Поначалу Нью-Йорк и Япония отвергли творчество Йоко, но в конце концов Нью-Йорк воздал ей должное. Она раскрыла себя перед зрителями, и публика наконец приняла ее. Ее увидели. Она начала ощущать удовлетворение, которое приносило ей общение с людьми через искусство. Затем открылась выставка в «Индике», и она познакомилась с Джоном. Он тоже увидел ее – сразу и без слов поняв и ее саму, и ее работы. Их отношения развивались. Впервые в жизни она познала настоящую любовь, «абсолютное взаимопонимание». Ей казалось, что теперь она наконец преодолела боль своего детства. Но за это пришлось заплатить. Она жаждала признания, а получила ненависть. Чтобы справиться, они с Джоном погрузились в работу – и, как они сами признавали, пристрастились к наркотикам.

Сообщалось, что после выкидыша Йоко они с Джоном начали употреблять более сильные наркотики. По некоторым сведениям, Йоко попробовала наркотик раньше – в Париже, где ей дал его музыкант из группы Орнетта Коулмана. Музыкант Джеймс Тейлор утверждал, что, возможно, познакомил Джона с опиатами, но не уточнял, был ли это какой-то конкретный наркотик. Кто бы ни дал им наркотик первым, в итоге они начали употреблять его вместе. Они утверждали, что никогда не кололись, только нюхали. Периоды активного употребления сменялись попытками завязать, но срывы случались часто.

Джон рассказывал Яну Веннеру из Rolling Stone о случае, когда Питер Браун, ассистент The Beatles, зашел в офис, пожал Джону руку, но даже не поздоровался с Йоко. «Он не сказал ей ни слова. Такое происходило постоянно. И эта боль становилась невыносимой – нам нужно было как-то с ней справиться. Так мы и оказались в этой ситуации. Мы сели на наркотики из-за того, как с нами поступали The Beatles и остальные».

Когда Йоко и Джон на долгое время запирались в спальне, Дэн Рихтер оставлял пакеты у их двери. «Иногда они выглядели нормально, – говорил Ричтер. – Иногда казалось, что они под кайфом. Они то бросали, то снова начинали. С одной стороны, это их разрушало. С другой – помогало пережить тяжелый период».

В начале 1969 года The Beatles собрались на студии звукозаписи «Твикенхэм» в Лондоне, где ранее снимались «A Hard Day’s Night» и «Help!», чтобы репетировать материал для нового альбома Get Back. Позже он получит название Let It Be. История создания этой пластинки за десятилетия обросла множеством версий, пересмотров и споров. Репетиции снимались для документального фильма – фактически их вышло два: первый в 1970 году под названием «Let It Be» и второй в 2021‐м – «The Beatles: Get Back». (Восстановленная версия «Let It Be» вышла в 2024 году.)

Руководил съемками Майкл Линдсей-Хогг, ранее работавший с The Beatles и знакомый с Йоко и Джоном по музыкальному шоу The Rolling Stones Rock and Roll Circus, где они участвовали. «Let It Be» часто называют «фильмом о распаде группы». Как писал Дэвид Ремник в The New Yorker в 2021 году, эта картина – «тускло освещенная хроника горьких обид и разрушающихся отношений».

Для троих из четырех «битлов» запись этого альбома и съемки стали обременительной обязанностью. По словам Линдсей-Хогга, «все они пребывали в разных стадиях апатии, но только Пол по-настоящему хотел быть там… Джон определенно не желал участвовать». Когда Джон все же появлялся, Йоко неизменно была рядом. Всегда. «Впервые в творческом кругу оказалось пять человек», – отмечал режиссер.

Каждый из четверых «битлов» в тот период переживал не лучшие времена. Напряжение между музыкантами росло. «Им нравилось играть вместе – это было очевидно, – но Пол был единственным, кто по-прежнему был предан группе больше всего на свете, – вспоминал Линдсей-Хогг. – Он пытался сохранить коллектив. Остальные уже мысленно двигались дальше».

Во время одной из сессий Йоко взяла микрофон и импровизировала вместе с группой. Был и трогательный момент, когда под новую песню Джорджа «I Me Mine» она и Джон танцевали вальс. Однако бо́льшую часть времени, судя по смонтированным материалам, она вела себя как образцовая спутница жизни: рисовала, листала фанатский журнал о The Beatles, делала заметки в блокноте, шила, ела тосты, предлагала Джону жвачку и иногда что-то шептала ему на ухо.

В отсутствие Йоко и Джона в студии то и дело слышались язвительные реплики и смешки.

Однажды Пол сказал: «Нам, наверное, действительно нужен главный папочка, который бы сказал: „Парни, оставьте своих девушек дома“».

В другой раз он признался: «Писать песни в присутствии Йоко сложно. Я начинал сочинять про белые стены, потому что знал, что это понравится Джону и Йоко».

«Единственный недостаток любви… она отнимает слишком много времени, – призналась Йоко журналистке Бетти Роллин (ее подруге по университету имени Сары Лоуренс) в интервью для Look. – Это сказывается на работе». Но она не прекращала работать. Параллельно со съемками «Let It Be» и записью альбома Abbey Road (который выйдет раньше) Йоко сняла несколько фильмов, включая «Self Portrait» – 42‐минутную съемку полуэрегированного пениса Джона. Фильм показали лишь единожды – в 1969 году в лондонском Институте современного искусства.

Йоко также организовала экспериментальный джазовый концерт в Кембриджском университете. По совету Джона она объявила, что выступит с группой, и публика была удивлена, когда этой «группой» оказался он сам. Это было потрясающее выступление Йоко с вокалом – трели, вопли, крики, – в то время как Джон, сидя у ее ног спиной к залу, направлял гитару в усилитель и получал визг в ответ.

Бракоразводные процессы Йоко и Джона завершились во время съемок «Let It Be», и они начали думать о свадьбе. 12 марта 1969 года стало известно, что Пол женился на Линде Истман. Джон, воодушевленный этой новостью, хотел поскорее устроить и свою свадьбу, но Йоко колебалась. «Я никогда по-настоящему не хотела замуж в предыдущие два раза, – призналась она Филипу Норману. – Просто так сложилось».

Но Джон настаивал. На мой вопрос почему он ответил: «Потому что мы романтики… Умом мы понимаем, что все это чушь собачья, но для нас женитьба была не менее важна, чем развод… Ритуалы важны, какими бы глупыми они нам ни казались в юности».

Йоко сдалась: «Мы знали, что нам не нужны никакие брачные свидетельства, но я испытывала сентиментальные чувства к нашим отношениям. Я хотела символически посвятить себя Джону».

Их первоначальный план был скромным: обвенчаться у капитана парома, идущего через Ла-Манш. На воде они могли бы избежать прессы. Однако, приехав в Саутгемптон, они не смогли подняться на борт – у Йоко не оказалось нужного паспорта. Они вылетели в Париж, чтобы собраться с силами. Оттуда пара отправилась в Гибралтар, где служба регистрации актов гражданского состояния провела церемонию. В официальном свидетельстве о браке записано, что свадьба Йоко Оно Кокс и Джона Уинстона Леннона состоялась 20 марта 1969 года. Оба были одеты в белое: Йоко – в белую блузу, многослойную мини-юбку, гольфы, кеды и широкополую шляпу, а Джон – в белый вельветовый костюм, водолазку и такие же белые кеды.

Сразу после свадьбы Йоко и Джон обратили внимание на происходящее в мире. В марте 1969 года бушевала война во Вьетнаме, а в США и Великобритании проходили массовые антивоенные протесты. Наряду с маршами, протестующие устраивали сидячие забастовки. Йоко придумала новый подход к сидячей забастовке: они с Джоном устроили перформанс «В постели за мир».

Они знали, что их свадьба стала громким событием, поэтому решили использовать свой медовый месяц, чтобы выступить против войны во Вьетнаме. Как позже объяснял Джон, это был перформанс, «придуманный Йоко», цель которого – «заставить людей говорить о мире на первых полосах газет».

«Для нас это был единственный способ, – говорила Йоко. – Мы не можем выйти на Трафальгарскую площадь, потому что это спровоцировало бы беспорядки. Мы не можем возглавить парад или шествие из-за толп охотников за автографами. Нам пришлось найти другой способ решения этой проблемы, и „В постели за мир“ показался нам самым логичным решением. Мы подумали, что это может принести пользу».

Через четыре дня после свадьбы Йоко и Джон отправились в Амстердам и поселились в отеле «Хилтон». Они развесили в президентском люксе плакаты: «Мир волосам», «Мир постели». Джон написал «Я люблю Йоко», а она – «Я люблю Джона».

«Мы останемся в постели семь дней вместо приватного медового месяца, – объявил Джон. – Это личный протест».

«Протест против насилия в мире. Давайте останемся в постели вместо того, чтобы развязывать войну», – добавила Йоко.

«И отращивайте волосы! – добавил Джон. – Пусть растут, пока не наступит мир!»

25 марта 1969 года они надели пижамы и легли в огромную кровать.

После скандала с обнаженными фото на обложке «Два девственника» многие ожидали, что «В постели за мир» будет связан с сексом. Но Джон пояснял: «Мы были как два ангела в постели, окруженные цветами, с миром и любовью в мыслях. Мы оставались одетыми. Кровать была просто символом».

За неделю они дали около сотни интервью. Некоторые журналисты отнеслись к этому цинично, но Йоко и Джон были искренни в своей надежде и вере в любовь и мир, а также в своей убежденности, что их совместная акция может помочь. «Это лучшая идея, которая у нас когда-либо была», – сказал Джон. Позже на пресс-конференции он добавил: «Мы с Йоко готовы быть мировыми клоунами, если это принесет пользу».

Следующая пресс-конференция после перформанса «В постели за мир» состоялась в венском отеле Sacher. Они общались с журналистами из белого мешка. Они рассказывали о мешке и концепции Йоко, которая предусматривала «общение без предубеждений».

Позже Йоко призналась, что бо́льшую часть своей жизни она мечтала спрятаться в коробке, в которой ее никто бы не видел, а она бы могла видеть все. Мешок позволял это сделать. Для Джона это был способ, хотя бы гипотетический, перестать быть «знаменитым Джоном Ленноном».

На шоу Дэвида Фроста, когда Джона спросили о перформансе с мешком, он сказал: «Если бы люди проходили собеседования на работу в мешках, их не отвергали бы за цвет кожи, волосы или даже зеленый оттенок лица»

«Тогда их отвергали бы просто за то, что они в мешке», – парировал Фрост.

В мае Йоко и Джон выпустили свой второй экспериментальный альбом – Unfinished Music No. 2: Life with the Lions [17], продолжение Unfinished Music No. 1: Two Virgins. Название обыгрывало популярное шоу Life with the Lyons [18] на BBC, но содержание было куда более личным и пронзительным, чем у первого альбома. Самой мощной «композицией» – или, точнее, заявлением – стал трек длиной 5 минут 9 секунд: в нем звучало сердцебиение их нерожденного ребенка, записанное Джоном в больнице до выкидыша. За ним следовали две минуты тишины.

Пресса и публика встретили альбом в лучшем случае с недоумением, а чаще всего с насмешками.

Йоко и Джон решили сбежать от постоянного преследования в Лондоне. Они рассматривали недвижимость на окраинах города и остановили выбор на Титтенхерст-парке – в полутора часах езды от Лондона, неподалеку от Аскота. Это был огромный особняк в георгианском стиле и сады площадью 72 акра. В детстве Йоко чувствовала себя одинокой и оторванной от мира в семейных имениях, но теперь ей хотелось создать оазис, где они могли бы укрыться от прессы и общественности. Джон заплатил за поместье 145 тысяч фунтов, а Йоко занялась его реставрацией и ремонтом. Одну из хозяйственных построек временно превратили в индуистский храм и жилище друзей Джорджа – кришнаитов. Йоко и Джон построили студию звукозаписи – Ascot Sound Studios – и сделали озеро.

Даже обустроившись в Титтенхерст-парке, Йоко и Джон задумали провести еще одну постельную акцию – на этот раз в Нью-Йорке. В Америке было неспокойное время. За год до этого были убиты Мартин Лютер Кинг-младший и Роберт Ф. Кеннеди, а война во Вьетнаме продолжалась, как и массовые антивоенные протесты. На сей раз Йоко и Джон хотели провести акцию в стране, которая эту войну вела. Однако из-за судимости Джона за наркотики им запретили въезд в США, и вместо Нью-Йорка они организовали «постельную акцию» в Монреале. Они поселились в отеле Queen Elizabeth еще на семь дней, и на этот раз с ними была Кёко.

Как и в первый раз, их второй перформанс за мир получил широкий резонанс во всем мире. Часть откликов были положительными, но, как и прежде, кто-то высказывался довольно резко. Одним из посетителей гостиничного номера стал карикатурист Эл Кэпп, чей комикс о Малыше Абнере публиковался в тысячах газет. Он резко осудил постельный перформанс, альбом Two Virgins и – с особой злобой – саму Йоко.

С нескрываемым сарказмом он высказался об их альбоме следующим образом: «Я считаю, что каждый обязан доказать миру наличие у себя лобковых волос. И вы это сделали, за что я вам аплодирую». Кэпп обвинил Джона в организации акции ради денег, на что тот ответил: «Ты думаешь, я смог бы заработать больше, валяясь в постели семь дней и выслушивая дерьмо от таких, как ты? Я могу написать песню за час».

В какой-то момент Кэпп, взглянув на Йоко, сказал Джону: «Боже правый, и ты с этим живешь?» Он назвал ее «мадам Ню». Джон пришел в ярость, но сдержался.

Во время постельного перформанса, отвечая на вопрос журналиста о цели мероприятия, Джон сказал: «Мы просто говорим – дайте миру шанс». Йоко подсказала ему, что эту фразу стоит сделать песней. Он написал текст при ее участии. (Позже она уточнит: «„Give Peace a Chance“ – в основном идея Джона. Я, возможно, добавила пару слов».) Когда они записывали песню, гостиничный номер был заполнен случайными знаменитостями, гостями, репортерами и членами их команды. Джон играл на гитаре, а присутствующие – включая Тимоти Лири с женой Розмари и комика Томми Смозерса – скандировали припев.

Джон говорил, что хочет создать песню, которая заменит «We Shall Overcome» Пита Сигера. И действительно, их с Йоко композиция часто звучала на антивоенных митингах, маршах за гражданские права и других акциях протеста. В том же году, 15 ноября 1969 года, «Give Peace a Chance» пели сам Сигер и полмиллиона протестующих на марше за прекращение войны во Вьетнаме в Вашингтоне, округ Колумбия.

Это был первый сингл, который Джон написал без участия кого-либо из The Beatles, однако в авторских правах значилось «Леннон – Маккартни». Позже Джон сожалел, что указал Маккартни соавтором. «Я не писал ее с Полом, – говорил он. – Должно было быть „Леннон – Оно“».

Песня «Give Peace a Chance» вышла в первую неделю июля 1969 года в исполнении Plastic Ono Band. Plastic Ono Band была концептуальной группой, созданной Йоко и Джоном, в которую входили все желающие. Идея концептуальной группы возникла у Йоко двумя годами ранее, когда ее пригласили выступить с концертом в Берлине. Она задумала отправить вместо себя «группу» из пластиковых коробок с автоматическими инструментами и магнитофонами, которые бы воспроизводили ее композиции. Когда Йоко рассказала об этом Джону, он сделал макет группы, используя деревянную основу. «Он собрал несколько пластиковых предметов – коробку от кассеты, пресс-папье, трубку от щетки для чистки пластинок – и создал маленькую пластиковую модель, а затем сказал: „Ну что ж, назовем нашу группу Plastic Ono Band“», – вспоминала Йоко.

Они выпустили «Give Peace a Chance» как сингл Plastic Ono Band, потому что, как писала Йоко, «это была не просто запись Джона и Йоко – это были все, кто был с нами в Монреале, и слушатели. Мы хотели, чтобы весь мир присоединился к нам и спел эту песню ради мира во всем мире… Так что все, кто участвовал в записи, все, кто ее слушает, все, кто поет ее, – вы в ней, и весь мир в ней».