История продолжилась тем, что Синтия вернулась из Греции и застала Йоко и Джона за чаепитием. (Некоторые источники утверждают, что Йоко была в халате Синтии, но сама она отрицала это.) Джон, казалось, не беспокоился о том, как его роман отразится на жене и сыне Джулиане, но Йоко переживала из-за возможной травмы для своей дочери. Тем не менее она признавалась: «Мы оба понимали – это судьба».

Спустя три недели после той первой ночи Йоко и Джон впервые появились вместе на открытии ателье The Beatles в Челси. Их буквально осадили журналисты. Уже на следующий день пресса сообщила, что Джон был с другой женщиной, и началось общественное возмущение. Йоко объявили «разлучницей». Позже, указывая на сексизм в таких обвинениях, она сказала: «Никто даже не подумал о другой стороне вопроса: ведь Джон точно так же мог разрушить и мою семью».

Они были в восторге от совместной работы и почти сразу же организовали выставку «Джон Леннон и Йоко Оно: Четыре мысли» в лондонском Arts Lab. Среди экспонатов была незавершенная деревянная скульптура, которую посетители могли дополнить. Так начался их творческий союз.

Вскоре Джон пригласил Йоко в студию звукозаписи, где The Beatles приступали к работе над новым альбомом – официально названным The Beatles, но вошедшим в историю как The White Album («Белый альбом») из-за чисто белой обложки.

Йоко и раньше бывала на записях, но теперь она стала постоянной участницей сессий. Это вызывало жесткую критику: ее обвиняли в том, что она вторгается в священную атмосферу группы. Однако она приходила, потому что Джон хотел, чтобы она была рядом.

«Остальные битлы злились – ведь раньше сам Джон запрещал приводить девушек на репетиции», – вспоминал Барри Майлз. Продюсер Джордж Мартин признавался: «Когда Джон сошелся с Йоко, он заявил: „Теперь она часть меня. Как правая и левая рука. Где я, там и она“. Это было… сложно принять. Ее влияние ощущалось, и поначалу всех это раздражало».

«За годы совместной работы The Beatles выработали особый творческий процесс, – отмечал журналист Рэй Коннолли. – Любое вторжение в эту сплоченную команду неизбежно вызывало напряжение… Пол, например, признавался, что присутствие Йоко его сковывало».

Для самой Йоко все обстояло иначе. «Я просто погружалась в собственный мир, – рассказывала она журналисту Полу Золло. – В мир грез. Сидела и обдумывала свои творческие идеи. Так что физически я была там, а мысленно – в другом месте».

Но физически она присутствовала всегда, и недовольство «битлов» росло. Однако мнение остальных о постоянном присутствии Йоко в студии совершенно не волновало Джона.

Большинство песен из «Белого альбома» были написаны еще в Индии. Композиция «Джулия» посвящалась матери Джона, но в песне он упомянул Йоко: «Дитя океана зовет меня». Во время записи в Лондоне Джон попросил Йоко исполнить одну строчку в песне «The Continuing Story of Bungalow Bill». Она также была бэк-вокалисткой в «Birthday».

The Beatles приступили к записи новой песни для «Белого альбома» – «Revolution» Джона. Одна из версий, вошедшая в альбом под названием «Revolution 1», представляла собой захватывающую, но традиционно структурированную композицию. Другая версия – «Revolution 9» – была описана битловедом Марком Льюисоном в книге «The Beatles Recording Sessions». Он объяснил, что группа записала 17 дублей «Revolution». Но, как писал Льюисон, «восемнадцатый дубль оказался иным… Последние шесть минут представляли собой чистый хаос – звуковое воплощение „революции“, если угодно, – с диссонирующими инструментальными импровизациями, мощной обратной связью, Джоном Ленноном, раз за разом выкрикивающим „alright“, а затем просто кричащим в микрофон, вперемешку со стонами его новой девушки Йоко Оно».

После студийной сессии Джон вместе с Йоко добавили звуковые эффекты и пленочные петли.

Пол Маккартни в частной беседе признался Коннолли, что «Revolution 9» не вписывалась в альбом The Beatles, но Джон «был непреклонен».

Как творческий человек, Джон четко понимал, что это именно то направление, в котором он хотел двигаться. «Когда я услышал то, что она делает, – не только ее крики и завывания, но и словесные композиции, речь, дыхание и прочие необычные вещи… меня это заинтриговало, и я захотел создать нечто подобное», – признавался он.

Джон не раз подчеркивал, что Йоко состоялась как самостоятельная художница еще до их встречи и что именно она вдохновляла его. «Она музыкант, годами работавшая в экспериментальном жанре, и именно она вдохновила и помогла создать „Revolution 9“ – самый авангардный трек за всю историю альбомов The Beatles», – писал Пол Золло.

К моменту следующего совместного перформанса – в соборе Святого Михаила в Ковентри – творчество Джона и Йоко уже отражало суть их отношений. Они создали инсталляцию, символизирующую их связь: посадили два желудя в горшки, олицетворяющие новые начала, потенциал и, возможно, даже крепость дуба. Рядом поставили скамью. В программе мероприятия значилось: «Так бывает, когда встречаются два облака». «Наша скульптура – два желудя, посаженные в землю: один смотрит на восток, другой на запад, – объясняла Йоко. – Они символизируют нашу встречу и любовь, а также сближение и рост наших двух культур». Время должно было взрастить их чувства и показать, как эта любовь объединяет миры. Однако позже фанаты выкопали и украли желуди.

18 июня 1968 года Йоко и Джон посетили премьеру спектакля «По собственному сценарию» по книге Джона в театре «Олд Вик», что вызвало волну общественного возмущения. Они сидели в первом ряду, а из зала раздавались выкрики: «Где твоя жена?» и «Где Синтия?»

Пресса усилила нападки, а поклонники, особенно поклонницы женского пола, у студии Abbey Road осыпали пару насмешками каждый раз, когда те появлялись.

Так Йоко стала одной из самых ненавидимых женщин в мире.

В октябре 1968 года журналист Коннолли из Evening Standard позвонил в Apple, чтобы договориться об интервью с Йоко. Ранее он брал интервью у Маккартни и был знаком с Джоном. «В то время Йоко уже не раз появлялась рядом с группой, но никто толком ее не знал», – объяснял он. Так она дала свое первое большое интервью для популярного издания. Их встреча состоялась ночью в студии звукозаписи. Коннолли признался, что изначально пришел с предвзятым мнением: «Идея была в духе „эта сумасшедшая девчонка украла нашего битла“». Однако, по его словам, «она совсем не произвела такого впечатления. С ней было приятно беседовать. Она оказалась очень умной. Меня поразило, как мало она знала о The Beatles. Нельзя было обсудить, что записано на обратной стороне пластинки или что-то в этом роде, – она просто не имела понятия. Ее это не интересовало. Она даже не пыталась притворяться. Она говорила: „Я мало знаю о творчестве Джона, а он – о моем“».

Коннолли, ранее писавший о Синтии Леннон, невольно сравнивал двух женщин. Синтия «не подходила ему. В ней не было ни эксцентричности, ни безумства, ничего такого. У него было много девушек – куда без этого? Но тут появилась Йоко, совсем другая. Совершенно непохожая ни на кого из тех, кого он знал раньше. Он влюбился в нее без памяти».

Статья получилась исключительно положительной, но, как вспоминал Коннолли, «никому не было дела. Все хотели только сенсаций: Йоко как разрушительница семьи, Йоко, которая загипнотизировала Джона».

В конце июня газеты сообщили, что Синтия подала на развод с Джоном, и волна возмущения усилилась. Однако эти злобные нападки не помешали паре продолжать творить. Джон посещал художественную школу и занимался искусством в частном порядке – рисовал, экспериментировал с 8‐миллиметровой кинокамерой, – но именно Йоко вдохновила его выставлять работы, как совместные, так и сольные. 1 июля 1968 года он открыл персональную выставку «Ты здесь», посвятив ее Йоко.

Для открытия он выпустил 365 белых гелиевых шаров с надпечаткой «Ты здесь». К каждому шару прикрепили бирку с просьбой сообщить Джону через галерею, где он был найден. Реакция огорчила его: «Люди писали что-то вроде: „Ты и твоя японская стерва“», – вспоминал он.

Реакция общественности, прессы и других битлов была болезненной, но лишь сплотила Йоко и Джона. Как она позже сказала журналистке Rolling Stone Барбаре Граустарк, «мы были вдвоем против всего мира».

Сам Джон называл Йоко «девушкой с глазами-калейдоскопами» – той самой, о которой мечтал, – и признавал, что она спасла его, когда он был «человеком из ниоткуда»: потерянным и несчастным.

Он называл ее «своей жизнью». Он ценил ее за чистоту, наивность и утонченность, уверенность и застенчивость. Она пылала энтузиазмом, вдохновляясь идеями и так же, как он, искренне верила в любовь и мир. Но за этим скрывалась грусть – открытая уязвимость. Их объединяло чувство отчужденности. «Мы увидели одиночество друг в друге», – говорила Йоко.

Через пару лет Джон признался в интервью: «Я всегда мечтал встретить женщину-художницу, в которую влюблюсь. Еще со времен художественной школы. И когда мы познакомились, я вдруг осознал: она знает все, что знаю я, – а может, и больше. Но это исходило от женщины. Меня сразило наповал. Будто нашел золотую жилу».

И это было взаимно.

Йоко никогда не позволяла мужчинам посягать на ее время или карьеру. Хотя она сотрудничала и с Тоси, и с Тони, но всегда сохраняла независимость. Она никогда не растворялась в мужчине, как это было с Джоном: соглашалась часами сидеть в студии во время его работы – несмотря на откровенное недовольство его коллег по группе и окружения The Beatles. Но она была влюблена.

Йоко и Джон переехали в квартиру Ринго на Монтегю-сквер. 18 октября 1968 года у дверей появилась полиция. Для пары это не стало неожиданностью: журналист предупредил Джона, что отдел по борьбе с наркотиками планирует облаву. «Я подумал: до нас здесь жил Джими Хендрикс – кто знает, что могло заваляться в коврах», – вспоминал Джон. Они тщательно обыскали дом, чтобы убедиться в отсутствии наркотиков.

Когда полицейские начали ломиться в дверь, Йоко и Джон были в постели. Он впустил их, и во время обыска полиция «нашла» (или заявила, что нашла) наркотики.

Их арестовали, предъявили обвинения и отпустили. Позже в суде Джон признал вину за хранение наркотиков, чтобы избавить Йоко от стресса судебного разбирательства – в первую очередь потому, что, как было объявлено в конце октября, она была беременна.

У Йоко и Джона уже были дети, но эта беременность воспринималась ими иначе. Они с нетерпением ждали рождения их совместного ребенка.

Тем временем пара сосредоточилась на новом альбоме.

Еще до того, как они стали парой, Джон хотел спродюсировать альбом экспериментальной музыки Йоко. Теперь же он решил выпустить альбом, основанный на импровизациях той самой ночи, когда их отношения перешли на новый уровень. В пластинку вошли звуковые петли, эффекты, вокализации Йоко и их непринужденные диалоги. Они назвали альбом «Неоконченная музыка № 1: Два девственника».

Название отсылало к концепции «незавершенных» работ Йоко. Куратору Хансу Ульриху Обристу она позже объясняла: «Я не давала никаких инструкций. Просто назвала это „неоконченной музыкой“. Думала, что продвинутая публика к тому времени уже поймет. Ведь прошло десять лет с тех пор, как я представила миру идею [незавершенного искусства]. Но, похоже, никто так и не смог в этом разобраться».

Когда альбом вышел, многие слушатели пришли в замешательство, а те, кто ожидал услышать что-то похожее на музыку The Beatles, были в ужасе.

Обложка альбома «Два девственника» вызвала куда больший ажиотаж, чем сама музыка. Йоко и Джон предстали на ней обнаженными. Они попросили помощника установить камеру на штатив в их квартире, после чего все вышли из комнаты, пара разделась, и Джон сделал снимок с автоспуском.

Получившиеся фотографии стали обложкой и задней стороной альбома (на них были запечатлены их анфас и профиль соответственно).

Йоко объяснила: «Когда мы делали эти снимки, я была на четвертом месяце беременности – мой живот уже округлился. Мне хотелось показать красоту женщины с животиком. Я не пыталась выбрать ракурс, который бы просто приукрашивал».

Обложка альбома стала мощным заявлением о статусе отношений Йоко и Джона. Для тех, кто еще не понял: теперь они были вместе. Как романтическая пара. Как соавторы в искусстве. Общественная реакция достигла нового накала: люди перешли от нападок на Йоко как на разлучницу к тому, что она уничтожает творчество Леннона. Поговаривали, что Джон был околдован Йоко; она заставляла его совершать возмутительные – безумные, отвратительные – поступки. А он, в свою очередь, навязывает ее публике.

Следующей средой их совместного творчества стало кино. Они сняли два фильма. Один из них также назывался «Два девственника»; в нем они наложили свои лица друг на друга. Второй – «№ 5 (Улыбка)», 52 минуты был только Джон крупным планом. В замедленной съемке он показывает язык, поднимает брови и улыбается.

Йоко позже говорила об этих фильмах: «Нас волновали вибрации, исходящие от них, те, что возникали между нами».

Фильмы показали на Чикагском международном кинофестивале, где зрителей попросили взять с собой музыкальные инструменты. Половина аудитории ушла, но оставшиеся начали играть на флейтах и бить в бубны.

Когда альбом «Два девственника» выпустили в США, дистрибьютор настоял на коричневой упаковке, скрывающей обложку. EMI (дистрибьютор Apple Records) опасалась, что скандал вокруг Джона повредит продажам «Белого альбома», но тот мгновенно взлетел на первое место. Впрочем, и «Белый альбом» вызвал замешательство – в основном из-за «Revolution 9», совместной работы Йоко и Джона.

4 ноября состояние здоровья Йоко ухудшилось – возникли осложнения во время беременности. Ее срочно доставили в больницу королевы Шарлотты. Джон отказался покидать ее и остался ночевать в палате. Однажды он записал сердцебиение ребенка.

21 ноября у Йоко случился выкидыш. Для пары это стало сокрушительным ударом. Джон винил в трагедии полицейский обыск, травлю в прессе и ненависть публики к Йоко.

Выкидыш не помешал Йоко работать. В то время она работала над одним из своих самых провокационных фильмов. Еще находясь в больнице, она начала снимать фильм по одному из 13 своих сценариев к фильмам, концепции которых она опубликовала в прошлом году. Фильм под названием «№ 6 (Изнасилование)». Инструкция к нему была следующая: «Оператор должен неотступно преследовать девушку на улице с камерой, пока не загонит ее в угол в переулке и, по возможности, пока она не упадет».

По указанию Йоко съемочная группа следовала за девушкой, пока та шла по улице, заходила на кладбище и возвращалась к себе домой. «Девушка в фильме не понимала, что происходит, – объяснила Йоко. – Она была в ужасе».

Йоко рассказывала Майклу Киммельману из The New York Times: «Оператор ничего не говорит и просто продолжает следовать за ней. Внезапно это превращается в очень жестокий фильм – не в физическом, а в психологическом смысле».

Когда фильм показали, возникли вопросы об этичности его создания – героиня действительно испытывала страх. Однако кинокартина получила восторженные отзывы. На одном из показов, где присутствовала Йоко, женщины рыдали. Это было глубокое выражение боли и ощущения насилия, которые переживала сама Йоко, но также и отражение виктимизации всех женщин.

28 ноября 1968 года Йоко и Джон предстали перед судом магистратов Мэрилебона. Джон признал себя виновным в хранении наркотиков; суд оштрафовал его на 150 фунтов плюс 21 фунт судебных издержек. Это было легкое наказание, но судимость за наркотики еще аукнется им в будущем.

Возле здания суда Йоко столкнулась с насмешками фанатов The Beatles. Один из них дернул ее за волосы.