Йоко пыталась жить обычной жизнью, хотя часто это были лишь формальные действия. Она и Сэм проводили относительно спокойные дни вместе. В свободное от работы время они играли в шахматы, читали, ходили куда-нибудь пообедать и поужинать (любимыми ресторанами были La Goulue, Mr. Chow, «Русский чайный домик» и Il Mulino) и общались с друзьями.

Они посещали вечеринки и устраивали их сами. Йоко наслаждалась обществом художников и музыкантов. В «Дакоте» побывали многие рок-звезды, включая Ринго, Дэвида Боуи и Элтона Джона. Заходили старые друзья: Джон Кейдж и Мерс Каннингем, Кейт Миллет. Йоко и Кейт вспоминали старые дни в Гринвич-Виллидж, и Йоко, поддерживая подругу, купила серию ее литографий за сумму, значительно превышавшую их реальную стоимость.

Сэм уговорил художника Виктора Вазарели представить Венгрию, создав картину для книги о «Земляничных полях», и организовал в «Дакоте» вечеринку по случаю дня рождения Вазарели. На праздничный ужин пришло 50 человек. «Есть такая шутка, что, если взорвется бомба, мир искусства погибнет, – сказал Сэм. – Там были Джаспер Джонс, Энди Уорхол, Луиза Невельсон, Кит Харинг, Баския… все были там».

Однажды Йоко устроила импровизированный ужин для Боба Дилана. Сэм заранее заехал за Уорхолом. «Мы вошли, атмосфера была очень напряженной, все сидели в кругу», – записал Уорхол в дневнике. Как всегда, гостей попросили снять обувь. О Боуи Уорхол заметил: «Я был разочарован, его костюм слишком современный». А Мадонна, по словам Уорхола, «сказала, что ей было бы комфортнее без верха, чем без обуви».

Кит Харинг не мог скрыть своего восхищения: «Когда [Энди] впервые привел меня в квартиру Йоко, это было невероятно. Невозможно поверить, что ты там находишься. Самым незабываемым был ужин у Йоко. Я привел Мадонну и художника Мартина Бёргоина. Энди уже был там. Боб Дилан был там. Дэвид Боуи был там. И Игги Поп. Просто собрались на кухне».

Еще одна звездная вечеринка состоялась 9 октября 1984 года – в девятый день рождения Шона. Как отмечает Блейк Гопник в биографии Энди Уорхола, это отражало «странную вселенную знаменитых дружеских связей». Гостевой список, казалось бы, случайный, включал Уорхола, Харинга, Уолтера Кронкайта, Роберту Флэк, Гарри Нильссона, Джона Кейджа, Луизу Невельсон, Кенни Шарф и Стива Джобса. Гости снимали обувь (кроме Уорхола, который отказался) и проходили по коридору мимо саркофага за стеклом и работы Йоко, монохромных шахмат, «Играй на доверии». На стене висела «Половина картины» над «Сувениром для Лондона» – стулом, обернутым белой марлей. Здесь же стояла прозрачная колонна с четырьмя серебряными ложками (работа называлась «Три ложки»). В другом стеклянном футляре лежали четыре стеклянных ключа – ее «Ключи, открывающие небеса».

Харинг принес в подарок Шону большую картину, холст которой еще не просох. Он изобразил лицо Шона в форме цифры 9. Уорхол подарил Шону браслет из пенни и эффектную картину с коробкой конфет в форме сердца. Джобс притащил огромную коробку с компьютером Macintosh. До конца вечера он успел научить Шона – а затем и Уорхола, который наблюдал за ними, – пользоваться компьютером.

В дальнем конце коридора, справа, в вечернем освещении виднелась Белая комната. Из окон, выходящих на улицу, гости могли видеть парк – лоскутное одеяло из кристальных и серых оттенков. На белом рояле, за которым Джон написал «Imagine», стояла стеклянная ваза с тремя дюжинами белых роз.

Планировка квартиры в основном сохранилась такой же, какой была при жизни Джона, но комната, которая в 1980 году служила Шону игровой с цирковым батутом, снова стала столовой, где подали ужин. Праздничный торт в форме пианино был прислан Элтоном Джоном. Гарри Нильссон спел для всех зажигательную песню, посвященную Шону: «For He’s a Jolly Good Fellow». Когда они закончили, Шон сказал мне: «Если бы мой папа был здесь, мы бы пели „For they’re jolly good fellows“».

В те дни Йоко редко позволяла себе плакать, по крайней мере на людях, но тогда она не смогла сдержаться. Она вышла с вечеринки, чтобы никто не видел ее слез.

Альбом Milk and Honey вышел в начале того же года. Для продвижения пластинки Йоко дала интервью Барбаре Граустарк для журнала People. «К четырем утра ее обычный рабочий день уже в разгаре, – писала Граустарк. – Свернувшись калачиком на диване, бережно обняв сына, она выглядит почти так же, как два десятилетия назад, когда Леннон впервые представил ее миру. Хотя Йоко скоро исполнится 51 год, а Lady Clairol помогает скрывать седину, ее энергия и стройная фигура остались юношескими. То же самое относится и к ее образу Моны Лизы – безупречная кожа, застенчивый голос и загадочная улыбка».

Об этой улыбке Граустарк писала: «Йоко улыбается, но только когда хочет. Ее мать, хладнокровная и отчужденная наследница семьи японских банкиров, учила дочь никогда не улыбаться на публике. „Улыбки – для лавочников“, – говорила она презрительно, имея в виду тех, кому нужно заискивать с людьми. Поэтому Йоко бережет улыбки для друзей, прячет неуверенность за темными очками и терпит обвинения в высокомерии».

Статья Граустарк была опубликована через две недели после того, как она сопровождала Йоко, Шона и небольшую свиту в поездке в Ливерпуль, где Шон впервые увидел дом, где вырос его отец. Шона познакомили с тетей Джона Мими, которая его воспитывала, и они посетили места, важные для жизни Джона: дом, где он рос; место, где находятся Земляничные поля, вдохновившие его на песню; и школу, где он учился.

Но поездка оказалась тяжелой: Йоко и Шона преследовали папарацци и журналисты желтой прессы. Один фотограф даже забрался в окно их гостиничного номера в Ливерпуле, но был выдворен охраной.

В том же году Йоко, Сэм и Шон отправились в Японию, где Йоко один вечер ужинала с Исоко в токийском отеле «Окура». Они вели себя вежливо друг с другом, но почти не разговаривали. «Это были не столько любовь-ненависть, сколько просто ненависть», – заметил Сэм.

Среди мест, которые Йоко посетила во время этой поездки, был Каруидзава. Она привела Шона и свиту в кафе, где они с Джоном провели столько памятных дней, где он когда-то отметил рост Шона гвоздем на дереве – тогда мальчику было три или четыре года.

Йоко написала рассказ о возвращении в это кафе. «Время будто застыло. В зале царила та же тишина, за столиками сидели несколько человек. В воздухе витал аромат сосен и хорошего кофе. Я выпила чашку кофе и собралась уходить. Хозяин догнал меня и протянул зажигалку. „Ваш муж забыл ее в прошлый раз, – сказал он. Я посмотрела на него и на зажигалку. – Хочу вернуть ее вам“. Я чиркнула – пламя вспыхнуло, будто живое».

В том же году случилась очередная неудача. В апреле 1984 года Йоко проиграла судебный иск, поданный Джеком Дугласом, сопродюсером альбомов Double Fantasy и Milk and Honey, из-за невыплаченных гонораров. Согласно The New York Times, суд обязал ее выплатить ему более 2,5 миллиона долларов за Double Fantasy и неустановленную сумму за Milk and Honey.

Но были и радостные события. Сэм работал над трибьют-альбомом песен Йоко в исполнении других музыкантов. Это был своеобразный подарок на ее 50‐летие в 1983 году.

Альбом Every Man Has a Woman, названный в честь одной из песен Double Fantasy, вышел в ноябре 1984 года. В него вошли каверы на композиции Йоко: «Thin Ice» в исполнении Элвиса Костелло, регги-версия «Goodbye Sadness» Роберты Флэк и романтичная «Nobody Sees Me Like You Do» Розанны Кэш. Гарри Нилссон записал две песни – «Silver Horse» и зажигательную «Loneliness». Заглавный трек исполнил Джон: его бэк-вокал из оригинальной записи для Double Fantasy вывели на первый план. Завершал альбом Шон с песней «It’s Alright».

В честь релиза Сэм устроил вечеринку в «Дакоте». Собрались музыканты, принимавшие участие в записи альбома. Гостям подавали шампанское и икру. Альбом гремел из колонок. «Это нереально – быть здесь с Йоко Оно. Ну вы понимаете, с Йоко Оно!» – призналась Розанна Кэш, посетившая ту вечеринку вместе со мной. Йоко обняла ее. «Возможно, с этим альбомом люди наконец поймут, – сказал Гарри Нилссон. – Джон признавал ее гениальность, но для всех она оставалась просто миссис Леннон».

Еще одним проектом стал документальный фильм «Йоко Оно: тогда и сейчас», написанный и снятый Граустарк при участии Сэма как сопродюсера. Фильм начинался с объяснения Йоко, почему она всегда носит свои солнцезащитные очки – образ, который стал культовым.

«Я ношу солнцезащитные очки, потому что так мне комфортнее. Я чувствую себя менее уязвимой, и в данный момент мне кажется, что я еще не готова полностью открываться миру. Очки словно защищают меня, не позволяя слишком явно проявлять эмоции. Когда я вижу свои фотографии без очков, мне становится не по себе, потому что на этих снимках видно, что мне все еще грустно».

В фильме было интервью с Маккартни. «Проблема в глазах окружающих – ее честность. Именно честность ранит многих, мне кажется. Раньше я считал ее жесткой женщиной. Теперь понимаю, что это не так – она полная противоположность. Думаю, она очень любящая и заботливая женщина. Мне казалось, она навязчива, но я ошибался. Она просто остается собой и более решительна в этом плане, чем другие. Некоторые люди просто сдаются. Но не она».

Every Man Has a Woman и документальный фильм вышли в конце 1984 года. Три сингла с альбома попали в чарты Billboard, а картина получила положительные отзывы. Комментируя эти проекты, Сэм сказал: «Я надеялся, что это заставит людей взглянуть на Йоко иначе, но ничего не изменилось. У людей сложилось свое мнение, и они не собирались его менять. С этим ей приходилось мириться всю жизнь».

Даже после выхода альбома и документального фильма Йоко вернулась в студию, чтобы записать новый альбом Starpeace, который вышел в ее 52‐й день рождения – 18 февраля 1985 года. Название и заглавная песня были ответом на программу Рональда Рейгана по противоракетной обороне, прозванную «Звездными войнами». Такие пацифисты, как Йоко, считали ее эскалацией холодной войны.

Альбом почти не продавался, но сингл «Hell in Paradise» занял 12‐е место в танцевальных чартах США. Позже ремикс возглавил этот чарт. Charlotte Observer назвал пластинку «хиппи-бредом 60‐х», но The New York Times дал восторженный отзыв, охарактеризовав ее как «самый сбалансированный альбом мисс Оно».

Несмотря на плохие продажи, в 1986 году Йоко отправилась в мировой тур «Starpeace». Планировалось 43 концерта в 11 странах. «Реакция публики была феноменальной», – говорила Граустарк, сопровождавшая Йоко вместе с Джейн Веннер в Будапеште и Вене. Йоко выкладывалась на сцене полностью. Помимо песен из Starpeace она исполняла старые хиты, включая «Midsummer New York». Завершала выступление «Imagine» под оглушительные аплодисменты. Но многие концерты, в том числе и в Японии, отменили из-за плохих продаж билетов, и альбом оказался убыточным.

«После Starpeace я была совершенно обескуражена – не как автор песен или композитор, а тем, что, мягко говоря, не было никакого спроса на то, что я делала! – призналась она. – Я поняла, что тратить силы на продвижение своей музыки непрактично. У меня столько других обязанностей: бизнес, издание работ Джона. Забудьте о Йоко Оно, мне как Йоко Оно Леннон приходилось заниматься множеством дел».