Демонологические представления занимают важное место в жизни казахов: они связаны с верой в существование разного рода духов и вредоносных демонов. Одни духи обитают в природных и домашних пространствах и, как хозяева, покровительствуют людям, оберегают (если, конечно, те соблюдали привычные нормы сосуществования и не нарушали правила). Иногда коммуникация с природными и домашними духами выглядит как взаимовыгодный обмен разными благами: человек делает подношения, приносит дары и совершает жертвы, не нарушая их спокойствие и гармонию, а духи отплачивают тем же — каждый по своей «специализации».

Стоит помнить, что в отношениях с духами может случиться и негативный сценарий. Часто он связан с нарушением запрета посещать природные места или делать это в неурочное время. Например, юноше явился старец и предупредил о предстоящей опасности, наказав не переплывать реку, но тот ослушался — и поплатился своей жизнью. Также у казахов, как и у многих народов, существует запрет купаться в реке или озере в вечернее или ночное время.

Другие духи — злые, они способны причинить вред человеку и членам его семьи: навлечь болезни, беды и неурядицы, заставить совершать плохие поступки или вызвать падеж скота, неурожай и даже плохую погоду. По верованиям казахов, эти демоны обитают повсюду среди людей и никогда не дремлют, поэтому предписания, охранительные обряды и практики изготовления и использования оберегов были и остаются необходимой частью повседневной жизни степняков.

Отдельное место в числе демонологических персонажей занимают духи-помощники шамана, о них мы подробно поговорим в следующей главе. А пока разберем, какие вообще бывают духи и демоны, чем они могут навредить или помочь человеку и как от них защититься.

Духи природных пространств и жилища

Среди персонажей казахской мифологии можно выделить духов, которые, по народным верованиям, связаны с природными пространствами — чаще всего это водоемы, леса, густо поросшие овраги. Например, считалось, что прекрасных демонических дев кульдыргыш можно увидеть вблизи водоемов, как и демона уббе, который живет в реках и озерах и заманивает одиноких путников, чтобы утащить с собой на дно. С водой связывают и деяния воздушных дев — водяных пери, или су перiсi по-казахски. А дух леса сорель может сбивать путников с пути и долго водить человека или скотину до изнеможения.

Стоит сказать, что у древних казахов представления об обитателях природных пространств и объектов были обширнее нынешних. Эти духи не только делили с человеком территорию, но и достойно чтились им. От них зависело благополучие жизни в этих местах и обилие природных даров, которые так необходимы казаху-кочевнику. Богатые сочной травой пастбища способствовали приумножению скота, а значит, достатку молочной и мясной еды, шкур и шерсти для одежды и обустройства традиционного жилища — юрты. Сытую благополучную жизнь семьи и рода обеспечивала охота, для которой требовалось обилие здоровых животных в степях и лесах. Соответственно, для сохранения «дружеских отношений» с духами-хозяевами существовали разные практики их почитания и задабривания. Действовал сложный ритуальный этикет при посещении тех или иных пространств и разные коммуникативные сценарии: человек везде должен был договариваться с хозяевами, просить у них дары и затем благодарить их. Тюркоязычные народы, не принявшие ислам и сохранившие шаманизм (к примеру, долганы, телеуты, хакасы, шорцы, якуты), сберегли многообразие этих представлений. В казахской же культуре традиция почитания духов угасла, и сегодня многие из них воспринимаются казахами как сказочные персонажи. Несколько иначе обстоит дело с духами-помощниками и мистическими хозяевами жилища (үй иесi).

Что же нам известно о духах — обитателях природных пространств?

Кульдыргыш

В казахском фольклоре словом кульдыргыш (буквально «заставляющие смеяться») называют многочисленных демонических духов, которые обитают в тихих заводях, поросших камышом и тростником, и принимают облик красивых девушек. Они могут предстать в обнаженном виде перед купающимися мужчинами, заманивают, уговаривают пойти с ними. Иногда они поют песни, чтобы завлечь путника. А едва доверчивый юноша подойдет ближе, они хватают его, обвивают длинными руками, ногами, щекочут до смерти и утягивают на дно.

Однажды пастух возвращался домой после выпаса скота, и послышались ему где-то далеко в степи красивые песни молодых девушек. Он был молод, а песни так и пленили — решил юноша отыскать этих девушек и направился в их сторону. Увидев прекрасного молодца, девушки сказали:

— О юноша, послушай-ка наши песни, прогуливаясь с нами!

— Почему бы не послушать песен прелестниц? — отвечал тот.

Шли они, шли — и привели его девушки к шатрам у реки. Вдруг лошадь под юношей чего-то испугалась, принялась фыркать, упираться и не пошла дальше. Заподозрил джигит неладное, догадался, что перед ним не настоящие девушки, а сама нечистая сила. Развернул коня и пустился в другую сторону. Девицы из прекрасных превратились в страшных старух и бросились за ним, но так и не смогли догнать. И лишь кричали вслед:

— Эй, юноша, попадись ты в наши руки, не вернулся бы домой, повезло тебе!

Примчался он в аул и рассказал все старейшинам. А те отвечали:

— Девушки, что повстречались на твоем пути, были кульдыргыш. Если бы догнали они тебя, защекотали бы до смерти.

На следующий день отправились туда джигиты, но не увидели там шатров, а только место, где кульдыргыш разводили огонь. Так и убедились они в правдивости увиденного и слов старейшин.

^{Рустам рассекает ведьму, в которую превратилась прекрасная дева. Миниатюра из «Шахнаме» Фирдоуси. Неизвестный художник, ок. 1525 г.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Кульдыргыш связывают не только с водой, но и с пламенем: они являются в юрту и собираются вокруг очага, пытаются развести огонь. Хозяин слышит шум и, просыпаясь, видит перед собой множество девушек. Считается, что их можно подчинить, если забрать у них какую-либо вещь, но вместе с тем можно и навлечь на себя их гнев и беду. Например, в одном из мифологических рассказов человек завладел ичигами[46] этих существ и спрятал в своей юрте. Тогда они стали являться ему каждую ночь, чтобы вернуть свое.

Однажды во время перекочевки молодая казашка увидела в лесу двух нагих девушек. У них были длинные груди, закинутые за спину. Девушка схватила нагайку[47] и погналась за странными существами. Бросились они наутек, да так быстро, что догнать не удалось. Вечером кочующий аул остановился на ночлег. Ночью, когда все в юрте уже спали, девушка услышала шум и увидела, что вокруг очага снуют какие-то духи, пытаются огонь разжечь. Пригляделась казашка и узнала в этих существах встреченных накануне голых девиц. Схватила снова свою нагайку, замахнулась:

— Что вы здесь делаете?!

И непонятные демонические существа убежали. Наутро девушка рассказала об увиденном своему отцу. Испугался старик, объяснил:

— Это же были кульдыргыш! И они явятся снова.

Следующей ночью он лег спать с саблей. В полночь снова явились эти девицы, толпились у очага и пытались разжечь огонь. Услышал хозяин, вскочил и принялся размахивать саблей, дабы отрубить им головы. Но демоны снова убежали. А утром у очага старик нашел их ичиги и спрятал в сундук. Каждую ночь приходили за ними кульдыргыш, шумели, не давали никому спать, выпрашивая назад свои ичиги. Угрожали отцу сотворить какое-нибудь зло, если не отдаст.

— Ты же знаешь, старик, что мы можем сделать с тобой! Заставим смеяться до смерти, и больше не увидишь ты свою дочь! — кричали разгневанные демоны.

Но старик был непреклонен. Тогда украли они свои ичиги, и больше никто их в том ауле не видел.

Водяные пери (су перici)

Прекрасных девушек, танцующих и поющих у воды, казахи называют су перici, что означает «водяные пери». Этот персонаж встречается и в мифологиях других тюркоязычных народов: су пари — у узбеков, су пяриси — у азербайджанцев, сув-периси — у туркмен.

Они веселятся, смеются и завлекают путников, пастухов, рыбаков и любого, кто оказывается близ водоемов один.

Недалеко от Баянаула есть озеро Жасыбай. Когда опускается ночь, выходят на камень девушки — это водяные пери. Они длинноволосые, очень красивые. Иногда даже издалека можно услышать, как они поют, смеются, сидят на камнях и расчесывают волосы. Рассказывают, что их красота и песни заманивают молодых людей, купающихся в озере. Некоторые люди сами приходят вечером к этому месту, чтобы встретиться с девами су перiсi, но так делать нельзя. Ведь если они окажутся рядом с девицами и тем удастся заманить их в воду, они сразу утащат с собой на дно. И оттуда никто не смог вырваться, находили утопших парней, бывало[48].

Другой наш собеседник рассказал, как во время рыбалки видел су перiсi, но не в виде прекрасных дев, а в облике зооморфном, похожем на собаку. От мамы он раньше слышал, что нужно сделать и как от них защититься.

^Пери.

^{AlllSia / Shutterstock}

По-русски говорят «водяной», у нас [казахов] говорят «су перісі, су, су пері». Я видел. Был на рыбалке <…>. Ветер сильный был, я на камне стоял, волны так поднялись, еще меня обливали. Откуда ни возьмись, метров за тридцать, там такой камень на берегу лежал, как вроде зверька такого, лохматый такой, с хвостом, уши такие торчат небольшие, язык так высунул, идет вот так ко мне по берегу. Ну я стою, не боюсь. Я раньше слышал от матери: «Если такое, мол, увидишь, ты не пугайся. Скажи вот это слово: “Ляйля алла Махмады”[49], ближе подпусти и вот так что-нибудь брось». А я… Он уже близко, около меня лежала бутылка какая-то пустая, я его [ее] взял и держу, сам говорю вот это. И крикнул: «Кет, пері!» [ «Пери, уходи»]. И бросил в него. И она… Я так посмотрел, вокруг никого нет, ничего нет. И не видел, чтоб в воду залез он. А что-то как гром прогремел и вот так вот вертикально [показывает: руки поднимает вверх], такая вот волна, звук. Я так посмотрел, вот это вот, и тучи как будто бы немножко помутнели. Но потом я домой пришел, бабке рассказал: «Вот так, вот так». Она сказала, что это пери. Ну я сам сразу понял… Мать мне, в принципе, говорила, что бывает такое. Моему дядьке дядька тоже говорил, и ему тоже так ночью показалась. Ночью он сторожил, лошадей пас. [И дяде вашему тоже показывались такие водяные пери?] Да, ему близко показались — вот так вот крутится вокруг него, как будто бы пляшет. Тоже как в виде собаки с хвостом. Это как черт примерно. [Какого цвета была шерсть?] Я видел такой коричневый. Коричневый цвет, как сейчас[50].

Хозяин подводного царства (су иесi)

^{Логово морского змея. Картина Элиху Веддера, ок. 1899 г.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

В сказках хозяин воды появляется в облике большого змея и называется су иесi, что прямо так и переводится: су — «вода», ие — «хозяин». За него выходит замуж земная красавица и уплывает с ним во дворец. В некоторых случаях змей уносит возлюбленную против ее воли, как это, например, происходит в сказке о красавице Миржан и владыке подводного ханства. Стоит вспомнить, что подводный мир в фольклоре многих народов описывается чужим пограничным пространством между мирами тем и этим, миром загробным, — наконец, это мир, где обитают демонические существа. Поэтому ушедшую к подводному владыке девушку мать оплакивает как умершую и не надеется ее увидеть вновь. Но в этой сказке все оборачивается по-другому — уже знакомой читателю концовкой с элементами этиологического мифа.

Жила одна бедная вдова. Была у нее дочь, красавица Миржан. Отправилась та с подружками на реку купаться. Говорят ее подружки:

— Миржан, какая ты красавица! Любой хан, увидев тебя, не смог бы удержаться и предложил все свои богатства, лишь бы ты стала его возлюбленной.

Миржан застеснялась.

— Никакой хан на меня не посмотрит, я из очень бедной семьи, беднее всех в нашем ауле.

В это время откуда-то раздался громкий голос:

— Миржан, свет мой, стань моей, я отдам тебе все, что ты захочешь, все свои владения и богатства!

Подружки от страху похватали вещи и убежали в аул, только про Миржан-то все и забыли, а она стоит в воде, не шелохнется. Видит: на ее платье на берегу лежит огромный зеленый змей.

— Миржан, душа моя, стань моей женой. Как увидел я тебя, глаз оторвать не могу. Все свои богатства тебе отдам, только пойдем со мной в мои владения. Я владыка подводного ханства. Будешь ты самой счастливой и нужды не будешь знать ни в чем.

Стоит Миржан, слова вымолвить не может. Так в страхе и дала согласие свое девушка. Тут змея будто и не бывало — только круги пошли по воде да взбушевалась волна. Оделась девушка и побежала в аул. Пришла в юрту к матери, рассказала о своем обещании змею и рыдает, руки ломает. А мать ее и говорит:

— Нет никакого змея, напугала тебя шумная вода. Ложись спать, а назавтра все успокоится.

Наутро повеселела Миржан: ничего не произошло, живет она как раньше. Мать ни на шаг из юрты не пускает, а сама по сторонам поглядывает. И вот одним утром видит: множество черных змей к юрте ползут.

— За мной ползут эти страшные змеи, — зарыдала Миржан, места себе не находит. Ворвались змеи в юрту, подняли девушку и унесли в водную пучину. Мать бежала за ними, да не смогла догнать, плакала день и ночь, билась, с жизнью прощалась. Как теперь жить без дочери без любимой?

Шли годы, мать поседела, сгорбилась, горе совсем иссушило ее. Нет уж надежды, погубил змей Миржан. А сама все равно в сторону реки поглядывает. Вдруг видит: идет красивая женщина, на руках девочку держит, мальчика за руку ведет. Узнала старуха в ней свою дочь Миржан, обрадовалась. Решила, что никогда больше не отпустит любимую к змею.

— Матушка, пришла я к тебе повидаться. Живу я счастливее всех на свете, а муж мой, владыка ханства подводного, лишь на суше змей, а под водой — богатырь прекрасный, каких нет во всем мире. Буду жить я с ним и дальше счастливой, а к тебе приходить проведывать.

Обрадовалась словам дочери мать, но не смогла смириться, расстаться. Когда все легли спать, взяла старуха топор, отправилась ночью к реке:

— Ахмет, Ахмет, я твоя жена, пришла к тебе, покажись мне.

Выплыл на берег страшный змей, взмахнула женщина топором и отрубила змею голову. Вода окрасилась в красный цвет, а голова змея в камыши покатилась. Утром проснулась Миржан, распрощалась с матерью на год и отправилась к реке. Зовет она мужа своего, владыку подводного ханства, но нет ответа, только вся вода красная. Увидела голову змея Миржан и стала оплакивать мужа своего:

— Милые детушки мои, нет больше вашего родителя, нет и мне жизни без него! — Посмотрела на детей и дала такой наказ: — Ты, дочка, ласточкой будь, над водой низко летай. А ты, мой сын, соловьем стань, на заре песни пой. Я же кукушкой стану, буду летать с места на место, куковать, вашего отца оплакивать.

После слов ее превратились они в птиц и полетели в разные стороны.

Уббе

Уббе — еще одно демоническое существо казахской мифологии, что обитает в воде. Действия этого персонажа сходны с тем, как ведут себя другие обитатели водной стихии: он стремится утащить человека на дно, погубить или заставить жить в своем царстве и служить ему. Казахские сказки изображают уббе в облике обычного человека. Живет он простой жизнью, только под водой. В его царстве — аулы, юрты, скот, семья, привычные заботы, будто зеркальная картинка быта казаха-кочевника.

По сюжету в его владения попадает ловкий джигит, который остается служить уббе. Но не простую службу сослужил юноша, а избавил царство уббе от нападок большой змеи-дракона и спас сына подводного владыки от неминуемой смерти, за что и получил в жены его дочь-красавицу. Только мысль о доме не покидала юношу. Вернулся ли он в родные края? Узнаем из сказки.

Жил один джигит по имени Аманкул. Попросила его жена принести воды для приготовления еды. Отправился муж на реку. В жаркий день решил он искупаться в реке, нырнул в воду — и вдруг услышал: кличет его кто-то по имени. Оказалось, это зовет его слуга уббе, владыки подводного царства. Утащил он Аманкула на дно реки. Там оказался целый подводный аул, и стоит в нем кибитка самого уббе. Вошел в нее джигит, видит: вокруг много людей и сидит один черноволосый человек с черной бородой, сурово смотрит на всех. Это и был владыка подводного царства. Остался Аманкул у него, несколько лет прослужил, и вот однажды пришла беда. На подводные богатства уббе повадился налетать дракон-змей: грабил он дома и забирал каждый день по одному человеку в свой плен. В конце концов захотел дракон забрать себе сына уббе. Опечалился этим владыка, принялся думать, как одолеть змея. Тогда Аманкул сказал:

— Вместо вашего сына пойду я.

Взял острую саблю и направился в края, откуда обычно прилетал дракон. Сел на землю, поднял саблю, притаился и стал ждать. Видит: идет дракон, а вслед за ним поднимаются снег, дождь и град. Увидел дракон Аманкула, но саблю не приметил, принялся глотать человека. А сабля же, стоя поперек, распорола всего дракона пополам. Пришел джигит в город и рассказал владыке о побежденном драконе. Обрадовались жители, устроили тамашу — большой пир для всех. Сделал уббе Аманкула своим визирем и сказал:

— Что хочешь проси — все исполню.

Была у водяного красавица-дочь — Карашаш-сулу. Влюбился в ее красоту новый визирь.

— Два желания у меня есть, — сказал парень. — Хочу жениться на вашей дочери и увезти ее к себе домой, в свои края.

Но не смог уббе исполнить оба желания, тяжело ему было попрощаться с дочерью:

— Проси что-то одно, его и исполню.

Решил Аманкул жениться на Карашаш. Так и остался он жить у владыки подводного царства.

Прекрасна Карашаш, живут они душа в душу, но поник Аманкул, невесело ему, все в сторону дома смотрит. Увидел он однажды, как Карашаш что-то в сундук кладет и запирает. Стал приглядывать за ней и ночью пробрался к сундуку. Открыл его и видит: лежит в нем только зеленая палка, и больше ничего. Положил на место и лег спать. Пришел к нему во сне какой-то человек в белой чалме и говорит:

— Не печалься, Аманкул. Возьми эту палку из сундука, ударь ею по земле, скажи: «Бисмилля»[51] — и вернешься ты в родные края.

Так и сделал Аманкул — пообещал богу принести барана в жертву, ударил палкой по земле и произнес: «Бисмилля». Так с божьей помощью он очутился на том берегу, откуда в реку спустился. Одежда его лежала на том самом месте, а рядом стояло ведро с водой. Вернулся он домой, а жена его только собиралась готовить еду. Рассказал он ей про уббе и красавицу Карашаш-сулу, но не поверила ему жена, ведь совсем недолго он отсутствовал. Зато зеленую палку Аманкул прихватил с собой, и, что бы он ни пожелал, все желания его она исполняла, стоило только ударить о землю и сказать: «Бисмилля».

В быличках же, напротив, облик уббе не материализован, только голос слышен откуда-то из воды, — он зовет человека по имени, но самого демона мы не видим. Гибель рыбаков, пастухов и путников при купании в реке или озере казахи считали деянием уббе. Говорят, когда человеку страшно и он чувствует опасность на воде, нужно произнести: «Уббе, не тронь меня» или «Бисмилля».

В приведенной ниже быличке мы находим устойчивый сюжет о проделках уббе и важную деталь — нарушение запрета: юноша ослушался наставлений повстречавшегося старца и пустился переплывать реку. И даже опасные знаки не смутили смельчака — прыгнул он в воду, да так и остался там навсегда.

В далекие времена рассказывали про одного человека, который жил на берегу Сырдарьи и занимался рыболовством. Этим жил он, кормил семью. Звали его Зор-Теке. Он был отличный пловец, много раз переплывал Сырдарью с пятью пудами провизии на спине. И вот однажды рыбачил он как обычно и вдруг увидел старца в белой чалме. Тот сказал ему:

— Как тебя зовут, сын мой?

— Зор-Теке, — отвечал юноша.

Тогда человек напутствовал:

— Не ходи в воду. Оттуда доносился голос, кто-то звал тебя по имени — это плохой знак, это был уббе.

Но не послушал старца Зор-Теке и пустился переплывать реку с провизией на спине. На середине пути стал он то тонуть, то снова всплывать. Добрался он на тот берег, оставил провизию и решил проверить, что же такое его тащило на дно. Прыгнул в реку и утонул. Больше никто не видел Зор-Теке, и тело его не нашли. Говорят, теперь близ Сырдарьи стоит памятник в честь Зор-Теке и напоминание всем юношам быть аккуратными на реке.

Сорель

Сорель — это дух-хозяин леса. Существо со сходным описанием внешности и функций присутствует в фольклоре татар, башкир, чувашей, там его называют шурале. Если сравнивать с персонажами славянской традиции, то сорель и шурале наиболее близки всем известному лешему из русских быличек и сказок.

В казахской мифологии сорель антропоморфен, он обладает человеческими чертами. Описывают его так: очень высокий, почти вровень с деревьями, его тело покрыто шерстью, вместо ног у него могут быть копыта или вывернутые наизнанку ступни, а на руках длинные кривые пальцы или когти. Сорель обитает в лесу. Он завлекает путников, сбивает их с пути так, что тем уже не выбраться, — и тогда сорель может защекотать их до смерти.

В татарской мифологии и сказках образ шурале — один из самых популярных, широкую известность он получил в том числе благодаря поэме татарского поэта Габдуллы Тукая[52] с одноименным названием 1907 года. Автор признавался, что вдохновлялся фольклорными текстами о шурале и отразил в поэме яркие черты этого персонажа. Хозяин леса в ней описывается так:

Чу! Какой-то крик ужасный раздается вдалеке,

И топор остановился в замахнувшейся руке.

И застыл от изумленья наш проворный дровосек.

Смотрит — и глазам не верит. Что же это? Человек?

Джинн, разбойник или призрак — этот скрюченный урод?

До чего он безобразен, поневоле страх берет!

Нос изогнут наподобье рыболовного крючка,

Руки, ноги — словно сучья, устрашат и смельчака.

Злобно вспыхивая, очи в черных впадинах горят,

Даже днем, не то что ночью, испугает этот взгляд!

Он похож на человека, очень тонкий и нагой,

Узкий лоб украшен рогом в палец наш величиной.

У него же в пол-аршина пальцы на руках кривых —

Десять пальцев безобразных, острых, длинных и прямых.

По сюжету поэмы дровосек хитростью побеждает шурале, защемив его длинные пальцы в щели бревна. В этом шурале и сорель сходны: большим умом они не отличаются, и в сказках джигит всегда находит уловку и хитрость, оставляя лесного демона ни с чем. В быличках же спастись и выбраться из леса герою помогает молитва.

Говоря о казахском сореле, стоит упомянуть любопытный момент: пересечения его внешних черт и функций с другими демонологическими персонажами, например с жезтырнак, албасты и жалмауыз-кемпыр. В некоторых сказках сорель имеет длинные медные когти, как у жезтырнак. Он также может высасывать кровь из жертвы и обгладывает плоть до костей, как жалмауыз-кемпыр. А в женах у сореля может ходить и жезтырнак, и албасты. В сказках он, как правило, безуспешно мстит обидчикам или убийцам своей суженой: преследует их и оказывается побежден.

Хозяин дома (үй иесi)

Представления о духах-хозяевах жилища — важная часть картины мира тюркских народов. У казахов такой персонаж называется үй иесi, что дословно переводится как «хозяин дома». У татар, например, хозяин жилища или домовой — это ой иясе, маленький старичок с седыми волосами. Еще один хозяин (вернее, хозяйка) дома у татар — бичура — появляется в виде маленькой, как и ой иясе, старушки. Она живет в доме с человеком за печкой или в подполе. Оба духа оберегают жилище и семью от бед и несчастий, не любят беспорядка и шума. Их явление по ночам служило предзнаменованием несчастья, бедности и болезни кого-то из близких.

В башкирской мифологии тоже присутствует дух-хозяин дома — йорт ийяхе. Кроме дома и семьи, он покровительствует хозяйству, поэтому его еще называют дворовым. Он может обитать и в доме, и в конюшне, и на сеновале. Показывается в образе седовласого старца, способен перевоплощаться в животных, а ночью приходить в образе умерших предков или знакомых людей.

В казахском фольклоре внешний облик и описание привычных действий домашнего духа үй иесi сходны с представлениями о домовом в славянской традиции. Длительное проживание казахов на одной территории с русскими, тесные культурные контакты — включая совместные праздники и участие в обрядах семейного цикла — приводили к культурному обмену и взаимным заимствованиям фольклорных сюжетов и мотивов.

Так, дух дома может являться хозяевам в облике обычного человека — чаще зрелого мужчины или маленького старичка. Также среди казахов существует представление о домашнем духе как о белом змее. Если в доме нет благополучия, гармонии, чистоты, духу-хозяину не оказывают внимания, не задабривают его, он может буянить по ночам, стучать, разбрасывать предметы по дому, душить, мешать хозяевам спать и даже вредить скотине. Иногда таким способом он пытается сообщить человеку о предстоящей беде, то есть он способен предсказать будущее.

Ярким примером того, как домовой с традиционными общерусскими характеристиками становится «интернациональным персонажем» и адаптируется в мифологической картине казахов, можно считать быличку, записанную в 2013 году от казашки в селе Аксу Катон-Карагайского района Восточно-Казахстанской области Республики Казахстан.

Только я лягу, меня че-то душит. Потом я девочкам говорю: так, мол, и так. И они говорят:

— Это тебя, наверное, домовой душит, че-то хочет сказать, предупреждает. Ты спроси: к худу или к добру. Если к худу, будет такой голос «ху-у-у-у», а если к добру, то он улыбнется или засмеется.

Я пришла, лежу, только засыпаю — на меня кто-то прыгает, как кошка, и по мне идет вот так. А я лежу и думаю:

— Я же казашка, на русском спросить или на казахском?

Не спросила. Потом девочки завтра спрашивают:

— Ты спросила?

А я говорю:

— Девки, знаете, не поняла, на каком языке спрашивать.

— Дура, что ли? Они на любом понимают. Ты говоришь на русском, говори, он твой домовой![53]

Вредоносные духи

Албасты

Албасты — один из самых известных и описанных демонологических персонажей в мифологиях разных народов, не только тюркских. Например, у марийцев есть похожий персонаж, его называют alvasta или lyvasta, у удмуртов — albasty или albaslu («злой дух, живущий на болотах»), у абазов это albasty или almasty («существо огромного роста женского пола»), таджики зовут его almasty («злое существо женского пола»), лезгины — al pab, чечены и ингуши — almazy и т. д. По многочисленным опубликованным материалам, полевым дневникам и отчетам путешественников, этнографов, фольклористов, которые сегодня мы имеем в распоряжении, можно судить, насколько широко распространены и насколько разнообразны представления об этом персонаже низшей мифологии.

О происхождении слова «албасты» среди ученых-лингвистов нет единого мнения, однако есть несколько теорий. В «Сравнительно-исторической грамматике тюркских языков» под редакцией А. В. Дыбо, а также в энциклопедической статье про албасты этнографа и тюрколога В. Н. Басилова[54] представлены версии происхождения слова. По одной из версий, слово имеет тюркское происхождение и образовано от двух тюркских слов — алып и басты («черт/великан» и «придавил»). Вторая версия — иранская. Согласно ей, «албарсты» восходит к ala pars — сказочному существу в образе кошачьих, что изображалось на рукоятке шаманского бубна. Первоначально было слово «албарс», получившееся из выражения «ал-барс» или «ал барс-ы» — «злой дух ал в виде барса»[55]. В основе третьей версии лежит предположение, что за словом al кроется древнее именование божества, родственное ilu семитских народов, а слово basty — индоевропейский термин, означавший «дух», «божество». Таким образом, все попытки этимологизировать слово «албасты» восходят к выделению в нем двух частей и реконструкции их в рамках тюркских или иранских языков. Сказать с уверенностью, какая из версий верна, сложно — можно лишь говорить о большей или меньшей правомерности и обоснованности каждой из них.

Как бы то ни было, этот демонический персонаж может принимать антропоморфный или зооморфный облик, то есть быть похожим на человека или животное. Казахи описывают его как женщину, имеющую распущенные рыжие волосы. В некоторых случаях у нее длинные груди, которые она закидывает за спину. Еще в конце XIX века казахский этнограф и фольклорист А. А. Диваев[56] описывал представления казахов об албасты так: «…Нужно сказать, что албасты женского пола; говорят, она имеет 70 грудей и каждой грудью кормит 70 ребят. По наружности она очень страшная, имеет длинные волосы»[57].

Однако в некоторых случаях антропоморфный облик албасты может почти не иметь ярких демонических черт. Например, рассказывают, что «албасты — существо в виде маленькой девочки, живет в горах и в степи, по ночам приходит к грязно живущим, непорядочным людям и давит на них». Или, по другим сведениям, «албасты обычно является в виде мальчика или девочки шести-семи лет, голое, босое, с длинными волосами»[58].

Казахи рассказывают также, что албасты способна принимать облик знакомого человека, родственника или лучшего друга, чтобы увести жертву с собой или сделать себе подобным. Как правило, человек, которого заприметила албасты, распознает демона по определенным действиям, например по нарушению запретов, странному поведению или подозрительному внешнему облику.

Однажды к человеку пришел в гости лучший друг, но на самом деле это албасты приняла его облик. Пригласил этот друг в горы в поход. Отправились они в горы и жили там месяц. И вот однажды парень заметил, как друг, что позвал его в горы, совершал странные действия: разжигал костер, подвешивал над ним казанок с водой, в котором они готовили еду, и мочился в этот казан с кипящей водой. Увидев это, человек не знал, что и думать. И вот однажды к нему во сне пришел Аллах и сказал: «Посмотри, неправедные дела творит этот человек. Бисмилля». Наутро этот парень понял, что произошло и кто на самом деле перед ним: это албасты, шайтан этот, хотел сделать из него себе подобного. В тот же миг собрался он и ушел домой.

Шайтан путает умы и соблазняет человека. Так уж повелось, что шайтан всегда делает все против воли Аллаха, вредит и пытается завладеть людскими умами[59].

Иногда наши информанты-казахи отмечали, что албасты и шайтан — это одно и то же, и в беседе подменяли одно другим. Слово «шайтан» зачастую выступает обобщенным именованием всей нечистой силы. В современных представлениях албасты все чаще описывается в виде неопрятной женщины с растрепанными неухоженным волосами, и все чаще говорят, что албасты появляется там, где грязно: посещает нечистый дом и нечистого человека. Кстати, авторы упомянутой «Сравнительно-исторической грамматики тюркских языков» отмечают употребление слова «албасты» в переносном значении — «мерзкий человек»[60].

Албасты может принимать и зооморфный облик — превращаться в лису, козла, собаку. Как правило, в образе животных этот персонаж упоминается в описаниях традиционного родильного обряда. Именно этот период в народном знании связан с особым пограничным состоянием, усилением опасности для матери и ребенка и особенной их уязвимостью. В культуре казахов целый комплекс запретов, предписаний и норм связан с верой в существование демонических сущностей, способных причинить вред беременной женщине и ее ребенку как в процессе родов, так и задолго до них.

К характерным действиям албасты относится похищение жизненно важного органа — легкого или печени. Она вредит женщине в момент родин тем, что душит, давит, мучает или бьет ее. Рассказывают об этом так: «Албасты не дают женщинам рожать, мучают их…» или «Два албасты приходили к бедной девице каждую ночь, давили ее, сжимали легкие и не давали ей никакого покоя…» и т. д.[61] Албасты в облике зверя проникает в юрту в процессе родин, крадет легкое роженицы и с ним в зубах стремится к реке или озеру, чтобы бросить в воду и погубить несчастную. Если демону это злодейство удается, женщина перестает дышать и умирает. Наиболее узнаваемый сюжет о подобных проказах албасты рассказывается в этой быличке.

^{Рисунок Албасты.}

^{Rufina_A / Shutterstock}

Ехали однажды по степи три пастуха. Увидели, как по дороге бежит животное, похожее на козла. Во рту у него было легкое. Один из пастухов, увидев козла, погнался за ним, остальные два путника, ничего не понимая, поскакали следом. Первый всадник, погнавшийся за козлом, настиг его и ударил нагайкой, крикнув: «Откуда у тебя это легкое? Верни туда, где взял!» Тогда козел побежал в обратную сторону.

В то время в ауле в одной юрте молодая женщина страдала от тяжелых родов и в конце концов умерла от недостатка воздуха. Лежало ее тело бездыханным, и родственники оплакивали ее. Прибыли всадники в аул, приехали к той кибитке, сразу попросили всех людей выйти. Козел же, испуганный, послушался пастуха с нагайкой, зашел невидимым в юрту и положил легкое на место. Юноша, увидавший козла, вошел за ним, ибо догадался, что это была албасты. Схватил ее и избил нагайкой, чтобы никогда больше та не приходила в этот аул. А молодушка через некоторое время задышала и поднялась на ноги. Муж ожившей женщины наградил юношу скотом. Будь рядом с тем аулом река или озеро и не попадись на пути козла человек с нагайкой, албасты сразу бы бросила в воду легкое и роженица никогда не пришла бы в себя.

Важно отметить, что способность видеть албасты зверем дана не всем. Обычно дух в облике одного из перечисленных животных встречается пастуху, охотнику или всаднику на коне, у кого есть в руках нагайка. Узнать демона в антропоморфном или зооморфном образе часто помогает один общий признак — рыжий либо желтый цвет волос или шерсти. Этот цветовой признак заложен в другом имени албасты — ее еще называют сары қыз, что в переводе означает «желтая/рыжая дева».

Заметим, что для казахских традиционных представлений не характерно воплощение албасты в различные предметы или растения (копну сена, воз, ель и пр.), как это описано у других тюркских народов.

Многие исследователи отмечают, что легкое служит вместилищем души человека, именно поэтому албасты крадет его и бежит к воде[62]. Обычно животное (лиса, собака или козел), которое несет в зубах нечто наподобие легкого, расценивается как знак, что где-то неподалеку человек находится при смерти. Путник понимает, что творится неладное, и решает отправиться в погоню за зверем. Важным атрибутом борьбы с демоном выступает нагайка, или камча, — атрибут шамана (он же баксы у казахов), которого албасты боится. Об этом рассказывается в следующих быличках.

Однажды с поминок в сопровождении многих людей ехал славный баксы — юноша по имени Мол. Увидел он вдали белую собаку, которая несла в пасти легкое. Приняв за воду видневшийся вдали мираж, она поспешно бежала туда, чтобы бросить в воду это легкое. Вид собаки был отвратительный <…>. Быстро остановившись, баксы сказал спутникам: «Вон, видите ли вы белую собаку? Схватив человеческое легкое, она бежит и ищет воды, чтобы бросить его». Мол поскакал за албасты, затем слез с лошади и пошел пешком, причем на ходу, поворачиваясь туда и сюда, бил нагайкой землю. Впереди показался аул. Продолжая таким образом стегать землю, Мол дошел прямо до аула и закричал: «Где умерший человек?» Узнав, что умерла женщина, он заставил вернуть легкое на место. И женщина ожила.

Как-то всадник, приближаясь к деревне, увидел лису, бежавшую из деревни и державшую в зубах легкие одной несчастной женщины. Посмотрев на нее, путник понял, что это албасты в лисьем облике. Всадник помчался за ней и, догнав, начал колотить камчой, загоняя обратно в сторону деревни. Весь аул в суете. Только что родившая женщина лежит при смерти, потому что дьявол украл ее легкие. Тот человек, колотя албасты плеткой, велит ей: «Положи легкие на место!» Албасты вернула легкие — и женщина открыла глаза и начала приходить в себя[63].

Также албасты может вселиться в человека как демон болезни, и чтобы ее изгнать, вызывают муллу или баксы. Например, один казах рассказывал, что «видел, как во время лечения от женщины отходило что-то черное; имам один сказал, что это албасты»[64].

Считается, что приход албасты может спровоцировать присутствие женщин, которых та ударила, то есть тех, кто когда-то с ней сталкивался. Еще ее привлекают громкий смех или радость, поэтому молодежи запрещалось веселиться, пока рядом проходили роды. Предпосылки появления албасты — неопрятность человека, нечистота самого места или помыслов, дел присутствующих, а также ритуальная нечистота.

Как упоминалось выше, демона способен видеть не каждый. Казахи полагают, что такой способностью обладают:

• мулла;

• баксы (шаман);

• человек, которому этот демон хоть раз показался;

• человек, у которого в роду были баксы;

• роженица, которой албасты однажды навредила.

Во время одного интервью с казахской семьей нам рассказали, что предок нашего собеседника умел видеть и чувствовать албасты и других демонов на расстоянии. Он мог изгонять их нагайкой со словами «народ уехал, враг приехал» (Ел көшті, жау шапты)[65].

Рассказывают, что мулла и баксы обладали способностью не только видеть демона, но и подчинять его себе. Для этого нужно украсть у албасты один из атрибутов или вырвать волос (в наших полевых материалах записано, что это может быть либо волос, либо шайтан тенгесы — «монета шайтана»). Одна наша собеседница поделилась историей, как «мулла поймал албасты и ее волосы положил себе под пятку, после этого албасты должна была ему подчиняться»[66].

Еще один способ подчинить албасты — овладеть сакральным знанием, «узнать важные слова», при произнесении которых демон будет вынужден выполнять все указания человека.

Нужно подкараулить албасты ночью, разведя совсем маленький огонь, и поймать за волосы, научиться у нее словам — и тогда [когда держишь ее за волосы] оно не может освободиться или обернуться во что-нибудь. Ее отпускают, научившись словам и взяв обещание не быть там, где будет получивший это обещание[67].

Существует еще один специалист, который умеет видеть и управлять албасты. Этого человека называют сайтан соғар (дословно — «бьющий шайтана»). Казахи, вернувшиеся в Казахстан из Монголии (оралманы), утверждали, что такой «борец с шайтаном» наследует дар видеть незримых для других людей шайтанов и албасты. Увидев их, он бьет что есть силы плетью, пока те не пообещают больше не тревожить свою жертву.

Один шайтан появлялся в виде девочки с косой, а сайтан соғар поймал его за волосы и отрезал. После его смерти эти волосы передали внуку. Они похожи на волосы — как у початка кукурузы. Шайтан постоянно навещает этот дом, чтобы забрать свое, но внук говорит, что никогда не отдаст волосы обратно. Внук унаследовал дар деда видеть всех демонов. И шайтан уходит ни с чем: не может он навредить всему этому роду[68].

Также видеть албасты способна женщина, которой во время родов самой навредила албасты. Если женщине при рождении ею первого ребенка явилась демоница, то она будет всегда мучить несчастную при последующих родах. Иногда о такой женщине говорят, что «у нее стали глаза мутными», поскольку основной визуальный признак, указывающий на присутствие и влияние албасты, — изменение цвета тела и глаз: зрачки женщины расширяются, становятся мутными, а тело желтым, сама она лежит без сознания. Таким образом, признаки самого духа переходят на жертву. В некоторых случаях симптомом воздействия албасты служат перекошенный рот или скосившийся глаз женщины (говорят: Албасты ұрды («Албасты ударила»)), которые остаются на всю жизнь. Присутствие таких женщин при родах не допускалось, так как считалось, что, если женщина «с помутневшими глазами» войдет или подглядит за родинами, непременно здесь же появится албасты.

Для защиты от демонов казахи используют разного рода обереги (тумары[69]), а также подвешивают когти или перья ловчих птиц. По верованиям казахов, демоны боятся филина, ежа, ножа, топора, нагайку (камчу).

^{Оберег из перьев филина.}

^{Личный архив Юлии Наумовой}

Следует отметить апотропеическую, то есть охранительную, функцию хищных птиц в традиционном родильном обряде. В частности, такая роль приписывается беркуту и филину, которые, по представлениям многих тюркских народов (казахов, узбеков, киргизов, татар, тувинцев, алтайцев), являются птицами священными. Поэтому перья и когти филина используют в качестве оберегов: подвешивают к колыбели, домбре, шапочке или рубашке ребенка, свадебному головному убору.

В особо сложных случаях и при отсутствии рядом магического специалиста в юрту заносили саму хищную птицу, благодаря чему демон оставлял роженицу. Упоминания о подобной практике присутствуют в дневниках путешественников конца XVIII века. Так, Христофор Барданес[70] писал: «Приносят беркута голодного и ставят перед глазами недалеко роженицы, который, будучи голоден, почасту кричит; стреляют над оной из ружей или пистолетов и сим криком беркута и стрелянием мнят из кибитки находящихся дияволов (которые бы могли чем ни есть рождению младенца воспрепятствовать) выгнать и роженицу несколько устрашить, отчего может она легче и скорее родить»[71].

По другим сведениям, в юрту шаман приносил сразу двух птиц — филина и беркута, — чтобы они отгоняли злых духов. При этом филина заставляли кричать, поскольку существовало убеждение, что его голос прогоняет нечистую силу, а беркута могли усадить на саму роженицу[72].

В завершение стоит отметить, что в казахской традиции представления о демоне албасты относятся к части актуальных, но трансформировавшихся верований, а в сказках этого персонажа мы почти не видим. Рассказы о встрече с албасты по-прежнему изображают ее либо в зооморфном, либо в антропоморфном облике. Причем образ антропоморфный не стремится к тотальной демонизации, в этом плане он наиболее приближен к внешнему виду обычного человека, — как правило, это женщина или девочка. Казахи считают, что албасты может прикидываться и обычной женщиной, живущей в ауле по соседству. Причинами тому могут послужить ее неряшливость, растрепанные волосы, нелюдимость, одиночество или особое сакральное знание, благодаря чему, по мнению односельчан, у ее скота всегда хороший приплод, животные здоровы, а у коров много молока. Таким образом, албасты сегодня могут назвать и обычную женщину, поведение и внешность которой лежат в плоскости мифологических представлений и веры в существование особых магических специалистов.

^{Казах в праздничной одежде с беркутом у юрты. Фотография В. В. Сапожникова, 1895–1899 гг.}

^{© Алтайский государственный краеведческий музей}

Жезтырнак

Один из ярких и запоминающихся персонажей казахской демонологии — жезтырнак, что в переводе с казахского означает «медный коготь» (жез — «латунь», тырнақ — «коготь»). Это демоническое существо чаще всего появляется в образе красивой девушки или женщины, реже — старухи. Одета она в длинную накидку, под которой прячет когти; иногда одеяние может быть богатым, расшитым серебром и золотом. Именно эта отличительная черта внешнего облика и позволяет распознать злого демона, который стремится навредить человеку.

^{Жезтырнак.}

^{Mikesilent / Shutterstock}

Встречается жезтырнак одиноким путникам, пастухам и охотникам в степи вечером или ночью, неожиданно появляется у костра и просит остаться на ночлег. Ее история пронзительна и трогательна, никого не оставит равнодушным: бедняжке, заблудившейся или отставшей от своих откочевавших родственников, негде переночевать, и вот на удачу повстречался ей смелый человек. В других случаях женщина ничего не говорит, только пристально смотрит жертве в глаза, завораживает и клонит в сон. Едва путник засыпает, демон вонзает в него свои когти, разрывает на части и выпивает кровь.

Однако в большинстве историй человек по характерным одеяниям и спрятанным рукам распознает в девушке жезтырнак и хитростью спасает себе жизнь: подкладывает вместо себя какой-либо предмет вроде бревна. В одном из таких мифологических рассказов мы узнаем, как герой обхитрил демона.

Однажды казах-табунщик остановился на ночлег в степи, привязал своих коней и верблюдов к кусту. Расположился он в хорошем месте, поставил шалаш, разжег костер и достал еду. В это время он увидел, как к шалашу подошла молодая женщина. Спросил ее:

— Кто ты такая и как здесь оказалась?

Отвечала незнакомка:

— Я собирала дикую вишню, а мои родные вместе со всем аулом откочевали, не дозвавшись меня. На мое счастье, я встретила в этом безлюдном месте вас.

Тогда казах сказал:

— Я провожу тебя до твоего аула, как только начнет светать. А пока отведай моей еды и ложись спать.

Женщина была одета в длинную накидку с длинными рукавами, полностью закрывавшими ее руки. Наевшись, сказала она:

— Хоть и поздняя ночь и уже и пора спать, я пойду на поиски своего аула, ведь я отдохнула и насытилась вкусной пищей.

Не стал задерживать ее казах:

— Воля твоя. Если хочешь, ступай, но будь осторожна: в безлюдной степи могут подстерегать разные опасности.

Попрощавшись, девушка вышла из шалаша. Но не глуп был казах — слышал от дедов он такие истории про одиноких женщин, скрывающих руки. Догадался он, что она там прячет. Это жезтырнак, и под одеждой скрывает она длинные когти. Так и ждет, когда путник уснет, чтобы впиться ими в его шею и высосать кровь. Решил он обхитрить ее и себя спасти. Положил вместо себя большое бревно и накрыл его одеялом. Рядом с шалашом вырыл яму и спрятался в нее, с собой взял заряженное ружье и задремал. Вдруг слышит: вдалеке что-то дребезжит, позвякивает. Притаился он и стал наблюдать. Это вернулась та женщина, но теперь было видно ее страшное лицо, и огромные медные когти торчали из-под накидки. Впилась она когтями в бревно, приговаривая:

— Отца твоего я пронзила, и тебя, глупого табунщика, его участь не миновала.

Раздался выстрел, и страшный рев облетел всю степь — это жезтырнак, не веря, что пришел ее час, пыталась убежать. Пуля за пулей не оставили ей шанса — пала она замертво. Забрал казах с собой ее когти и отправился домой в свой аул. По дороге он повстречал одинокую юрту. Войдя внутрь, увидел он детей, спросил:

— Где ваша мать?

Те отвечали:

— Ушла она ночью и не возвращалась.

Так убедился табунщик в том, что это отпрыски жезтырнак, и погубил он их. Вернулся в свой аул с когтями и стал рассказывать всем, что победил он демона и ее детей, — так сыскал себе и народную славу, и богатства.

Как отмечают рассказчики, сила жезтырнак в ее когтях. Именно их забирает с собой герой, чтобы злой демон не смог возродиться и продолжать вредить людям, а еще — как доказательство встречи с демоном и победы над ней. Кроме того, когти в сказках считаются волшебным атрибутом; зачастую только с их помощью герой может одолеть всякую нечисть, поэтому старается завладеть ими. «Пуговицы на одежде были золотые и серебряные, а на лбу сверкал один-единственный глаз. Это была жезтырнак. Охотник срезал у жезтырнак когти и положил их в сумку», — читаем в сказке «Жайык и Едиль».

В некоторых случаях, например при нарушении запрета, обладатель медных когтей мог навлечь на себя беду. Так, в сказке про стрелка-мергена рассказывается, как одолел он стрелой жезтырнак и забрал ее богатства (золота и серебра в пещерах было несметное количество): «Охотник же вдобавок к драгоценностям в свою сумку положил и медные когти». А детей демоницы не тронул, пощадил. Пришло время выдавать замуж дочь мергена, и выпросила она у отца когти жезтырнак вместе с приданым. Отдавал охотник и наказывал никогда не отставать от своих родичей, не оставаться одной. Но вот снялась родня жениха с кочевья, а девушка осталась в юрте одна — нарушила отчий наказ. Тогда налетела жезтырнак, дочь убитой демоницы, схватила медные когти и «растерзала ими дочь охотника, юрту разнесла в клочья и пустила по ветру».

Любопытно, что у жезтырнак, подобно земным людям, есть семья — дети и муж, и они стремятся отомстить за нее. Роль мужа иногда приписывают другому демоническому персонажу — дяу, или диву. Джигит находит хижину жезтырнак — иногда выслеживает по кровавому следу, если демону удается скрыться раненым, — и старается избавиться от ее родни.

В сказках жезтырнак часто встречается удалому охотнику, который отличается силой, храбростью и смекалкой. В борьбе с демоном и ее мужем мерген обзаводится волшебными предметами, с помощью которых и побеждает. Например, в сказке «Жезтырнаки, пери и Мамай» аксакал Мамай вспоминает, как в молодости отправился в Ушарал, чтобы выяснить, какие же демоны погубили его отца и деда: «Где те чудовища, которые пожрали моего деда и отца?» Остановившись на отдых, он принялся жарить на костре подстреленную дичь и увидел приближающееся странное существо — «женщину темно-коричневого цвета, очень высокого роста; она подошла к огню и присела». Наевшись мяса, не сказав ни слова, она ушла, но, когда батыр уснул ночью, вернулась: «Увидела чучело, бросилась на него и стала избивать». Хотела напасть на Мамая, да напала на осину, когти ее впились в бревно. А Мамай тем временем сидел на дереве и подстрелил демона. По кровавым следам он пошел за жезтырнак и набрел на лачужку, где нашел ее мертвое тело. Отрезал ее руки вместе с когтями. А в стене заметил воткнутый белый топор. Прихватил батыр с собой все, что нашел, и отправился в свой аул, к жаурыншы — гадателю-предсказателю, что напророчил смерть Мамаю от рук демона. Тут-то гадатель и раскрыл тайну белого топора: «Ты убил женщину, теперь остался ее муж. Он найдет этот белый топор везде, куда бы ты его ни спрятал, и изрубит много людей в наших аулах. <…> Убить его можно только лишь его топором. Руби сразу голову». Герой именно так и поступил и одолел демона.

^{Тахмурас побеждает дивов. Миниатюра из «Шахнаме», приписываемая Султану Мухаммаду, ок. 1525 г.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

В давние времена жил-был охотник. Поселился он возле безлюдного озера, охотою добывал себе пропитание и так спокойно жил. Однажды увидел он человечий след. «Откуда он тут взялся, ведь нет вокруг ни души?» Стемнело. Приготовил джигит мясо в котелке, принялся есть. Видит прекрасную девушку в красивом одеянии. Подошла она к нему, не здоровается. Решил сам заговорить:

— Откуда ты пришла, молодушка? Где твой аул?

— Мой аул вон за тем холмом, — отвечала девушка.

Угостил своим ужином охотник. Отведав вкусного мяса, прелестница поблагодарила и ушла. Принялся рассуждать джигит:

— В этих местах нет аулов, а у девушки не видны руки. Ела она, не поднимая длинных рукавов, смотрела пристально и молчала. Дело нечистое. Наверное, ко мне явилась жезтырнак! — заключил мерген. Нашел он большой пень, положил на свое место и накрыл одеждой, а сам отошел неподалеку, зарядил ружье и стал ждать.

В полночь услышал он лязг железа. Видит: идет эта молодуха и когти точит друг об друга. Подошла к пню и вонзила в него когти. Стрелок выстрелил в девушку. Не ожидала жезтырнак такого исхода — на всю степь раздался оглушающий крик. Сбежалось на него множество жезтырнак, стали одолевать они казаха. Но выстрел за выстрелом убил он всех демонов. Подошел к пню, видит: когтями проткнула она его насквозь. Отрезал когти и пошел в родной аул. Ехал он, ехал, вдруг заметил девушек, собирающих навоз[73]. Те окрикнули джигита:

— Эй, парень, подойди к нам.

Решил казах, что знакомые девушки, подошел к ним. Увели они его в свой аул и голову вскружили, бросили в колодец. Пролежал он там какое-то время, очнулся. Видит: преподнесли ему девицы в подарок коня, выпроводили в путь домой. Ехал парень на нем день, иноходец оказался что надо. Вот вечер клонится к ночи, совсем немного осталось до родного аула. Вдруг с наступлением темноты подаренный конь превратился в сухой череп, а джигит знай да и сидит на нем верхом. Добрался наконец он домой. Весь аул собрался в юрте, чтобы посмотреть на когти жезтырнак. И только один аксакал сказал: жезтырнак ты убил, а с шайтаном не справился. Это он тебя водил по степи и на череп издохшего коня посадил. Больше не оставался охотник ночевать в степи и у озера один.

В современном казахском фольклоре существуют запреты и предписания, связанные с ногтями. Например, люди старшего возраста неодобрительно относятся к практике наращивания длинных ногтей у девушек, — говорят, такой образ грозит привлечь разную нечисть и в них может поселиться демон. Состриженные ногти нельзя бросать где попало, недопустимо выбрасывать их на улицу или в золу — это место обитания шайтанов и злых духов, которые горазды навредить человеку через то, что некогда было его неотъемлемой частью: ногти или волосы. Девушку с длинными ногтями могут саму назвать жезтырнак.

Стоит также отметить, что у близких казахам тюркских народов жезтырнак и албасты порой тесно связаны, например в алтайском фольклоре девушки-алмысы, когда им угрожает опасность, превращаются в демона с медными ногтями (jес тырмак).

Жалмауыз-кемпыр

Это демоническое существо, по представлениям казахов, считается прожорливой старухой, иногда с множеством голов. Слово жалмауыз складывается из понятий «пожиратель» и «рот» (жалма и ауыз), а кемпыр означает «старуха». Персонаж с похожим набором функций и характеристик распространен в фольклоре разных народов: киргизы называют его так же — жалмауыз, узбеки — жалмовиз или ялмовиз, уйгуры и башкиры — ялмауыз, казанские татары — жалмовыз или ялмовыз, ногайцы — елмовиз и т. д.

Старуха заманивает молодых путников или путниц в свое жилище и высасывает у них из колена или пальца кровь, похищает детей. В сказках она способна превращаться в разные предметы и представляет большую опасность для одиноких путников. Те, в свою очередь, нарушают запреты и попадаются в руки демонице. Так, в сказке «Ер Тостик» жалмауыз-кемпыр в виде легкого плавает на поверхности реки. Герою наказано ни в коем случае не подходить к воде и не трогать легкое, но он делает по-своему — и из легкого появляется демоница, требуя отдать ей сына героя.

В далекие времена жил богатый человек, и было у него три сына. Младшего он любил больше всех. Отправился однажды бай напоить лошадей на озеро. Видит: на воде плавает легкое. Взял он палку и оттолкнул легкое от берега, но оно осталось неподвижным. Бай снова толкнул палкой легкое, но и на этот раз оно не сдвинулось, лишь увеличилось. Третий раз он толкнул легкое — раздулось оно до огромных размеров и превратилось в жалмауыз-кемпыр. Схватила демоница богатея за бороду и так держала. Кричит бай:

— Ой, бабушка, отпусти меня, я дам тебе столько скота, сколько попросишь!

Жалмауыз-кемпыр ему отвечает:

— Не нужен мне твой скот, отдай мне своего младшего сына.

— Как же я отдам тебе его, как ты возьмешь его, если ты держишь меня? — сказал озадаченный отец. Тогда жалмауыз-кемпыр и говорит:

— А вот так. Когда будет перекочевка твоего аула, оставь золотой биток твоего сына на том месте, а я приду и сяду там, буду ждать мальчика. Он придет за своим золотым асыком.

Ничего не оставалось баю, как пойти на сговор с ведьмой. Вернулся он домой, велел собрать аул для кочевки. Отправились они в путь, навьючив на верблюдов все нажитое. А золотой биток бай оставил на старом месте. Едут они по степи, спрашивает младший сын отца:

— Отец, не видел ли ты мой золотой асык?

— Видел, мой сын, душа моя, на прежнем месте он остался, — отвечал отец.

Пришлось вернуться младшему сыну бая на место старой кочевки, видит: сидит там старуха. Это была жалмауыз-кемпыр, поджидала она юного джигита.

— Отдайте мне мой золотой асык, бабушка, — попросил мальчик, не спешиваясь. А старуха отвечает:

— Не могу я встать, мой мальчик. Если встану, то не смогу сесть, а если сяду, то не смогу встать.

Но мальчик был сообразителен — понял он, что перед ним непростая старуха, и говорит:

— Не могу я слезть с коня, бабушка. Если слезу, то назад не смогу сесть, а если и залезу, то снова не смогу слезть.

Так говорили они друг другу одни и те же слова. Вдруг выхватил джигит у старухи свой биток и помчался прочь. Жалмауыз — за ним. Вырвала она свой зуб и превратила в топор, бросила в лошадь и отрубила одну ногу. Но джигит продолжил путь. Тогда вырвала старуха другой зуб, и превратился он в кетмень[74]. Швырнула его в лошадь и отрубила ей вторую ногу. Взмолилась тут лошадь:

— О мой джигит, не могу я больше скакать, только две ноги остались, совсем изведет меня старуха.

В то время пролетал мимо мальчика гусь. Поклонился он гусю и попросил рассказать о случившемся его собакам — Аккулаку (Белое Ухо) и Саккулаку (Чуткое Ухо). Прибежали верные спутники джигита и убили жалмауыз-кемпыр. Вернулся домой мальчик вместе с псами. В это время в ауле было великое горе, ибо отец не надеялся увидеть сына. Услышав всю историю встречи со старухой-людоедкой, степняки не могли поверить сказанному, а бай верил каждому слову и в тот же день устроил большой той.

Отдельно остановимся на упомянутом асыке и золотом битке, что был так дорог мальчику. Речь идет о древнейшей казахской игре в асыки, или альчики. Асык — это надпяточная кость из коленного сустава овцы или, реже, другого мелкого рогатого скота. Для игры эти косточки вываривали до гладкости, иногда красили в разные цвета. Асыки выставляются в ряд, задача игроков — с определенного расстояния главным асыком (битком) выбить один или несколько. Выбивший наибольшее число косточек становится победителем. У детей из состоятельных семей биток заливали золотом, отсюда и пошло название сказок и игр «Золотая бита/биток». Игра и в наше время не утратила популярности, в казахских аулах до сих пор можно встретить играющих в нее детей. Известна она и другим народам Центральной Азии. С 2017 года игра «Асық» вошла в список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО. Свод ее правил закреплен на официальном уровне, и в последние годы по этой игре в Казахстане проводятся чемпионаты. А еще асыки из коленного сустава овцы используют в практиках гадания и предсказания.

^{Кости для игры в асык.}

^{Cholpan / Shutterstock}

Чаще всего в сказках жалмауыз-кемпыр проигрывает, остается ни с чем или погибает: герой или несколько героев проявляют смекалку и хитрость, обманом одолевая старуху. В других случаях они используют чудесные предметы, чтобы защититься от нее. Например, в этой сказке на помощь трем сестрам пришли гребень, иголка и зеркало, которые те нашли на месте своей юрты.

У одного богатого старика было три дочери. Были они прожорливы, ели много, чем заставляли старика до пота трудиться и добывать пропитание всей семье. За это не любил старик дочерей. Однажды позвал он девиц и сказал:

— Дочери мои любимые, возьмите-ка ведра и ступайте в лес собирать ягоды.

Обрадовались девушки такой затее, взяли по ведру и пошли в лес. Не догадывались они, что дно у ведер худое, и все ягоды повыпадали на землю. Долго бродили они по лесу, но так ничего не смогли собрать. Вернулись домой, видят: аул откочевал и никого не осталось на прежнем месте. Заночевали они там, где стояла их юрта, а утром нежданно нашли гребенку, зеркало и иглу. Взяли все с собой и отправились в путь. Видят: стоит небольшая юрта — как шалаш из войлока. Вошли три сестры в него. Сидит в шалаше маленькая девочка.

— Где хозяйка этого дома? — спросили девушки. Оказалось, здесь живет жалмауыз-кемпыр. Тут и старуха вернулась с дичью, которую добывала в лесу себе и своей дочери на ужин. Увидев трех сестер, обрадовалась:

— Будете мне завтраком!

Испугались сестры и пустились бежать, а демоница погналась за ними. Вспомнили девушки про найденные предметы. Кинула одна гребень в злую ведьму — и превратился он в большой лес. Жалмауыз вырвала у себя два зуба, из одного сделала топор, из другого кетмень — и лес ей стал не помеха. Бросила вторая сестра на ее пути иголку — выросла на том месте крутая гора. Но и тут справилась жалмауыз, перевалилась через высокую гору. Младшая сестра бросила зеркало — и сделалось из него большое озеро. Не по силам оно оказалось старухе.

— Как же вы переплыли озеро? — спрашивает она у девушек.

— Каждой привязали по камню, так и переплыли, — ответили те.

Так и потонула жалмауыз-кемпыр с камнем на шее.

Однако не всегда герою сказки или былички удается распознать в старухе жалмауыз и разгадать ее злой умысел. Одинокий путник (например, брошенная на погибель девушка или заблудившийся юноша) попадает в логово жалмауыз-кемпыр и остается жить у нее, обретая мнимый дом и получая новый статус дочери или сына. Кончается такая «дружба» тем, что герой погибает в лапах людоедки.

Жил когда-то богатый человек, купец. Были у него сын и дочь. Однажды отправился отец на торговлю в город, а в лавке своей за старшего оставил сына. А дочь хозяина лавки была той еще красавицей, и стал юноша говорить ей разные дурные слова. Не понравилось это девушке, сказала она брату:

— Если не перестанешь со мной говорить, я расскажу отцу и выгонит он тебя из лавки.

Испугался хитрец, надумал сам все рассказать отцу, но не ту правду. Ехал в те края другой купец, решил он с ним передать отцу такую весть:

— Дочь твоя все твое состояние проматывает с молодым юношей.

Услышав такое, отец передал сыну своему: «Убей сестру. Если не сделаешь ты, я приеду и убью вас обоих». Ничего не оставалось брату, как выполнить наказ. Отвез он сестру в степь, но так и не смог расправиться. Отпустил. Бродила девушка несколько дней, проливала слезы, пока не набрела на небольшую хижину. Вошла в нее и видит: сидит старуха.

— Откуда ты тут взялась, девица? — спросила жалмауыз-кемпыр.

— Заблудилась я, нет у меня семьи, ни отца, ни матери. Мой аул откочевал, осталась я одна, — отвечала девушка.

Обрадовалась старуха, решила оставить девушку у себя.

— Будь моей дочерью, оставайся у меня жить, — сказала жалмауыз.

На следующий день старуха сказала девушке:

— Поищи-ка ты вшей у меня в голове.

А сама в это время принялась кровь сосать у той из колена. Так происходило каждый день, пока жалмауыз-кемпыр не высосала всю кровь из девушки и не погубила ее.

Пери

В казахской мифологии пери — духи непостоянной натуры. Некоторые могут быть враждебны человеку, причинять вред, наводить болезни. Другие же весьма благосклонны, нередко выступают в качестве духов-помощников шаманов и лекарей, а иногда и в роли их жен. Предстают пери в разных образах: прекрасных воздушных дев, которые живут между небом и землей или на вершине священной горы, либо необычайной красоты юношей. Враждебные пери вызывают у человека серьезное ментальное заболевание, справиться с которым способен лишь сильный шаман. Под воздействием злого духа человек «впадает в безумие», стремится уединиться, уходит в горы и ведет отшельнический образ жизни. О таком состоянии казахи говорят: пері соққан — «побитый пери».

Образ пери у тюркских народов восходит к иранской мифологии[75]. Этот персонаж также присутствует в фольклоре ираноязычных народов — таджиков, персов, афганцев, белуджей и др. У таджиков, например, пери могут являться в облике как антропоморфном, так и зооморфном. Если пери доброжелательны к человеку, то они принимают обличье милых птиц наподобие голубя, а также бобра, неядовитой желтой или белой змеи. Враждебные, злые пери приходят в виде лягушек, ядовитых змей, хищных зверей, черепах. В некоторых мифах человекообразные пери могут также иметь зооморфные черты, например предстают в виде красивых девушек с птичьими лапами.

^{Пери. Акварель и гуашь Гюстава Моро, ок. 1881 г.}

^{Private collection / Wikimedia Commons}

У тюркских народов Центральной Азии, Казахстана и Поволжья (киргизы, казахи, узбеки, туркмены, татары, башкиры) с пери связан мотив любовного избранничества. Прекрасные девы пери выбирают себе возлюбленного и готовы помогать ему не только в лечебных и шаманских практиках, — то есть выступать духами-помощниками, — но и в домашней работе. Пери считались женами избранного человека наряду с «земной» женой. Этой связью человека с пери у казахов объяснялся его шаманский дар[76].

Например, по рассказам одного из наших информантов — казахского лекаря-костоправа, с которым мы беседовали в 2010 году, — пери жили в доме его прадеда женами и выполняли работы по заготовке сена и сбору урожая.

Ну этот человек священный, у него жена была. И вот она дала разрешение своему мужу, чтобы он содержал вот эту пери, чтобы она в качестве жены-наложницы, она у него дома жила. И Жакып-кажы, отец его, видел эту пери, что она у него красивая женщина, она у него как бы в услужении была, как бы женой. И на это было соизволение вот этой первой жены, ну нормальной нашей «земной» жены. Она дала добро. <…> У нас же осенью бывает пора картошку собирать, сенокосы бывают. У него эти пери за одну ночь… Вот картошка, поле же есть, они собирали и укладывали в погреб. Сено заскирдовано все за ночь. Вечером нету сена заготовленного, а вот эти пери заготовят. А когда спрашивали [деда], он говорит: «А они мне всю ночь спать не давали, вот работали вот так»[77].

Под влиянием ислама казахи стали различать несколько видов пери: чистые пери, или пери-мусульмане, и нечистые пери, неверные. Чистые пери помогают человеку совершать хорошие поступки, изучать Коран, постигать истины ислама; неверные же пери, наоборот, вредят, вызывают болезни и одолевают праведных людей, стремясь сбить с пути. Так рассказывается в быличке.

Жил один казах. В своей юрте он обучал детей грамоте и чтению Корана. Однажды ночью он проснулся оттого, что к нему явились два человека — прекрасные девушки — и стали душить его. Сначала решил он, что это ученики решили над ним подшутить. Тогда вскрикнул учитель: «Прекратите, я умираю!» Но не перестали душить эти двое. Понял старик, что дело плохо, — не люди пришли к нему, а пери и хотят извести его. Стал он из последних сил читать суры из Корана. Отступили пери ненадолго, но потом снова принялись за свое дело с новой силой. Вспомнил казах, что есть еще один способ избавить от демонов: нужно, читая молитву, совершить омовение. Но кувшин был опрокинут, и воды в нем не оказалось. Побежал он к реке, а пери за ним. Умылся речной водой человек, прочитал молитву — и исчезли злые существа. Собрал он учеников и рассказал сию историю: «Это были неверные пери. Могут они превращаться в людей, и если бы не молитва да река рядом, искалечили бы они меня, измучили бы до смерти».

Пери встречаются и в казахских сказках (например, о Кара-мергене или Мамае). Сюжет чаще всего тоже связан с любовной связью пери и обычного человека — путника или охотника. Рассказывается об этом так…

Юноша повстречался в степи с невиданной красы девушками. Жили они в ауле с белоснежными юртами, что находился совсем рядом. Путник никогда раньше не встречал их в этих местах. Юрты были так белы, что на них играли и отражались лучи солнца. Он удивился: «Откуда это? Здесь никогда не было людей. Демоны это или люди?» Девушки отвечали:

— Мы кочующие пери. Наш народ обитает в таких местах, куда не проникают люди. А если они случайно попадают к нам и наши увидят человека, то за него дают девицу, а отец этой девицы становится царем пери.

Юношу встретили в ауле такой же красы девушки, увели его коня на отдых и водопой, а его проводили в одну из белоснежных юрт. Внутри было приготовлено ложе, в центре которого сидела красавица из всех красавиц на свете. Предложила она юноше остаться с ней на ночь и стать ее избранным мужем, но при одном условии: герой не должен уснуть этой ночью.

По закону сказки герой нарушил запрет: он заснул, и весь рай исчез. Осталась только шкура животного, на которой сидела прекрасная пери. Об этой невероятной истории, уже будучи седовласым старцем, герой рассказывает своим гостям.

Джинн

Подобно пери, джинны — демонические существа с противоположными характеристиками: они могут и выступать в роли помощников, и служить возбудителями болезней и психических помешательств. Вот как описывал джиннов путешественник-этнограф и ученик Туркестанской учительской семинарии IV класса Худабай Кустанаев в конце XIX века: «Джинны — это духи, демоны, имеющие роковое влияние на участь всякого живущего. Джинны целыми легионами разлетаются по всему свету, искушают людей, вселяются в человека и животных и начинают мучить их; откликаются заблудившимся, завлекают их в пустыню или водят около одного и того же места; далеко поднимаются на небо и подкрадываются к тому дереву, на листьях которого написано будущее каждого человека и которое охраняется двумя ангелами. Ангелы, увидев приближающихся джиннов, посылают на них молнию. Джинны, рассыпаясь, моментально скрываются в деревьях, животных и людях (под мышкой). Но молния преследует и поражает их, куда бы они ни скрылись»[78].

^{Джинн. Иллюстрация Рене Булля и Генри Джастиса Форда, 1898 г.}

^{Andrew Lang, Rene Bull, Henry Justice Ford. The stories for Arabian Nights Entertainments. Longmans, Green, and Co., London, 1898}

Представления о джиннах проникают в казахский фольклор с распространением ислама, но описания подобных духов существовали и в доисламский период, например на Аравийском полуострове. Их причисляли к духам природы, неподвластным и враждебным человеку[79]. Мифологические представления о подобных духах подразумевали возможность взаимодействия человека с ними. В казахской мифологии сложились разные сценарии такой коммуникации, которую могли осуществлять различные ритуально-магические специалисты — лекари, гадатели-прорицатели, шаманы. Считалось, что джинны могут вступать в контакт с ними, подсказывать методы лечения, рассказывать о будущем и вообще давать советы. Слышать и лицезреть джиннов могли не только лекари, гадатели и шаманы — эти духи также выступали вдохновителями поэтов и сказителей. Те сами признавались, что их поэзия — это «огненные слова, что джинны бросают им на язык». У многих доисламских авторов встречаются упоминания о джиннах — так, выдающийся арабский путешественник Масуди писал: «До возникновения ислама арабы говорили, что есть джинны, которые имеют облик половины человека, являются людям во время путешествий в пустынных местах и называются “половинка” (shiqq)». Вредоносные качества джиннов выражались главным образом в способности завладевать человеком, после чего тот сходит с ума, становится бесноватым. Для этого состояния существовало отдельное определение — «то же, что и джинн» (majnun), то есть человек будто сам становился джинном. Ментальное помешательство от воздействий джинна обозначали другим словом — bihi jinna[80].

О появлении джиннов в казахском фольклоре существует несколько легенд. Прежде всего об их происхождении известно из Корана — там эти существа созданы Аллахом из огня. Они подобны людям, и у них есть выбор — уверовать в Аллаха или остаться неверными. Пророк Мухаммед читал джиннам Коран, чтобы обратить их и сделать своими последователями. Отсюда пошло и деление на верных и неверных джиннов, закрепившееся в казахском фольклоре.

По другой легенде, джинны произошли от Евы. В один из дней она решила спрятать своих многочисленных детей от мужа Адама. Ей стало стыдно, что в его отсутствие она народила их такое множество. Но Адам узнал об обмане и превратил всех спрятанных детей в джиннов. Еще одна версия гласит, что Адам и Ева поспорили, от кого из них рождаются дети. Каждый из них сохранил семя, исходящее из их спин: Ева завернула в вату, Адам положил в стеклянную чашу. Через некоторое время посмотрели в чашу и видят, что из семени Адама получился живой человек, который впоследствии стал пророком. В свертке из ваты Ева не увидела людей, зато копошились какие-то иные существа. Бросила Ева вату в золу, но не погибли эти отпрыски, а превратились в джиннов[81].

Джинны обитают в безлюдных мрачных местах, горных ущельях, болотах, у рек и озер, куда редко забредает человек. Рассказывают о запрете наступать на золу, так как в ней обитают джинны с шайтанами и они могут наслать на человека болезни.

Вечером на улицу нельзя выливать горячую воду: вокруг дома или юрты ходят джинны, вода может попасть на них или их детей, тогда джинны сделают так, что человек сойдет с ума. Также не разрешалось справлять нужду на золу. Вообще, место с золой по возможности обходили стороной или хотя бы, проходя, произносили молитву. Считалось также, что джинны живут в оврагах, и это породило запрет ходить туда и справлять нужду — может отняться рука или нога.

Однажды человек нарушил запрет мочиться над оврагом. Услышал путник оттуда громкий страшный голос и от страха потерял сознание. А когда проснулся, то ничего не вспомнил, и руки с ногами его отнялись[82].

Как видим, с воздействием джиннов, равно как и пери, связывают психические расстройства человека, который столкнулся с этим злым демоном либо нарушил запрет. Казахи в таких случаях говорят: «Джинн схватил» (жын ұстаған) или «Джинн ударил» (жын ұрған).

В народных описаниях качества джиннов выражаются разными оценочными словами и эпитетами. Подобно разделению пери на чистых и нечистых или пери-мусульман и неверных, про джиннов говорят, что бывают они хорошими и злыми, правильными и неправильными, ручными и дикими. Еще в 1894 году этнограф и автор работ по этнографии и религиозным представлениям казахов Федор Владимирович Поярков писал об этом: «Как киргизы [казахи], так и кара-киргизы делят джиннов на высших и низших — или, как они говорят, есть джинны ручные, правильные, или правильно устроенные, и есть дикие джинны, или неправильные, но те и другие обладают одинаково большими способностями. <…> Видимо, существенной разницы между теми и другими джиннами у киргизов не существует; все отличие основывается на том действии, которое они производят на одного и того же человека и притом в различное время…»[83]

Джинны могут показываться человеку в виде насекомых — мошек или мух, а также пауков, лягушек, жаб и ящериц. Иногда они представляются в облике человекоподобных существ высокого роста или, наоборот, низкого, не больше младенца.

В некоторых рассказах эти демоны являются в виде разных животных. Так, одна из наших собеседниц в Баянауле рассказала о своем даре лечить детей, который ей передала перед смертью мать. Слух о ее способностях разлетелся по всему аулу, и стали в народе называть ее емшi — целительницей. Она показала нам, как проводит обряд исцеления, и поведала, что помогают ей в этом джинны, а являются они в виде пауков. С их помощью она узнает причину болезни ребенка и способы лечения.

О джиннах в качестве духов-помощников поговорим в главе про шаманов-баксы.

Шайтан

Еще один демонологический персонаж, который сделался частью мифологических представлений казахов с распространением среди них мусульманской религии. Многие сюжеты о шайтанах в казахском фольклоре — это народное переложение и переосмысление коранических сур. Например, Коран не раз упоминает: шайтаны созданы, чтобы вредить людям и сбивать их с пути истинного. В некоторых сурах сказано, что шайтаны нисходят на грешников и видят издалека человека неправедного, что приступает к любому делу без молитвы. В приведенной ниже быличке рассказывается, как два путника попали в руки шайтанов, но все на свои места расставило священное слово «бисмилля» («во имя Бога»): путники распознали действия шайтанов и спаслись бегством.

Однажды ехали два путника с тоя из соседнего аула в свой. Стало темнеть, и решили они заночевать в степи. Увидели вдали огонь, обрадовались, что есть поблизости селение, направились на свет. Видят: стоят юрты, и четыре юноши встречают их. Взяли лошадей у них, повели напоить, а путников в кибитки провожают как дорогих гостей — дать отдохнуть да накормить. Сидят степняки и любуются убранством юрты, ничего не подозревают. Принесли юноши угощение и говорят:

— Ешьте, только не приговаривайте то, что вы обычно говорите перед едой.

Стали есть два путника и перед едой произнесли «бисмилля», что значит «во имя Бога». Вдруг еда их в руках обратилась овечьим пометом. Поняли путники, что непростые юноши перед ними, бросились к своим коням, а те стоят измученные. Догадались джигиты, что это были шайтаны, все это время мучили, гоняли коней. Прыгнули на коней и помчались вон из аула без оглядки. А шайтаны вслед за ними, и лишь с первыми лучами солнца исчезли. Говорят, что все эти шайтаны — сыновья одного главного шайтана; он насылает их на одиноких путников да пастухов в степи. Мучают шайтаны коней и пасущихся животных сильным шумом, поэтому стада становятся неспокойными и разбегаются в разные стороны.

Казахи говорят: в дело, к которому не призываешь имя бога Аллаха, всегда вмешивается шайтан. Эта истина породила сказки с анекдотическим сюжетом, — например, о толстом и тощем шайтанах.

Встретились как-то раз два шайтана, возвращаясь с тоя. Один из них толстый, а другой — тощий. Спрашивает один другого:

— Ты что такой худой?

— Я сопровождал благочестивого человека: он перед едой всегда говорил «бисмилля», и не мог я доедать за ним пищу.

— А я хожу следом за неблагочестивым человеком: он ничего не говорит перед едой, и я доедаю за ним все, что хочу.

О том, как шайтан искушает человека и пытается сбить с пути истинного, рассказывают многие былички и сказки. Говорят, под воздействием этих демонов люди подвержены пьянству, разгулу, сквернословию, вражде и тяжелым психическим болезням, которые могут вылечить только сильные шаманы-баксы. Праведных людей шайтаны видят в любой точке мира и стремятся любыми способами толкнуть их на дурные поступки. Как, например, в этой сказке о двух ханах, которые из-за шайтанов, сами того не подозревая, чуть было не погубили друг друга, превратившись из добродетельных друзей в злейших врагов.

В давние времена жили два правителя. Были они благочестивыми, справедливыми и честными людьми. Была крепкой их дружба, и никаких ссор между ними никто не видел. Все так и шло бы дальше, если бы не шайтан: не нравятся ему такие дружба и миролюбие. Позвал владыка всех шайтанов своего сына к себе и спрашивает:

— Остались ли на земле еще люди, которых нам не удалось спутать и сбить с пути?

— Да, отец, еще есть два благочестивых хана. Никак нам не удалось склонить их в свои объятия.

Тогда владыка шайтанов сказал:

— Нужно взяться за них крепко и влезть в их души, чтобы они испытывали друг к другу сильную злость и ненависть, обходили друг друга стороной.

Так и произошло: охладели друг к другу ханы, стали враждовать их роды, да так сильно, что кровавые набеги и барымта[84] начались в их владениях. Однажды один хан отправился на охоту, и в его душе уже сидел шайтан. Тогда сын этого демона влез в душу второго хана и сподвиг того тоже выйти на охоту. Встретились два правителя — как два злейших врага взглянули друг на друга. Увидел один хан, что в руках у другого сабля, понял, что несдобровать ему, и воскликнул:

— О друг мой, всемилостивый хан, помню твою щедрость и доброту, отдай мне свою саблю, подтверди свою справедливость и щедрость.

Не смог отказать хан — отдал другу саблю и напомнил о взаимной справедливости. Не ожидал первый такого ответа. Хотел было изрубить противника его же саблей, да передумал. Так добрый поступок спас двух ханов от неминуемой гибели, а шайтаны снова остались ни с чем.

Шайтаны появляются там, где царит нечистота не только религиозная или духовная, но и физическая. Казахи отмечают, что дом, где всегда грязно, привлекает шайтана: дух поселится здесь и будет такой же беспорядок наводить в жизни человека или целой семьи. Рассказывают, что с приближением ночи в каждый дом приходит или ангел, или шайтан. Если внутри порядок и чистота, то ангелы радуются и остаются здесь ночевать, а если наоборот, то входит шайтан. Считается, что нельзя ставить веник метелкой кверху, иначе на нем будет сидеть шайтан.

^{Мужчина борется с дьяволом. Миниатюра из «Чудес творения», XVI в.}

^{The Walters Art Museum}

Чтобы вовлечь человека в свои грешные дела и сделать себе подобным, шайтаны могут принимать облик близких людей или знакомых. Распознать в человеке демоническое начало можно по его поступкам и внешнему облику. Как правило, он сторонится всех религиозных атрибутов, отказывается от чтения Корана и не произносит молитвы, а, напротив, своими поступками оскверняет пищу или попирает общепринятые этические и моральные нормы.

Говорят, что шайтан может принять облик лучшего друга. Если человек мусульманин, то его может спасти мусульманская молитва. Его [шайтана] можно отличить по поступкам. Шайтан в обличье друга начинает совершать плохие деяния, по ним его можно узнать. Одного человека обманом увел шайтан в горы. Там они прожили месяц. Шайтан как-то помочился в казан — и человек понял, кто перед ним, вскрикнул: «О Аллах, что это?» Шайтан, услышав имя Аллаха, убежал. После этот человек пришел в себя и вернулся домой. Шайтан пришел к нему, чтобы сделать себе подобным, сбить с пути истинного. У него есть свои уловки. Тенге[85] под языком, другие предметы. От шайтана можно защититься с помощью молитвы, а еще, по мусульманским поверьям, шайтан боится филина, ежа, ножа, топора и камчу[86].

Шайтан способен принимать и облик животного. Например, в следующем рассказе он обернулся козленком и повстречался человеку на пути.

Шел однажды путник через кладбище. Видит: на дорогу выбежал козленок. Взял он на руки животное, а оно заговорило человеческим голосом. Понял путник, что перед ним не зверь, а шайтан, и сказал:

— Не отпущу тебя, пока не сделаешь меня богатым!

Тогда козленок говорит:

— Пройдешь вон тот холм — и за ним сразу будет бочка с золотом.

Так и случилось. Нашел человек золото, обрадовался, отпустил козленка.

— Так уж и быть, за золото дарую тебе свободу.

Ускакал козленок, а бочка с золотом превратилась в полную бочку золы.

Казахи полагают грешным упоминать имя шайтана в обычных делах, поэтому даже во время интервью некоторые информанты неохотно рассказывали о нем и старались не называть его имени. Считается, что частое ругательство именем шайтана воспринимается как призыв — человек непременно с ним повстречается и понесет наказание.

Один человек в любых делах, за что бы он ни брался, любил вспоминать шайтана да приговаривать: «Ах ты слепой шайтан!» Шайтану это не понравилось, ведь слово «слепой» — бранное. Решил он проучить наглеца. Превратился в мальчика лет двенадцати, пришел к кузнецу (тот человек был мастер кузнечного дела) и говорит:

— Возьми меня к себе в помощники, я тебе сильно пригожусь.

— Да куда уж мне помощников брать, самому бы прокормиться, — ответил кузнец.

— А мне не нужно жалованье, ты только корми меня, и хватит, — упрямился мальчишка.

На том и сошлись. Дал задание хозяин — приготовить к утру железо для гвоздей и подков. В нужный час все было готово: с удовольствием мальчишка работал да успевал за ночь сделать любую работу.

Однажды пришел проведать мальчика его отец — владыка всех шайтанов. Увидел его кузнец, говорит:

— Совсем состарился твой отец!

На что мальчик ответил:

— А я могу ему вернуть молодость.

— Как? — спросил хозяин.

— Я потолку его молотом, закину в казан с кипящей водой, и будет готово.

Не успел засомневаться кузнец, как закинул мальчишка старика в котел.

— Закипел уже и вываривается, — приговаривает. — Вот, смотри, такое мое мастерство!

И вылез из казана вместо старца красавец-юноша.

Подглядывала за ними тогда женщина. И говорит она мужу:

— Иди к этому мальчишке, и пусть он сделает из тебя молодого джигита! Сама видела, что он обладает таким мастерством.

Как ни отказывался подмастерье, ничего не оставалось, как выполнить просьбу строгой женщины. Закинул он в казан ее мужа, накрыл крышкой и ушел. Строго-настрого наказал хозяину не открывать ее. А тот из любопытства ослушался и заглянул в котел. Видит, что сварился человек и никакой юноша из него уже не получился бы. Наказали кузнеца и бросили в темницу за проделки. Явился к нему ночью шайтан и спрашивает:

— Ну что, будешь еще обзывать меня слепым? Это я тебя проучил.

Только тогда кузнец понял, что это был шайтан.

Любопытным кажется мотив биения шайтанов падающими звездами за то, что они подслушивают разговоры ангелов, божественные наказы и откровения. Звезды «на ближнем небе» созданы не только для красоты и света, но и для наказания демонов: они падают на шайтанов, завидя их рядом с пророками или богом. Подслушивая их разговоры, шайтаны домысливают и придумывают свое, неверно передавая это знание прорицателям и баксы.

Дэв (дәу)

В казахском фольклоре дэвы (иногда их называют дэу или дяу) — злые духи, одноглазые великаны, обладающие огромной силой. Этот персонаж встречается и в мифологиях других тюркоязычных народов: турок, узбеков и гагаузов (дев), киргизов (дөө), туркмен (дөв), казанских татар (дию), западно-сибирских татар (тив), башкир (дейеү).

Дэвы характеризуются как существа антропоморфные, мужского или женского пола, покрытые шерстью. Иногда их облик напоминает циклопа из-за единственного глаза, а в некоторых описаниях говорится о множестве голов дэва. Обитают они в безлюдных непроходимых местах: пещерах, горах, ущельях, пустынях, оврагах, на дне озер и рек. В татарском и башкирском фольклоре дэвы имеют собственное подземное царство, куда стараются увести человека. У тюрков Поволжья (казанских татар и башкир) дэвы связались с духами пери в единый образ — дух дию пэрие, который считают царем ветров.

В записках этнографов и путешественников есть упоминание, что дэвы могли выступать в роли духов-помощников шаманов. Однако в казахском фольклоре эта функция не совсем характерна для дэва: чаще всего они нападали на людей, поедали и насылали болезни, а шаманы старались умилостивить их или изгнать из больного.

В казахских сказках дэв — огромный великан, который при этом живет жизнью обычного кочевника: у него есть жилище (юрта), он ходит на охоту, чтобы добыть пищу, в том числе для своей семьи. В некоторых историях дэвы приходятся братьями прекрасным волшебным девушкам, которые доставляют людям беды и мучения. Одна из сестер раз за разом крала у бая жеребят, что были наполовину из золота, наполовину из серебра. Другая являлась на могилу мертвого хана и, прыгая через нее, доставляла мертвецу такие муки, что он всякий раз вставал из могилы. А третья сестра топила лодки с людьми, что проплывали по рекам. Конец злым проделкам положил смелый джигит, который раскрыл их тайны и покорил девушек своей силой, храбростью и смекалкой. Каждая из них хотела выйти замуж за юношу, нарушив запрет братьев-дэвов. Смелый юноша убил всех великанов и вернулся домой с красавицами и богатствами.

В женах у дэва могут ходить демоницы жезтырнак или жалмауыз-кемпыр, от кого у них рождаются дети. В обоих случаях по сюжету сказки дэв мстит за свою жену, убитую охотником или путником. Злой дух выискивает обидчика, гонится за ним, но остается ни с чем или сам гибнет от руки смелого и хитрого джигита.

В других быличках дэв тоже оказывается побежден — только не в схватке с героем, а в споре, кто сильнее и мудрее.

Повстречался в степи старику как-то раз великан-дэв. И предложил тот помериться силой, побороться:

— Если поборешь меня, одарю тебя золотом и серебром, а если я тебя, то живым не уйдешь.

Понял старик, что дело плохо. И говорит:

— Не стоит нам драться, ведь я могу всю одежду изорвать на тебе. Пойдем лучше в лес да там будем деревья вырывать с корнями. Кто выдернет больше, тот и победил.

Пришли в лес, дэв выкорчевал не одно дерево высотой с его рост. Только одно большое дерево осталось. Смотрит великан на старца.

— Выдерни его, старик, покажи свою силу, да и дело с концом, — предложил дэв. И тут старик явил свою смекалку.

— Посмотрю-ка я, глубоко ли корнями в землю уходит это дерево.

И припал к земле, стал корни подкапывать. А дэв ему принялся помогать:

— Глубоко, старик, сидит дерево, глубоко, на семь слоев земли. Все как тебе и надо.

— Что же это получается? Если я выдерну дерево с корнями, то лишу крова многих насекомых и животных. А если дерево начнет падать, то солнцу и луне глаза выколет. Не будет днем света, а ночью непроглядная тьма настанет.

Не понравился такой исход дэву, решили дерево оставить. А чтобы силой помериться, нашли иной способ. Предложил тогда старик из камня воду выдавить: кто справится, тот и самый сильный. Взял он камень в руку, яйцо незаметно подложил туда да и сжал крепко. Выступила из кулака вода. Испугался дэв: никогда такой силы не видывал. Как ни сжимал он камень, тот оставался сухим. Понял дэв, что проиграл.

— Давай, старик, еще силой померимся, — предложил великан.

— Отчего же не померится? Кто кишки из земли выдавит, тот и выйдет победителем.

Сказал это старик и тут же закопал в землю бараньи кишки. Стал ногами землю топтать, кишки и вылезли наружу.

— Здесь брюхо земли находится. Видишь, выдавил я кишки, — заявил он.

Дэв понял, что лучше не тягаться со стариком. Пришлось признать его победу да золотом и серебром одарить. Столько богатства было, что не мог унести его старик один. Решил снова обхитрить дэва и говорит:

— Давай ты со мной в аул пойдешь и там золотом меня одаришь. Не то приду я один с богатством — чем докажу, что не украл?

Согласился дэв, пришли они к старику в юрту. Тот зовет старуху:

— Готовь мясо, старуха, гость дорогой пришел.

— Откуда ж у нас мясо? Знаешь сам, нет у нас ничего!

— Как же нет? Клади в казан голову вчерашнего великана да грудинку позавчерашнего. А коли мало будет, этого всего закинь туда же.

Не успел договорить старик, а великана-дэва и след простыл.