Мы также знаем, что записка, предположительно написанная Джошуа отцу, которая привела последнего к смерти, была на самом деле подделана. И мы знаем, что Элиас, возможно, причастный к этой подделке, был нанят для совершения различных преступлений, из-за которых многие из нас чуть не погибли. А позже он сам был отравлен в тюрьме. Все это явно свидетельствует о чьих-то злых намерениях, а не о простых совпадениях.

– Ну, когда ты излагаешь все вот так…

Она задумчиво кивнула, отрезая два тонких ломтика торта и один огурца, и соорудила из них своеобразный бутерброд.

– Это выглядит отвратительно, – заметил Шеридан.

– Так и есть, так ведь? – Гвин отрезала кусочек своего «сандвича» и съела его. – Но это на удивление вкусно. – Она слизнула крошки с губ. – Мама права? Тебе действительно нравится Ванесса?

Он напрягся.

– Конечно, она мне нравится. И всегда нравилась. Она очень милая женщина. – К тому же целуется как соблазнительница.

– Это не то, что я имела в виду, и ты это знаешь.

– Возможно, но это все, в чем я готов признаться. – По крайней мере, перед Гвин.

Если бы он только мог убедить в этом себя…

В течение следующих двух дней Шеридан послушно посещал Юстас-Хаус на Куин-сквер в подобающее для светских визитов время. Оба раза он пытался выяснить местонахождение леди Юстас во время тех загородных вечеринок, но та оставалась уклончивой и бесполезной. Его вопросы смутили Ванессу. Он опасался, что раскроет свою цель раньше, чем узнает правду.

Поэтому на третий день он с неохотой последовал совету Гвин и пригласил мать присоединиться к нему во время следующего визита. Она охотно согласилась, и теперь он жалел, что не сделал этого раньше. Чего он вообще боялся?

На этот раз они прибыли около пяти часов вечера, когда традиционно ожидались визиты родственников и друзей. Леди Юстас давно не общалась с его матерью, но обе женщины все еще оставались родней через отца Грея. Поэтому он надеялся, что это сделает их близкими подругами.

Когда они приехали, оказалось, что сэр Ной уже прибыл с визитом к сестре. Теперь Шеридану придется наблюдать, как его мать флиртует с дядей Ванессы. Зато у него появилась возможность поболтать с самой Ванессой. Как и в предыдущие два дня, они обсуждали все – от садоводства (она хорошо разбиралась в гибридах), до лошадей (она часто ездила верхом) и даже книг. Герцог и не подозревал, что Ванесса была большой любительницей литературы, и хотя ее вкусы отличались от его собственных, они оба любили поэзию. Видимо, поэтический талант Джанкера привлек ее внимание.

Эта мысль была ему неприятна. Мисс Прайд слишком хороша для такого фигляра и позера, как Джанкер. Сегодня на ней было веселенькое платье цвета, который, как говорила ему Гвин, называли «вечерняя примула». Как бы он ни назывался, темно-желтый оттенок подчеркивал ее голубые глаза и придавал коже сияние.

Или, может быть, просто он ее так видел – яркой и сияющей. «Проклятье, надо быть осторожным с такими мыслями», – подумал Шеридан. Ее пленительная улыбка вызывала у него самые неподобающие чувства.

Он не должен думать о ней подобным образом. Однако мысли продолжали его преследовать.

Единственным решением было сфокусироваться на причине их визита – разговорить леди Юстас. Мать тоже, казалось, не спешила направлять разговор в нужное русло. Придется взять инициативу в свои руки, но подходящих слов он пока не находил. Когда общие темы были исчерпаны и беседа угасла, наступило тягостное молчание. Шеридан заранее объяснил матери, какие вопросы стоит задавать, чтобы подтолкнуть леди Юстас к разговору о тех прошлых вечеринках. Но, как обычно, герцогиня предпочла действовать по-своему.

– Скажите мне, Кора, – заговорила его мать. – Правда ли, что вы с Юстасом дурно обращались с моим старшим сыном, когда он жил с вами?

Шеридан чуть не выругался. Это ее «поступать по-своему» зашло слишком далеко. Это был настоящий прыжок с обрыва. Он взглянул на Ванессу, ища помощи, но та явно оцепенела от шока. Тем временем леди Юстас сидела разинув рот, явно пораженная прямотой герцогини. А сэр Ной поднял глаза к небу, словно моля ангелов направить этот визит в более спокойное русло.

– Мама, – твердо произнес Шеридан, – я думаю, сейчас едва ли подходящее время…

– Это единственное время, которое у меня есть, – ответила она Шеридану. – Я не собираюсь возвращаться сюда снова, поэтому это мой единственный шанс получить ответ от этой гарпии о ее отвратительном поведении по отношению к моему первенцу.

Леди Юстас наконец пришла в себя.

– Я не знаю, что Грей рассказал вам, но…

– Мне потребовались годы, чтобы заставить его рассказать хоть что-то, – вмешалась мать, не замечая, как лицо леди Юстас стало пунцовым. – И даже тогда мне пришлось выяснять правду из разговоров со слугами и другими людьми. Но это не объясняет, почему вы так предали меня. Что я вам такого сделала, чтобы вы могли оправдать это? Грей был всего лишь ребенком. Он заслуживал лучшего отношения от своих дяди и тети.

Да, заслуживал. И хотя мать, несомненно, была переполнена праведным гневом, Шеридан видел боль на ее лице. Это разрывало его на части, напоминая о боли, которую он видел на лицах родителей Хелен.

Семья порой может разбить тебе сердце.

Но герцогиня еще не закончила. Она подалась вперед в своем кресле.

– А ведь вы были моей подругой. Я доверила вам своего десятилетнего сына, так как думала, что для него будет полезно однажды научиться управлять герцогством. Я ошибочно полагала, будто его дядя и моя подруга будут хорошо заботиться о нем. Но теперь, зная, как ваш муж решил с ним обращаться – морил голодом, бил палками, пытался отнять у Грея то, что принадлежало ему по праву рождения, – я каждый день живу с чувством вины. Да, мое решение теоретически было правильным для его будущего, и я не могла предвидеть, как Юстас станет мучить его. И все же…

Шеридан встал.

– Мама, нам пора.

Она покачала головой.

– Я еще не закончила. – Она смерила леди Юстас ледяным взглядом. – А как вам живется с чувством вины? Что могло сделать поведение вашего мужа приемлемым в ваших глазах? Как вы могли попустительствовать этому? – Лидия нетерпеливо топнула ногой. – У вас нет ответа для меня? Никакого благовидного оправдания? Хотя я сомневаюсь, что такое существует.

У леди Юстас отвисла челюсть, но из открытого рта не раздалось ни звука. Сэр Ной встал и протянул руку матери Шеридана.

– Сегодня такой чудесный день. Возможно, нам стоит прогуляться в Куин-сквер-гарден, ваша светлость.

– Звучит заманчиво, – ответила она, но не взяла его руку. – Но сначала я хотела бы услышать ответ вашей сестры.

Леди Юстас встала, чтобы указать дрожащим пальцем на двери гостиной.

– Убирайтесь из моего дома!

Герцогиня тоже встала, и в ее глазах появился стальной блеск.

– С радостью. Как только вы ответите на мой вопрос.

Ванесса встала с печальным выражением лица.

– Боюсь, ваша светлость, у нее нет ответа. Иначе она бы уже давно ответила мне, когда я впервые спросила.

– На чьей ты стороне, девчонка? – огрызнулась ее мать.

– На стороне Грея, – тихо ответила Ванесса. – Всегда. Потому что в этом доме никому не было дела до него, кроме меня.

Эти слова пронзили сердце Шеридана насквозь. Он знал, что Грей страдал, но чудовищность того, что, должно быть, чувствовал его брат, оставшись одиноким в доме с единственным другом – младенцем, до боли поразила его. Теперь он понял, почему брат не хотел возвращаться сюда, вновь оказываться в присутствии своей тетки. Как бы он мог?

Герцогиня повернулась к сэру Ною.

– Полагаю, мы все же можем прогуляться, сэр. Вероятно, это единственный ответ, который я когда-либо получу от вашей сестры.

Шеридан встретился взглядом с Ванессой. В одном маменька была права – сегодня нет смысла пытаться что-то выпытать у леди Юстас.

– Вы присоединитесь к нам на прогулке? – спросил он мисс Прайд.

Она мрачно кивнула. Он не мог винить ее. Ему самому хотелось как можно скорее убраться от воинственных матрон. Хотя, по правде говоря, он понимал решимость своей матери докопаться до истины. То, что произошло с Греем, было неправильно и несправедливо, и до этого дня он знал об этом лишь отчасти. Даже после восстановления отношений со старшим сыном – отношений, разорванных на части силами, о которых она даже не подозревала, – мать все еще переживала, что не смогла этого предотвратить.

У Шеридана комок подступил к горлу. Отец умер, так и не узнав, почему Грей держался от всех в стороне. Еще одна причина сделать все возможное, чтобы найти убийцу отца.

Они четверо ушли вместе, остановившись взять у лакея шляпы, шляпки и пальто в молчании, словно уходили с похорон. «Это и были своего рода похороны», – подумал Шеридан. Похороны остатков дружбы между герцогиней и леди Юстас.

Оказавшись на улице в свете масляных фонарей, они направились в красивый сад, которым в основном пользовались жители площади и их гости. Сэр Ной и мать Шеридана отправились прямиком к статуе королевы Анны, но Ванесса потянула герцога за руку, заставив свернуть в другую сторону.

Когда они оказались вне пределов слышимости, она сухо сказала:

– Разве это было забавно?

– Позвольте мне извиниться за мою мать… – начал он.

– Не смейте. Я восхищаюсь вашей матушкой. Она яростно защищает своих детей, но не растаптывает тех, кто не заслуживает ее гнева. Моя мать заслужила его, поверьте мне.

– Вы же были младенцем, когда приехал Грей. Откуда вы знаете, через что ему пришлось пройти?

– Из тех же источников, что и ваша мать. Для меня это были слуги. И из того, что я читала между строк в разговорах родителей или подслушивала, когда они думали, будто меня нет рядом. А кое-что я узнала от самого Грея, наблюдая его настороженность всякий раз, когда он находился рядом с отцом.

– Судя по словам матушки, думаю, они не ладили.

– Едва ли. Даже несмотря на то, что в тринадцать лет Грей уехал в школу, он все равно приезжал домой на каникулы и между семестрами. Когда я достаточно подросла, он рассказал мне немного о том, как страдал до отъезда в Итон. Думаю, ему просто был нужен кто-то, кто выслушает и посочувствует. Когда он уехал в школу, наказания прекратились, поскольку его долгое время не было дома, но он не мог избавиться от надзора папы, пока ему не исполнился двадцать один год. А до этого, всякий раз, когда бывал дома, он водил меня на прогулки в этот самый сад, учил ездить верхом, снимал с деревьев, на которые я залезала…

– Вы лазили по деревьям? – недоверчиво переспросил Шеридан.

Девушка хихикнула.

– Только по невысоким. Я была настоящей маленькой сорвиголовой, пока в двенадцать лет не получила свою первую модную куклу. Тогда Грею пришлось переключиться и начать водить меня по магазинам.

– Как это сделал бы старший брат.

– Да. – У Ванессы был отсутствующий взгляд, как будто она вспоминала прошлое. Потом она словно стряхнула его. – Грей никогда не был мне кузеном. Он был мне старшим братом во всех смыслах, кроме юридического. Хотя мама и хотела, чтобы мы поженились, мы с ним о таком не могли и подумать. – Она содрогнулась. – Я даже представить себе не могу, насколько это было бы неудобно.

– Несомненно. – Шеридан подвел их к скамейке, на которой оба могли бы сесть, но позаботился и о том, чтобы они все еще могли видеть ее дядю и его мать. – Не хотел менять тему, но не сорвется ли ваша мать на вас из-за обвинений моей матери? – При мысли о том, что леди Юстас может так поступить, у него кровь стыла в жилах. Ванесса была невиновна в этом.

– Потому что я встала на сторону герцогини? Возможно. Но мама в первую очередь лает, но не кусается. Даже тогда, в прошлом, ее главным преступлением было то, что она отводила взгляд, когда папа делал с Греем все, что заблагорассудится. Так же, как и папа, она хотела заполучить собственность Грея. Но у нее самой никогда не хватало смелости поднять на него руку.

– Вы уверены? Она не причинит вам вреда?

Этот вопрос, казалось, тронул ее.

– Большая часть ее гнева будет направлена на вашу матушку. Без сомнения, мне придется выдержать не меньше часа разглагольствований, но в этом нет ничего нового.

– Мне жаль, если сегодняшний инцидент причинил неудобства вам и вашему дяде.

– Честно говоря, это давно ожидалось. – Она кивнула в ту сторону, где у подножия статуи тихо беседовали леди Армитидж и сэр Ной. – А что до моего дяди, мне кажется, герцогиня успешно компенсирует тот дискомфорт, который он испытал. – С минуту они сидели молча. – Вы знали заранее, что ваша матушка собирается столкнуть мою с ее прошлым, когда везли ее с собой?

– Боже, нет! Я бы оставил маму дома, если бы хоть как-то догадывался о ее намерениях. – Его мать явно забыла о главной цели их визита. Но он не винил ее.

– Тогда… – Ванесса продолжала пристально смотреть на пару у подножия статуи. – С какой именно целью вы привели свою матушку?

Теперь Шеридан ступает на опасную почву.

– На самом деле она хотела нанести вам визит, который так долго откладывала, чтобы поблагодарить вас за присутствие на вечеринке у Торна.

От удивления ее брови взлетели так высоко, что почти достигли волос.

– Я и представить не могу, чтобы какая-то незамужняя женщина в здравом уме отказалась от такого приглашения. Уж я бы точно не отказалась.

– А-а. – Он не знал, что еще сказать.

– Дело в том, что… после того вечера вы приезжаете ко мне с визитом каждый день…

– Как и должен делать мужчина, ухаживающий за женщиной, – поспешил указать он.

– Да. Но ваша часть нашей сделки заключалась в том, что вы ухаживаете за мной, чтобы заставить ревновать мистера Джанкера. Моя часть заключается в том, чтобы признать вашу правоту, если окажется, что его не интересует брак. – Она уставилась на свои руки в перчатках. – Никто из нас не выполнил свою часть до конца. А я даже не могу выполнить свою до тех пор, пока вы не выполните вашу, а вы даже не пытаетесь это делать. Я хочу сказать, как я заставлю Джанкера ревновать, когда его даже нет поблизости, чтобы увидеть, как вы за мной ухаживаете?

– Отличное замечание. – Шеридан мысленно выругался. Он заранее знал, что в его распоряжении будет всего несколько визитов, чтобы расспросить леди Юстас до того, как Ванесса начнет задумываться о его мотивах, но ему нужно больше времени. И все же она была очень терпелива, даже не зная, что он задумал. – Я прекрасно вас понимаю. Как вы предлагаете мне решить эту проблему?

Она встретилась с ним взглядом, слабый румянец на ее щеках вызывал странное дикое чувство в его груди – жгучее желание обладать ею. Немедленно. Всеми возможными способами. Это, конечно, было безумием.

– Все просто, – сказала она. – В следующий раз вы привезете с собой его, а не вашу матушку.

– Но как я могу убедить его присоединиться ко мне во время визита к вам?

– Дайте подумать. – Она размышляла всего мгновение. – Знаю! Вы можете сказать, будто вам нужен компаньон, чтобы отвлечь маму, дабы вы могли поговорить со мной наедине и открыть мне свое сердце.

– Это бы сработало. – Но Шеридан не был уверен, что ему это нравится. Вовлечение Джанкера может привести к непредсказуемым последствиям. Поэт мог плохо обойтись с ней. Или разбить ей сердце. Или прикоснуться к ней с дурными намерениями.

Нет, ему не придется беспокоиться обо всем этом. Потому что он ни в коем случае не оставит ее наедине с этим плутом.

Ванесса мягко улыбнулась ему.

– Тогда, если я небезразлична мистеру Джанкеру, он попытается занять ваше место и сам откроет мне свое сердце. И я буду точно знать, хочет ли он, чтобы я стала его женой.

– А если он не клюнет на эту приманку, вы признаете, что я был прав насчет него?

– Да. – Она пристально посмотрела на него. – Мне просто нужно узнать правду.

Шеридан понимал, что она при этом почувствует, но его раздражало то, как сильно она зациклена на Джанкере. Этот человек – бездельник, самоуверенный без всякой причины. Она не принадлежит Джанкеру. Она принадлежит…

«Нет, это неприемлемо». Не важно, что ее милая сторона опьяняла его и заставляла желать объявить ее своей собственностью. Он же не ищет себе жену. У нее может быть щедрое приданое, но его никогда не хватит, чтобы спасти герцогство Армитидж. А прямо сейчас все его внимание было сосредоточено на спасении герцогства и выяснении того, кто стоит за убийством отца.

Но ощущение ее руки в его руке было таким правильным, а аромат лилий так сильно затуманивал разум, что Шеридан забыл, почему не должен на ней жениться. Потерявшись в великолепии, которое являла собой она, одетая в это льстящее ей платье, он никак не мог сосредоточиться. Теперь, когда взошла луна, наполнив сад романтическим сиянием, Шеридан слишком легко мог представить ее в своей постели: эту пышную грудь, свободную от корсета, и ее кудри, беззаботно разметавшиеся по подушке, такие же черные и блестящие, как его только что начищенные сапоги, а он…

Сэр Ной и герцогиня направлялись к ним. Герцог надеялся, что темнота и пальто скроют реакцию его тела. Никакой мужчина не захочет, чтобы его мать видела его в таком состоянии. Он мог только надеяться, что его желание не отразилось на лице.

Но, похоже, что и мама, и сэр Ной были слишком рассеянны, чтобы замечать подобное.

– Ванесса, – начал ее дядя, когда пара приблизилась к ним, – я собираюсь сопроводить герцогиню домой в моей двуколке. Не думаю, что прямо сейчас смогу предстать перед твоей матерью. Скажи ей: я навещу ее завтра.

Нахмурившись, Шеридан встал и помог Ванессе подняться.

– Вам нет причин утруждаться, сэр. Я позабочусь о том, чтобы моя мать вернулась в Армитидж-Хаус. Кроме того, ночью в моем экипаже гораздо безопаснее, чем в открытой коляске.

– Я прекрасно доберусь с сэром Ноем, – сказала герцогиня. – И ты разве не хочешь провести больше времени с Ванессой?

Ванесса вздохнула.

– Увы, я не уверена, что прямо сейчас любой из вас был бы желанным гостем в нашем доме. Но если я сейчас не вернусь, мама будет кипеть от злости, пока не выместит ее на слугах. Будет лучше, если я вернусь и успокою ее.

Герцогиня выглядела растерянной.

– Мне так жаль, моя дорогая, вы оказались между двух огней.

– Я не жалею. – Тень улыбки на лице Ванессы доказывала, что она говорит серьезно. – Вы сказали правду. Я всегда могу надеяться, что она извлечет урок из этого. Хотя, зная маму, сомневаюсь в этом. – Она посмотрела на Шеридана. – Мне лучше вернуться.

– Я пойду с тобой, – сказал сэр Ной. – Но внутрь заходить не буду.

– Вы оставите свою племянницу одну принимать на себя всю тяжесть гнева ее матери? – Мать удивила Шеридана этим вопросом.

– Полагаю, это было бы несправедливо. – Сэр Ной вздохнул. – Но не ждите, что мне это понравится.

После этого он предложил руку Ванессе, которая взглянула на Шеридана.

– Увидимся завтра.

– Я прибуду в тот же час, что приехал сегодня, – ответил он. После этого он проследил, как сэр Ной и Ванесса направились обратно к дому Прайдов.

Герцог сделал знак своему лакею, ожидающему на ступенях особняка Прайдов, и слуга поспешил за каретой.

– Ты собираешься снова прийти сюда завтра? – спросила его мать.

– Да. Я обещал Ванессе привести с собой Джанкера.

– Чтобы вы с Ванессой могли заставить его ревновать.

– Именно. – Но это было не то, чего он с нетерпением ждал. И он до сих пор так и не узнал того, что хотел узнать от леди Юстас.

– Знаешь, эту женщину не интересует мистер Джанкер. Она хочет тебя.

Шеридан покачал головой, глядя на нее.

– Просто вы думаете, что это так, так как не можете представить, чтобы она хотела кого-то, кроме вашего сына.

Герцогиня фыркнула.

– Я могу отличить женщину, которая положила глаз на кого-то, сразу, как только увижу ее.

– Поверьте, я ее не интересую. Задолго до того, как мы с ней стали… договорились, она рассказывала Грею о своем интересе к Джанкеру.

– Ну, как скажешь. – Голос матери звучал скептически.

Пора было сменить тему.

– О чем вы разговаривали с сэром Ноем? Или я не смею спрашивать?

– В основном мы говорили о Коре. Он хотел получить полное объяснение того, в чем я ее обвинила, а я хотела узнать, где был он, когда все это происходило.

– А! – Шеридан обнял мать за плечи, внезапно вспомнив, какая она на самом деле маленькая и хрупкая, несмотря на всю свою ярость. Горе после смерти трех мужей придавило бы любого. – И что он сказал?

– Он напомнил мне кое-что, что я уже смутно помнила из времен нашей дружбы с Корой: поместье сэра Ноя находится далеко на севере, в Камберленде, и это одна из причин, почему они с женой редко приезжали в Лондон, пока она была жива. Вторая заключалась в том, что она часто болела, и ему не хотелось оставлять ее одну.

– Все это звучит вполне разумно.

– К сожалению, он не смог так же легко объяснить мне поведение Коры: почему она такая, какая есть, что делает ее такой жестокой и как ей удалось вырастить такую замечательную дочь, как Ванесса.

– Полагаю, Грей мог иметь к этому некоторое отношение. – Шеридан вкратце пересказал ей слова Ванессы о том, как в детстве Грей был для нее настоящим старшим братом.

Герцогиня фыркнула.

– Думаю, ей просто очень повезло с Ванессой. Но я все больше и больше убеждаюсь, что Грей был прав насчет Коры. У нее самый веский мотив убить моих мужей, хотя бы из обиды на меня. Я вышла за герцога, которого она желала, а потом, после того как она убила его, я снова вышла замуж, и очень удачно, за отца Торна. После того как она убила и его, я вышла замуж за человека, коего она сочла бы незначительным, да и, в любом случае, в Пруссии он был для нее недосягаем. До тех пор, пока он тоже не стал герцогом, снова подарив мне то, чего хотела она – престиж и богатство. Поэтому ей пришлось убить и его.

Шеридан спрятал улыбку.

– И тот факт, что она жестоко обошлась с одним из ваших детей, не имеет никакого отношения к тому, почему вы в это верите.

Мать вздернула подбородок.

– Это просто доказывает, что она мерзкая по сути своей.

– В вашей теории есть две проблемы. Во-первых, герцогство Армитидж уже много лет не богатело из-за трат дяди Арми.

– Но она не знала этого.

– Что приводит нас ко второй проблеме. Ваша теория не объясняет, почему она выжидала все эти годы и тут вдруг решила убить дядю Арми, чтобы вернуть отца в Англию, таким образом сделав его еще и герцогом. Разве этот новый статус не должен был вызвать ее зависть?

Губы матери сжались в суровую линию.

– Ну что ж… я хочу сказать, мы же не знаем наверняка, был ли убит дядя Арми, не так ли? Мы просто предположили, что это было частью схемы. Но, возможно, он оказался в схеме случайно.

Это заставило Шеридана резко остановиться. Ее слова были не лишены смысла. Если дядя Арми действительно умер, просто упав спьяну с лошади и сломав шею, тогда их отец, вернувшийся и ставший герцогом, мог просто разозлить леди Юстас тем, что его мать снова живет припеваючи.

– Полагаю, это стоит обдумать, – сказал он, когда подъехала их карета. – Я расскажу об этом остальным.

Карета остановилась, лакей опустил подножку, и Шеридан помог матери забраться внутрь. Когда они расселись по местам и поехали назад, в Армитидж-Хаус, мама спросила:

– Ты сердишься на меня?

– За что?

– Что высказала все Коре. Знаю, я должна была расспросить ее о тех загородных вечеринках, но я просто увидела ее сидящую там с этой ее улыбкой кошки, наевшейся сметаны, и… мне захотелось повыдергать ей все волосы за то, что она сделала Грею.

– Как я могу сердиться за это? Она это заслужила.

– Но таким образом я усложнила тебе задачу.

«И представить не можешь насколько. Мне очень повезет, если вообще смогу попасть в дом Прайдов».

– Я разберусь с этим, не бойтесь. По меньшей мере, я должен сдержать обещание, данное Ванессе, и привезти Джанкера с собой.

– Ах да. И как же ты убедишь его присоединиться к тебе?

– Мы с ней составили план. Мне нужно выследить его сегодня вечером, чтобы привести его в действие.

– Понятно. Тогда удачи тебе. Вам обоим она понадобится.

Как же это было верно. А хуже всего то, что послезавтра у него больше не останется причин видеться с Ванессой. Либо она наконец получит Джанкера, либо тот раз и навсегда даст понять, что она его не интересует.

«Ты мог бы сам ухаживать за ней. Сделать ее своей женой и ложиться с ней в постель, этого ты больше всего хочешь».

Он подавил мгновенную волну жара, пробежавшую по его телу. Он не хотел быть утешительным призом для женщины, потерявшей главный объект своей привязанности, и кроме того, ему нужно жениться на богатой наследнице. А приданого Ванессы, каким бы щедрым оно ни было, с какой стороны ни посмотри, все равно было недостаточно для этого.

Так что завтрашний день станет последним, когда он сможет быть с Ванессой, и не важно, насколько сильно ему будет ее не хватать. И, черт возьми, как же ему будет ее не хватать!