После второго постельного перформанса Йоко и Джон вернулись в поместье в Титтенхерст-парк. Разрешив Кёко присутствовать на акции в Монреале, Тони теперь позволил ей навещать их в их новом доме. Хотя отношения Йоко и Джона с Синтией оставались прохладными, она разрешила их сыну Джулиану навещать отца.

Кёко с нетерпением ждала возможности провести время в Титтенхерст-парке со своей матерью и Джоном, хотя не всегда получала то внимание, на которое рассчитывала. Как и ее мать с бабушкой в детстве, она свободно бродила по большому поместью, часто оставаясь с нянями. «На самом деле это были не няни, а просто случайные люди, которые оказывались рядом», – Кёко вспоминала, что ее оставляли на попечение тех, кто плохо понимал, что подходит ребенку. Однажды Йоко и Джон попросили ее позировать для PR-фото. «Они думали, что милые снимки дочери помогут „очеловечить“ маму в глазах публики», – рассказывала Кёко. Фотограф хотел снять ее обнаженной на лошади – все-таки были 60‐е. «Я сказала маме и Джону: „Я не хочу быть голой“. Они ответили, что мне необязательно это делать, но я чувствовала их разочарование».

Кёко нравилось, когда приезжал Джулиан: «Хорошо, что было с кем поиграть». И действительно, в Титтенхерст-парке случались светлые моменты, когда Кёко, Джулиан, Йоко и Джон проводили время вместе.

1 июля 1969 года пятилетняя Кёко и шестилетний Джулиан отправились с Йоко и Джоном на отдых в шотландский Дёрнесс. Джон вез семью на автомобиле Austin Maxi, но машина съехала в кювет.

Их доставили в ближайшую больницу, где Джулиана лечили от шока, а Йоко, Джону и Кёко наложили швы на порезы на лицах. Йоко также повредила спину. Джулиана отправили пожить к тете Джона, пока за ним не приехала Синтия. Остальные оставались в больнице пять дней.

Авария задержала возвращение Джона в Лондон – он не появился 1 июля на студийной сессии, где остальные «битлы» начали работу над альбомом Abbey Road. Йоко, получившей более серьезные травмы, было рекомендовано соблюдать постельный режим. Когда Джон наконец вернулся в Лондон, он распорядился установить для нее кровать прямо в студии.

Присутствие Йоко по-прежнему вызывало недовольство. Дэн Рихтер вспоминал: «Сидишь за микшерным пультом, а перед глазами только Йоко в постели. Остальные участники группы были просто в шоке».

Позже он написал: «Было странно сидеть на кровати и разговаривать с Йоко, пока The Beatles работали в другой части студии. Я не мог отделаться от мысли, что эти парни творят историю рок-н-ролла, а я сижу посреди студии Abbey Road на этой кровати и передаю Йоко маленький белый пакетик».

В том пакетике был наркотик.

Йоко поправилась, и кровать убрали из студии, но они с Джоном продолжили употреблять наркотик. На вопрос интервьюера, как это повлияло на их отношения, Йоко ответила: «Когда мы были под кайфом, мы были вместе, так что это не отдаляло нас друг от друга. Но это было саморазрушительно и вредно для здоровья».

К августу 1969 года они решили завязать с наркотиками и пережили 36 часов ада, пытаясь бросить. «Мы просто резко слезли с иглы», – сказала Йоко.

Джон написал песню «Cold Turkey» («Ломка»), передав ощущения ломки в тексте: «Мои ноги так тяжелы / как и моя голова / Я хочу быть младенцем / Я хочу быть мертвым», – а также через пронзительные крики, которые, по его словам, были вдохновлены криками Йоко.

8 августа 1969 года Джон присоединился к остальным «битлам» для фотосессии, в результате которой появилась знаменитая обложка альбома Abbey Road. В сентябре они с Йоко отправились в Торонто на рок-фестиваль мира, где выступали Чак Берри, Литл Ричард и Бо Диддли. Джону предложили стать ведущим, но он настоял на совместном выступлении с Йоко, собрав группу с Эриком Клэптоном (гитара), Клаусом Форманом (бас) и Аланом Уайтом (ударные).

Во время перелета на концерт 13 сентября 1969 года музыканты репетировали. Именно тогда Джон сообщил Форману о своем решении покинуть The Beatles – новость, которую он ранее сообщил лишь менеджеру Аллену Кляйну. Последний уговорил Джона сохранить это в тайне по коммерческим соображениям – больше никто не знал. Шоу в Канаде стало легендарным. По словам Ворманна, именно это шоу познакомило мир с пением Йоко. «Это разозлило тех, кто ее ненавидит, но было захватывающим зрелищем для тех, кто понимал ее творчество».

Джон впервые исполнил «Cold Turkey»; вокализации Йоко, по словам Формана, «подчеркивали и обостряли боль в голосе Джона. Ее клокотание, вопли, стоны и крики превращались в инструмент, спорящий с его гитарой и голосом». Затем группа сыграла написанную для Кёко композицию «Don’t Worry Kyoko (Mummy’s Only Looking for Her Hand in the Snow)» [19] и антивоенную «John, John (Let’s Hope for Peace)» [20]. Представляя Йоко, Джон объявил: «Сейчас Йоко сделает с вами то, что она умеет лучше всего». И она сделала.

«Don’t Worry Kyoko» важное произведение не только потому, что это личная песня для Йоко, но и потому, что в ней вокал Йоко слился с рок-риффом. (Rolling Stone назвал это «скорбным воем отчаяния».) «John, John (Let’s Hope for Peace)» – снова вокал Йоко, но на этот раз поверх призрачной, космической импровизации без четкой формы.

Форман вспоминал: «У людей просто рты раскрылись. Они пришли на рок-фестиваль с Чаком Берри – и вдруг им преподносят этот авангард. Я стоял на сцене за Йоко, пока она кричала, вопила и каркала, как умирающая птица. Я чувствовал: это про войну во Вьетнаме. Мне буквально виделись танки рядом, падающие бомбы, мертвые люди. Но думал: „Боже, Джон, ты сумасшедший, чтобы так рисковать“. Мы еще легко отделались – могли и помидорами закидать».

Позже Леннон назовет «Don’t Worry Kyoko» «одним из лучших гребаных рок-произведений всех времен».

Еще больше эмоций – боли – прорвалось в «John, John (Let’s Hope for Peace)». Йоко начала с тихого пения, затем перешла на рыдания и вопли. И снова Джон ворвался с пронзительным гитарным соло.

Форман вспоминал: «Публика просто… не поняла. Никто не осознал, что Джон и Йоко делали это ради мира – ради чего они все там собрались». По его словам, Йоко выражала свое отношение к войне самым пронзительным способом – «будто кричала: „Прекратите эту войну!“» Он также добавил: «Грустно, но на рок-фестивале с Литл Ричардом и Бо Диддли это было совершенно неуместно. Она создавала произведение искусства, но люди не поняли этого».

Вернувшись в Лондон, они все еще были под впечатлением от концерта. «Энергетика, – говорил Джон, – была невероятной. Я никогда не чувствовал себя так хорошо». Тем страннее ему казались газетные статьи, утверждавшие, что их все выступление освистывали.

«Уверен, кто-то свистел, но мы не слышали, – добавлял Форман. – Ее крики были такими громкими, наши инструменты ревели на полную мощность, отдача была сумасшедшей – мы слышали только ее вопли о мире».

Джон полностью посвятил себя союзу с Йоко, и 20 сентября 1969 года на деловой встрече в Apple с остальными The Beatles и менеджером Алленом Кляйном, который вел переговоры о новом контракте с их дистрибьютором Capitol Records, он ясно дал это понять. Филип Норман писал, как Джон наконец заявил то, о чем уже сообщил Кляйну и Форману: «Вы, кажется, не понимаете? Группы больше нет. Я ухожу».

Так. Именно Джон, а не Йоко, развалил The Beatles. Джордж Харрисон несколько раз был готов уйти, но окончательный распад произошел по воле Леннона. Йоко стала катализатором: как часто говорил Джон, она дала ему смелость следовать своим желаниям и новую жизненную опору, как в личном плане, так и в творчестве.

Форман вспоминал душевное состояние Джона до встречи с Йоко: «До нее он был в ужасной форме. Однажды мы сидели на улице, он срывал листья с куста, твердя: „Я так несчастен“, и плакал… С появлением Йоко все изменилось на сто процентов. Она дала ему то, чего не хватало. Конечно, это означало конец группы. Но это было естественно. Джон двигался вперед».

Сам Джон рассматривал встречу с Йоко и уход из The Beatles как часть взросления. В нашем интервью 1980 года он сказал: «Знаешь песню: „Свадебные колокола разлучают старую банду“… с моей старой бандой было покончено в тот момент, когда я встретил ее, – тогда я не осознавал этого, но так оно и было».

Хотя именно Джон развалил группу, возможно, The Beatles просуществовали дольше именно благодаря Йоко. Она сопровождала Джона на записях последних альбомов, буквально держа его за руку. Как отмечал Форман и часто повторял сам Джон, в тот период он был глубоко несчастен. Если бы Йоко не согласилась быть рядом, он мог уйти раньше. Есть версия истории, согласно которой без Йоко не было бы ни Let It Be, ни Abbey Road. Во время работы над этими альбомами Джон уже мысленно покинул группу. Не будь рядом Йоко, он мог сделать этот шаг гораздо раньше.

Вместо того чтобы обвинять Йоко в распаде группы, возможно, стоит поблагодарить ее за то, что она помогла The Beatles остаться на плаву в этот плодотворный период.

Для всего мира Джон все еще оставался участником The Beatles, но как творец он уже двигался дальше. Йоко и Джон обустроили офис в штаб-квартире Apple и 25 сентября отправились в студию Abbey Road, чтобы свести записи с фестиваля в Торонто для альбома. Первая часть альбома Live Peace in Toronto включала рок-стандарты с их выступления на фестивале, а также «Cold Turkey» и «Give Peace a Chance». Вторая часть состояла из песен Йоко. После выхода альбома Live Peace критика обрушилась именно на сторону с ее композициями. All Music Guide to Rock написал: «Вторая сторона, увы, полностью отдана воющим, фальшивым, бессмысленным воплям Оно».

20 октября 1969 года, через месяц после выхода Abbey Road, Йоко и Джон выпустили свой третий экспериментальный альбом Wedding Album. На первой стороне пластинки они шептали, выкрикивали и вскрикивали имена друг друга под аккомпанемент биения их сердец. Вторая сторона, «Amsterdam», содержала записи с их постельного перформанса в Амстердаме. Альбом выходил в коробке с фотографиями, рисунками и изображением кусочка свадебного торта. В коммерческом плане альбом провалился, но Джон заявил, что это неважно: «Это было похоже на то, как если бы мы разделили нашу свадьбу с теми, кто хотел разделить ее с нами. Мы не ожидали хита… Поэтому и назвали его Wedding Album. Знаете, люди делают свадебные альбомы, чтобы показывать их родственникам».

Йоко и Джон также выпустили студийную версию «Cold Turkey» синглом, на второй стороне которого была композиция Йоко «Don’t Worry Kyoko». Песня «Cold Turkey» достигла 14‐го места в британских чартах и 30‐го – в американских. Однако настоящий резонанс вызвал поступок Джона, связанный с относительным успехом сингла. В 1965 году The Beatles были награждены королевой Елизаветой II орденами Британской империи (MBE) на церемонии в Букингемском дворце. Джон тогда отдал свою медаль тете Мими, которая хранила ее на каминной полке. 25 ноября 1969 года он забрал награду и вернул ее королеве, приложив записку: «Я возвращаю этот MBE в знак протеста против участия Британии в конфликте Нигерии и Биафры, против нашей поддержки Америки во Вьетнаме и против того, что „Cold Turkey“ падает в чартах. С любовью. Джон Леннон из Мешка».

Подводя итоги года, Йоко и Джон провозгласили 1970‐й «Первым годом После Мира». В своем заявлении они писали: «Мы верим, что последнее десятилетие стало концом старой машины, рассыпающейся на части… И мы думаем, что с вашей помощью сможем собрать ее заново. Мы возлагаем большие надежды на новый год».

Тем временем Тони женился второй раз. Вместе со своей женой Мелиндой Кендалл он жил на ферме в Ольборге, Дания. На тот момент все прекрасно ладили, и он пригласил Йоко с Джоном встретить новый, 1970 год вместе. У Кёко остались противоречивые воспоминания о тех трех неделях. «Это было одно из лучших времен. Мама, папа и мачеха ладили. Джон был прекрасен. Они часами играли в маджонг, вместе готовили – сидели на соковой диете, которую им прописал Дик Грегори. Не было никаких ассистентов. Были моменты полной гармонии». Но затем, по ее словам, «все рушилось из-за какой-нибудь мелочи. Постоянные взлеты и падения».

Они оставались в Дании и не присутствовали на открытии выставки «Мешок» 15 января 1970 года, где были выставлены литографии Джона. Вдохновленный Йоко, он создал 36 работ на основе их совместных зарисовок – свадебных моментов, постельного перформанса и интимных сцен (некоторые изображения содержали откровенный сексуальный контекст).

Четырнадцать литографий были выставлены в лондонской галерее. На следующий день после открытия полиция провела обыск, конфисковав восемь рисунков за «непристойность». Детектив заявил: «Подобные „шедевры“ обычно украшают стены общественных туалетов. Пожалуй, это еще мягко сказано – они похожи на творчество воспаленного сознания».

Йоко позже признавалась: «Я думала лишь о… художественной ценности этих рисунков, когда предложила их опубликовать. Совсем забыла, как их могут воспринять… Ну, знаете, в этом плане… Поднялся невероятный скандал. Нам было ужасно неловко».

Йоко и Джон переждали бурю в Дании. Когда в конце января они наконец уехали, для Йоко прощание с Кёко оказалось особенно тяжелым.

Вернувшись в Титтенхерст-парк, Йоко и Джон практически не покидали своей спальни на втором этаже. Их вновь накрыла меланхолия. Хотя поездка в Данию стала желанной передышкой и прошла относительно спокойно, мрачное настроение вернулось, поглотив их с новой силой. Конфискация литографий и абсурдная шумиха вокруг были как свежая рана. Они поссорились. Джон выплескивал разочарование вспышками гнева. Когда гнев обрушивался на Йоко, она замыкалась. После ссор Джон неизменно просил прощения.

Были и хорошие новости: суд на Марлборо-стрит прекратил дело о литографиях Джона, признав их эротическое содержание частью художественного выражения. Но главная новость грянула в апреле: Пол объявил о выходе сольного альбома McCartney и своем уходе из The Beatles. Впервые именно ему пришлось принять на себя всю ярость публики. Газеты вышли с кричащими заголовками: «Пол покидает The Beatles». Как писал биограф Джона Рэй Коннолли, «за считаные часы он стал самым ненавидимым человеком на планете». Джон бушевал – он хранил молчание о распаде группы, тогда как Пол использовал эту новость для раскрутки своего альбома.

В том же месяце Ян Веннер из Rolling Stone приехал из Сан-Франциско в Титтенхерст, надеясь взять сенсационное интервью у Джона. Однако Йоко сообщила, что Джон находится в состоянии глубокой депрессии и паранойи, что делает встречу невозможной. Сама она тоже переживала не лучшие времена. Вдобавок к ее недомоганию, она снова была беременна и опасалась очередного выкидыша.

В своем состоянии Джон особенно восприимчиво отнесся к книге «Первобытный крик» американского психолога Артура Янова. Его заинтриговали результаты описанной в ней терапии – освобождение от «первобытного крика», заявленного как «лекарство от невроза». Это напомнило ему вокализации Йоко.

Он передал книгу Йоко, которая тоже заинтересовалась методом. Она позвонила Янову и попросила его прилететь из Лос-Анджелеса для их лечения. Терапевты обычно не совершают такие поездки, но Йоко и Джон не были обычными пациентами. Янов прилетел в Англию с женой и коллегой Вивиан, а также их детьми. План заключался в том, что он будет работать с Джоном, а Вивиан – с Йоко.

Позже Янов нарушил профессиональную этику, подробно рассказав о Джоне. Он вспоминал, что, прибыв в Титтенхерст-парк, застал его «в ужасном состоянии. Он не мог выйти из своей комнаты». «Джон испытывал такую боль, какую я редко встречал в своей практике», – признался Янов. О Йоко он не распространялся, но и она боролась с депрессией, хотя в тот момент справлялась лучше Джона.

Йоко и Джон начали терапию и продолжали ее в течение месяца, пока Янов не сообщил, что должен вернуться в свою клинику в Лос-Анджелесе. Он посоветовал им приехать в Лос-Анджелес и продолжить лечение у него и Вивиан там.

Йоко и Джон отправились в Лос-Анджелес и сняли дом в Бел-Эйр. Каждый день они приходили в кабинет Янова в Западном Голливуде, чтобы говорить, кричать и плакать. Для Джона терапия стала откровением, для Йоко – в меньшей степени, хотя она и признала в интервью BBC: «Я думаю, что „первобытная терапия“ действительно помогла нам». Однако их энтузиазм угас, когда Янов предложил снимать их во время сеансов. Они отказались, и он рассердился. Несмотря на это, Джон провел в Лос-Анджелесе четыре месяца – дольше, чем ему по закону разрешалось находиться в Штатах. Позже Янов сказал: «Они прервали терапию в самом начале, по сути. Мы только-только начинали».

Перед возвращением в Англию и в Титтенхерст-парк, в конце июля, Йоко экстренно госпитализировали – у нее случился еще один выкидыш.

Йоко и Джон были раздавлены горем и, как обычно, обратили свою боль в искусство.