В преддверии выхода пластинки Йоко наняла пиарщика, и в середине августа стало известно, что Йоко и Джон работают над новым альбомом.

Это стало большой новостью в музыкальном мире. Первоначально предполагалось, что за право выпуска пластинки развернется настоящая война – Йоко предлагали огромные авансы, но, по словам Дэвида Геффена, деньги ее не интересовали. Геффен, сыгравший ключевую роль в карьере Джони Митчелл, Crosby, Stills, Nash, and Young и других, как раз создавал новый лейбл – Geffen Records.

«Я понимал, что подписать контракт с ними было бы большой удачей, но не думал, что у меня есть шансы, – вспоминал Геффен. – Я написал Йоко письмо, потому что знал: только она могла принять решение. Джон полностью доверял ей в делах, касающихся бизнеса. Его мотивация при записи Double Fantasy была чисто романтической – он хотел показать миру талант Йоко и добиться, чтобы жена наконец получила признание, которого, по его мнению, заслуживала. „Мы должны позаботиться о Йоко, – говорил он мне. – Это и есть цель альбома“».

В ходе переговоров Геффен подчеркивал свою преданность им обоим. Он дал понять, что интересуется не только Джоном – он был поклонником Йоко. Йоко сверилась с его нумерологической картой и погадала на картах Таро. «Она позвонила и сказала: „Мы заключаем сделку с тобой“», – вспоминал он.

Геффен рассказал мне, что никаких торгов не было: «Я предложил ей разделить прибыль пополам. Такова была сделка. Я даже не просил послушать ни одной ноты. Это же Джон Леннон. Разве я могу знать лучше него?»

Йоко попросила его подготовить контракт на одной странице. Это было беспрецедентно.

Геффен сказал ей: «Йоко, одностраничный контракт не в твоих интересах».

Она ответила: «Тогда составь одностраничный контракт, который будет в моих интересах».

Геффен вспоминал: «Когда я сказал своему адвокату, что контракт должен уместиться на одной странице, он ответил: „Минимум на двух“. Я позвонил Йоко и объяснил: „Мой юрист говорит, что нужно хотя бы две страницы“. В итоге я отправил ей контракт, она показала его своему адвокату, а потом заявила: „Нам никогда не придется полагаться на этот контракт, потому что у нас есть отношения“. На тот момент у нас не было никаких отношений. Мы только начинали общаться. Но такова была ее вера в человеческие связи».

Готовясь к выходу альбома, Йоко и Джон дали несколько интервью, самое подробное – для Playboy, которое я взял у них в сентябре, пока они продолжали работу над пластинкой. «Новость разлетелась, – начал я. – Джон и Йоко снова в студии».

В этом интервью они говорили о новом альбоме, своем прошлом, совместной жизни – от знакомства до брака, разлуки и примирения, о The Beatles и распаде группы, о музыке, искусстве, политике, феминизме, расизме, духовности и силе желания.

Интервью проходило в студиях звукозаписи, кафе и других местах, но основные беседы состоялись в их апартаментах в «Дакоте» и в «Студии Один» – офисе Йоко. Атмосфера царила неформальная. В штат входили Ричард Де Пальма, управляющий офисом, и сменные ассистенты, среди которых был молодой человек по имени Фред Симан, сопровождавший Джона и Шона на Бермудах. Дядя Фреда, Норман Симан, много лет дружил с Леннонами, а его тетя Хелен Симан присматривала за Шоном. Также работали два брата – Рич и Грег Мартелло, которые несколькими месяцами ранее в шутку пробрались в дом своего кумира Джона Леннона, но, поскольку казались безобидными, были наняты Йоко на подработку. Дейн Уортингтон, смотритель поместья в Колд-Спринг-Харбор, приехал в город помогать в студии. Как и домашний персонал – включая горничную Миёко Оноду, которую Йоко привезла из Японии, и няню Шона Хелен, – все в офисе прошли «отбор»: Йоко проверила их нумерологические карты и гороскопы, а затем утвердила с помощью карт Таро.

Во время этих интервью мы обычно начинали разговор на кухне, затем шли в кафе La Fortuna, где они заказывали кофе и выпечку. Они старались придерживаться макробиотической диеты, но часто срывались.

После кофе мы возвращались в «Дакоту», в «Студию Один». Джон поднимался к Шону, а Йоко проверяла сообщения, занималась делами: подписывала чеки, отвечала на запросы (в том числе Барбары Уолтерс) и созванивалась с деловыми и духовными советниками. Между звонками, а иногда и во время них, она тасовала колоду Таро и раскладывала карты для гадания. Поработав час или больше, она звонила Джону и спрашивала, готов ли он идти в студию. Джон оставлял Шона с няней и через несколько минут спускался.

Выйдя из «Дакоты» под руку, они проходили мимо стойки администратора, где здоровались с седовласой женщиной, проработавшей в здании 50 лет. (В знак признательности перед ее скорым выходом на пенсию Йоко недавно подарила ей норковую шубу.) Густые черные волосы Йоко были туго стянуты на затылке, а темные очки защищали глаза от дневного света.

Снаружи неизменно толпились поклонники, надеявшиеся увидеть пару. Йоко и Джон неизменно были любезны: раздавали автографы и позировали для фото. Однажды подросток сунул Джону в лицо пластинку – коллекционный экземпляр сингла All You Need Is Love 1967 года в идеальном состоянии – и попросил расписаться на конверте. Пока Джон подписывал, юноша задал избитый вопрос: «Эй, Джон, когда The Beatles воссоединятся?» Джон криво улыбнулся и выдал привычную отговорку: «А когда ты вернешься в школу?» Колкость прозвучала резче, чем он планировал; чтобы смягчить слова, Джон пошутил и посоветовал парню насладиться пластинкой.

Мы усаживались на заднее сиденье лимузина и ехали в студию. Там, в стеклянной кабинке с фотографией Шона на стене, они работали над песнями для нового альбома. Иногда, пока один был занят, я брал интервью у другого в соседней комнате; иногда мы беседовали втроем, а порой я просто наблюдал, как они записывают и сводят треки. На ужин – обычно это были суши – заказывали доставку. Закончив работу, мы возвращались в «Дакоту», где беседа продолжалась на кухне, пока они не решали, что пора заканчивать.

Интервью продолжались до конца сентября. В последний вечер, который я провел с ними в студии, они работали над альбомом до поздней ночи, но для них это было обычным делом.

На самом деле в тот период не происходило ничего необычного для пары, которая чувствовала себя счастливее, чем когда-либо. Они с удовольствием работали, особенно вместе. Строили планы на будущее. Йоко говорила о мюзикле на Бродвее и возможном турне. Джон тоже обсуждал гастроли. «Ну, мы, наверное, поедем, знаешь ли. Месяц назад я бы в это не поверил. Но потом подумал: какого черта, почему бы и нет?»

Покинув студию в тот последний вечер, мы вернулись в «Дакоту». Сидя за кухонным столом, мы говорили о пластинке. Я спросил Йоко о песне, которая предположительно должна была завершить альбом, – «Hard Times Are Over».

«Меня вдохновили воспоминания о том, как мы с Джоном ехали на машине через всю страну из Нью-Йорка в Сан-Франциско и нам пришлось остановиться… – объяснила она. – Пока наш водитель заправлял бак, мы с Джоном стояли на углу и смотрели друг на друга. Я не знала названия города и вообще ничего. Не имело значения, где мы находились, когда наши глаза встретились».

Йоко и Джон замолчали. Немного погодя я сказал: «Значит, это и есть Double Fantasy». Они ранее упоминали это название альбома – в честь фрезии, которую Джон увидел на Бермудах.

«Ну…» – начала Йоко.

Джон перебил: «Возможно, это не окончательное название, так что лучше потом перепроверить».

«Оно таким и останется», – парировала Йоко.

«Точно? – переспросил я. – Ладно».

«Да. Ты услышал это свыше», – сказал Джон.

Йоко рассмеялась, а он продолжил: «Я просто говорю это, потому что она может передумать. Все может измениться. Вот я в новой студии, а вот – посреди океана. Кто знает, что будет дальше?»

9 октября 1980 года в честь 40‐летия Джона и 5‐летия Шона Йоко заказала самолет, который вывел в небе над Манхэттеном дымовую надпись: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ДЖОН И ШОН, С ЛЮБОВЬЮ, ЙОКО». Среди ее подарков Джону были связанный ею галстук и золотые часы Patek Philippe 2499 за 25 000 долларов из Tiffany.

В конце октября вышел сингл Джона «(Just Like) Starting Over» с песней Йоко «Kiss Kiss Kiss» на оборотной стороне. Йоко и Джон официально вернулись. «Starting Over» мгновенно взлетела в чартах Billboard и получила эфирное время радиостанций. Альбом выпустили в середине ноября.

Йоко и Джон продолжили работу в студии Hit Factory над песней, которая должна была выйти после Double Fantasy (да, альбом сохранил это название), – композицией Йоко «Walking on Thin Ice», которую Джон обожал.

В одно тихое ноябрьское утро зимний свет заливал кухню «Дакоты». Йоко и Джон завтракали, листая газеты. Через заднюю дверь вошел ассистент. Фред Симан в футболке с надписью «Imagine» держал в руках стопку писем и журналов. Не отрываясь от The Times, Джон протянул руку и попросил музыкальные издания. Симан передал ему Billboard и Cashbox, а Йоко подвинулась ближе, пока Джон листал чарт Billboard Top 200.

Double Fantasy вышел две недели назад, и пара радовалась ажиотажу вокруг него. Альбом дебютировал на 25‐й строчке с пометкой «bullet», означавшей стремительный рост. Джон широко улыбнулся и взглянул на Йоко: «Неплохо, а, Мать?» Он взял красный маркер, обвел позицию и провел жирную стрелку от 25‐го места к 1‐му, зачеркнув альбом Барбры Стрейзанд Guilty. «Мы уже в пути, Мать», – сказал он.

Йоко была довольна, но твердо намеревалась поднять альбом на первое место «ради Джона», как она объяснила Геффену. Она даже просила его отправить людей в магазины скупать пластинки, чтобы создать ажиотаж. Геффен терпеливо объяснил, что так это не работает. Позже он признался мне, что Йоко явно хотела успеха «для него, а не для себя».

Следующая неделя прошла в работе над «Walking on Thin Ice», интервью и фотосессиях. В воскресенье, 7 декабря, они получили экземпляр их самого длинного интервью от моего редактора Playboy Барри Голсона, который прислал свежий номер. В той беседе Джон размышлял о своем 40‐летии: «Жизнь начинается в 40, как обещают. О, я тоже в это верю. Потому что чувствую себя прекрасно. Я в предвкушении. Как в 21. Понимаешь, тот рубеж. И думаешь: „Вау! Что же будет дальше?“»

Утром 8 декабря Йоко и Джон пошли выпить кофе в La Fortuna, после чего Джон подстригся. Затем состоялась фотосессия с Энни Лейбовиц для Rolling Stone. Лейбовиц сделала снимок, ставший одним из самых знаменитых в истории. Идея принадлежала Джону: Йоко лежала на полу, а он прижался к ней в позе эмбриона, обнимая ее. Йоко была одета во все черное, Джон – обнажен. Он объяснил, что этот образ отражает истину их отношений. Он хотел показать свою уязвимость и зависимость, раскрыть портрет пары, где мужчина наконец опустил защиту после лет токсичной маскулинности, едва не погубившей его и брак, – показать, что его спасла женщина и теперь он зависит от нее: от Йоко.

После съемок они дали радиоинтервью. В пять вечера отправились в студию. По пути к лимузину Джона остановил поклонник, которому он подписал копию Double Fantasy.

В студии они работали над «Walking on Thin Ice» весь вечер. Геффен зашел сообщить, что альбом вот-вот получит «золотой» статус (500 000 проданных копий). Спустя несколько часов они прослушали готовый трек.

Работа завершилась около половины одиннадцатого. Йоко предложила поужинать вне дома, но Джон хотел вернуться в «Дакоту», чтобы увидеть Шона перед сном.

На выходе Джон попрощался с Джеком Дугласом, сопродюсером. Он был в восторге от сегодняшней сессии. Геффен сел в их машину, и по пути домой они высадили его у его дома.

Стояла ясная, тихая ночь. Йоко и Джон молчали, пока машина двигалась вверх по городу – день выдался долгим, и они устали. У каменного подъезда «Дакоты» они поблагодарили водителя и направились к портику, когда кто-то окликнул Джона по имени. Незнакомец сжимал в руках экземпляр Double Fantasy, который Джон подписал ранее в тот же день. В следующее мгновение человек достал револьвер и выстрелил.