14 сентября 1966 года в газете International Times было опубликовано объявление о том, что в галерее «Индика», расположенной по адресу Мейсонз-Ярд, 6, Сент-Джеймс, Лондон, открывается выставка «американской художницы японского происхождения» Йоко Оно. Выставка называлась «Картины с инструкциями».

Выставка «Незаконченные картины и предметы Йоко Оно» включала в себя произведения, которые Йоко уже демонстрировала, а также новые работы. Там были представлены «Картина, на которую можно наступить» и «Добавь цвет», которые состояли из белых деревянных панелей, предназначенных для раскрашивания посетителями (кисти и банки с краской стояли рядом на белом стуле).

Работа «Вечное время», установленная на пьедестале, представляла собой версию «Часов», у которых была тикающая секундная стрелка, но не было минутной или часовой. «Sky TV» – телевизор, который «перенес в небо» галерею (на крыше была установлена камера, направленная в небо). «Картина для рукопожатия (картина для трусов)» – это произведение, созданное по специальной инструкции: «Просверлите отверстие в холсте и вытяните руку из-за спины. В таком положении встречайте гостей. Пожимайте руки и общайтесь с помощью рук».

Йоко создала шахматный набор с полностью белой доской (то есть все клетки были белыми) и белыми фигурами. Он был установлен на белом столе с парой белых стульев. (Позже она сменила название с «Набор белых шахмат» на инструкцию «Играй на доверии», а в 1987 году Йоко отправила «Играй на доверии» президенту США Рональду Рейгану и Михаилу Горбачеву, генеральному секретарю Коммунистической партии Советского Союза. Во времена холодной войны смысл этого произведения был менее причудливым, поскольку оно содержало послание: война бесполезна; мы все одинаковы, и мы должны доверять друг другу, чтобы достичь мира.)

Произведение под названием «Забудь об этом» представляло собой швейную иглу. К нему шла инструкция: «Как только я дам команду „Забудь об этом“, ты уже никогда не сможешь забыть об этом».

«Почини № 1» представляла собой разбитую фарфоровую чашку, которую предстояло «склеить в своем воображении». Это была одна из многих работ в серии, вдохновленной японским искусством кинцуги – методом реставрации керамики с помощью золота или других металлов, подчеркивающим изъяны вместо их маскировки. В данной версии рядом с разбитой фарфоровой чашкой лежал тюбик клея. Инструкция к более позднему варианту «Почини» раскрывала замысел: «Ваша задача – починить чашку. Возможно, вам кажется, что вы просто склеиваете фарфор, но на самом деле вы исцеляете что-то внутри себя». С помощью Тони, студентов-художников и ассистентов галереи, которых нанял Данбар, Йоко трудилась над этими и другими работами вплоть до 7 ноября 1966 года. Открытие состоялось на следующий день.

За несколько дней до этого Данбар встретился с Ленноном и рассказал ему о предстоящей выставке в «Индике». Он упомянул перформанс Йоко «Мешок», в котором посетители будут забираться в огромный мешок и делать… все, что захотят.

Джон к тому времени уже был одним из самых знаменитых и узнаваемых людей на планете. Леннон родился в Ливерпуле 9 октября 1940 года. Его отец, Альфред, был моряком торгового флота и почти не появлялся в жизни сына. Мать, Джулия, оставила Джона на воспитание своей старшей сестре Мими. Иногда он навещал мать. Именно Джулия научила его играть на банджо и познакомила с музыкой Элвиса Пресли. Когда Джону было 17, она погибла под колесами пьяного водителя. «Я потерял ее дважды, – сказал он мне во время нашего интервью в 1980‐м. – И это стало для меня страшной травмой… Это сделало меня невероятно, до глубины души озлобленным. То, что творилось у меня на душе в юности, стало очень тяжелым испытанием. Мама погибла как раз тогда, когда мы с ней только начали заново выстраивать отношения». Что касается отца, Джон не виделся с Альфредом десятилетиями. Тот появился снова лишь тогда, когда сын уже стал богатым и знаменитым.

В 1956 году, когда ему было 16, Джон собрал музыкальную группу. К началу 1958 года к ней уже присоединились Пол Маккартни и Джордж Харрисон. А в 1962 году за ударные сел Ринго Старр. Этот квартет – который Джон окрестил The Beatles – впоследствии станет самым продаваемым музыкальным коллективом в истории. Мир охватит «битломания». Помимо рекордных продаж пластинок они продюсировали и снимались в кассовых фильмах, а их концерты превращались в настоящие безумства.

Однако к 1966 году Джон чувствовал себя измотанным, опустошенным и подавленным. The Beatles только что завершили то, что станет их последним мировым туром, после многих лет непрерывных гастролей, записей и съемок. Давление необходимости постоянно выдавать хиты становилось невыносимым. Джон был несчастен. Годом ранее группа выпустила альбом Help!, заглавная песня которого принадлежала Джону. «Я буквально кричал о помощи», – признавался он позже.

Несмотря на подавленное состояние, Джон принял приглашение Данбара и пришел в галерею вечером накануне открытия выставки Йоко. Она была недовольна, что Данбар впустил кого-то до официального открытия. «Что он себе позволяет?» – подумала она.

«Галерея еще не открылась, но Джон Данбар, владелец, сильно нервничал, типа: „Миллионер пришел что-то купить“, – вспоминал Джон. – Он метался по залу как угорелый. А я тем временем разглядывал экспонаты. Вот гвозди в пластиковой коробке. Потом замечаю яблоко на подставке – свежее яблоко с табличкой „Яблоко“. И думаю: „Да это же розыгрыш, довольно забавный“. Я начал понимать весь юмор ситуации».

Джон спросил Данбара:

– Сколько стоит яблоко?

– Двести фунтов.

– Серьезно? Ага, понятно. А эти погнутые гвозди сколько?

Затем Данбар привел Йоко и познакомил ее с Джоном.

Джон ожидал какого-то действия – того самого перформанса с мешками, о котором ему рассказывали. «Ну и где эти люди в мешке? Все это время я только и думал: хватит ли мне смелости залезть в мешок с кем-то там. Ведь заранее не знаешь, кто окажется внутри».

Наконец он спросил:

– Ну, и что это за мероприятие?

В ответ Йоко протянула ему карточку с надписью «Дыши».

– Ты имеешь в виду… – начал Джон и сделал несколько тяжелых вдохов и выдохов.

– Да, именно так, ты понял, – подтвердила Йоко.

«Я понял!» – пронеслось в голове у Джона.

Его внимание снова привлекло яблоко на подставке. Недолго думая, он схватил фрукт и откусил кусок.

Йоко была шокирована и расстроена. Эта инсталляция символизировала цикл жизни – яблоко должно было постепенно гнить и в конце концов полностью разложиться. Ей и в голову не приходило, что кто-то осмелится откусить кусок от ее художественного произведения.

Несмотря на досаду, Йоко была впечатлена его дерзостью.

Джон хотел действовать. Он заметил лестницу, ведущую к потолку, где висела подзорная труба. «Я забрался по лестнице, взял трубу и увидел крошечную надпись [на потолке]». Если, балансируя на верхней ступеньке, посмотреть в увеличительное стекло, можно было прочитать написанное мелким шрифтом слово «да».

Это простое «да» произвело на Джона впечатление. «Ну, все так называемое авангардное искусство того времени и все, что считалось интересным, было сплошь негативным – долби-молотком-по-пианино, разбивай-скульптуры и прочий скучный, депрессивный бред. Все было „анти“: антиискусство, антисистема. А тут простое „да“ – и я остался в галерее, полной яблок и гвоздей, вместо того чтобы уйти со словами: „Я не собираюсь покупать ничего из этого дерьма“».

Гвозди, о которых говорил Джон, были частью другой работы – «Картина, в которую можно вбить гвоздь». Это была вариация инсталляции, придуманной Йоко за пять лет до того: белая деревянная панель на стене, молоток на цепи и банка гвоздей на стуле под ней.

Джон спросил, можно ли вбить гвоздь в доску, но Йоко отказала. Позже она пошутила об этом: «Это же так символично – девственная доска… и мужчина с молотком».

Данбар многозначительно взглянул на Йоко и сказал:

– Дай ему вбить гвоздь.

Позже Джон предположил, что Данбар, вероятно, думал: «Он же миллионер – может, и купит». Но Йоко волновал скорее художественный замысел, а не то, как это можно продать.

Йоко и Данбар посовещались, и наконец она повернулась к Джону и сказала:

– Хорошо, ты можешь забить гвоздь за пять шиллингов.

– Что ж, я заплачу воображаемые шиллинги и забью воображаемый гвоздь, – парировал Джон.

«И вот тогда мы по-настоящему встретились, – вспоминал он позже. – В тот миг, когда наши взгляды скрестились, она поняла – и я понял».

Позже некоторые обвиняли Йоко в том, что она преследовала Джона – буквально охотилась за ним. Это разозлило Данбара. «Это абсолютная ложь, – сказал он. – Кто знает, что у них в головах, но Йоко была поглощена выставкой. Для нее он был просто парнем, вокруг которого я навел шумиху. Она не преследовала его. Она слишком сдержанная для этого. Они хотели сделать из нее злую ведьму, но это не так. Она просто стала девушкой, в которую Джон влюбился». Он упомянул книгу, написанную позже Майлзом, его партнером по галерее «Индика». «В [его] книге рассказывается о том, как она преследовала Джона на такси, но она этого не делала. Я тоже там был».

Это лишь один из многих мифов, преследовавших Йоко всю жизнь – неважно, как часто она и Джон рассказывали настоящую историю их знакомства и как часто Данбар ее подтверждал.

Вернувшись домой тем вечером, Йоко зашла к Рихтерам. Она упомянула, что все в галерее взбудоражены визитом некоего гостя.

«Она даже не понимала всей этой шумихи вокруг The Beatles», – вспоминал Дэн. Когда Йоко назвала имя Леннона, он сказал: «Да, он знаменит».

Когда Тони присоединился к ним, Рихтер рассказал ему о том, как Йоко провела день в галерее. «Йоко даже познакомилась с „битлом“», – сказал он.

«Именно Тони воодушевился знакомством с Ленноном, – продолжил Рихтер. – После этого он настойчиво уговаривал Йоко заручиться поддержкой Джона».

Йоко не была совсем уж несведущей насчет «Великолепной четверки». Она признавалась: «Я слышала о The Beatles и знала имя Ринго – никто не поверит, но это правда. Ринго запомнился мне потому, что „ринго“ по-японски значит „яблоко“… Рок-н-ролл прошел мимо меня. Но когда я встретила Джона, то почувствовала, что он невероятно интересный человек».

Больше всего ее поразило его чувство юмора – и еще кое-что, трудно поддающееся определению. «В моем кругу, среди авангардистов, было много интересных композиторов, но я не чувствовала от них… этой мужской энергии. А в нем была искра, сила. И я это ощутила». Однако она не собиралась ничего предпринимать. И дело было не в том, что она все еще была замужем за Тони. «Ко времени нашей встречи в „Индике“ я убедила себя, что слишком занята, чтобы думать о мужчинах, – вспоминала она. – Я стала настолько циничной, что, заметив, как привлекательно выглядит Джон, лишь подумала: „Ну вот, опять“. Но я не планировала развивать эту мысль».

Выставка в «Индике» открылась, как и планировалось – с новым яблоком взамен того, от которого откусил Джон. В галерее толпился нарядно одетый бомонд, разглядывая работы и следуя инструкциям Йоко. Снаружи, на Мэйсонс-Ярд, гремела вечеринка.

Выставка продолжалась две недели. Почти каждый день Йоко появлялась в галерее, часто устраивая перформансы – в том числе и «Мешок», где она, Тони и другие участники забирались в мешки (Джон упустил свой шанс, но позже все же окажется в таком мешке). «Было весело, но денег не принесло, – вспоминал Данбар. – Ни одна работа не была продана».

Пока Йоко продолжала создавать новые работы, группа Джона записывала новые хиты. В феврале они выпустили сингл с двумя заглавными треками: «Penny Lane» Пола Маккартни на одной стороне и «Strawberry Fields Forever» Джона – на другой. Последняя стала первой песней The Beatles, которую услышала Йоко. «Неплохо… для поп-музыки», – оценила она.

После «Индики» Йоко столкнулась с Джоном на открытии другой выставки. Джон позже рассказывал Джанну Веннеру из Rolling Stone: «Я отвел взгляд – я вообще стесняюсь людей, особенно женщин. Мы просто стояли, улыбались друг другу, застывшие посреди этой типичной коктейльной атмосферы».

После открытия выставки прошли месяцы, прежде чем они снова увиделись. В этот период Йоко отправила Джону экземпляр «Грейпфрута» – этот жест часто трактуют как часть ее «охоты» на него. Но у нее был целый ящик из-под апельсинов, набитый экземплярами этой книги, и она часто дарила их критикам и новым знакомым.

Джон положил «Грейпфрут» рядом с кроватью. «Я читал ее и иногда злился: там встречались указания вроде „рисуй, пока не упадешь замертво“ или „истекай кровью“. А порой книга меня просветляла. Я прошел через все те изменения, которые вызывает ее творчество». Позже он скажет о книге: «Если выполнить некоторые из этих инструкций, то в каком-то смысле перестаешь сходить с ума».

Позже в том же году Йоко приступила к созданию новой версии работы «№ 4 (Задницы)». Она хотела сделать более продолжительную версию, следуя тому же концепту: «Соединить задницы вместо подписей под петицией за мир». Она объясняла: «В задницах нет ничего агрессивного. Передняя часть тела может дать сдачи, если на нее нападут. Но задницы не способны на ответный удар… Они – истинные пацифисты».

Съемки проходили в таунхаусе друга. Тони сконструировал беговую дорожку, по которой люди шагали во время записи. Йоко отсняла сотни кадров и потратила несколько часов на монтаж: «Это не было хаотичным набором кадров. Последовательность [демонстрации задниц] имела значение».

Йоко считала «№ 4 (Задницы)» революционной работой. Она писала: «Лет через 50 – что для искусства равно десяти векам – люди будут изучать кино 60‐х. Они, вероятно, назовут Ингмара Бергмана „смысленно-смысленным“, Годара – „смысленно-бессмысленным“, Антониони – „бессмысленно-смысленным“ и так далее. А затем они увидят фильм № 4 – внезапный рой обнаженных задниц, принадлежавших, между прочим, лицам, олицетворявшим лондонскую художественную среду. И я надеюсь, они поймут: 60‐е были не только эпохой достижений, но и эпохой смеха».

Фильм должен был дебютировать в апреле в престижном лондонском Альберт-холле, но сначала требовалось одобрение Британского совета по цензуре кино. 10 марта 1967 года Йоко, Тони (с Кёко на плечах), друзья и сторонники принесли сотни нарциссов в офис совета, а на улице раздавали цветы прохожим. Однако цветы не помогли их делу. Йоко была раздавлена, когда совет отказался одобрить показ фильма. Газета Evening Standard писала: «Фильм о задницах мисс Йоко Оно в итоге не будет показан в Альберт-холле… Этот удар, кажется, полностью деморализовал мисс Оно и ее американского мужа Тони Кокса. „Мы так подавлены, что не можем нормально функционировать“, – говорит мистер Кокс. Мисс Оно, спрятав лицо в ладонях, молча кивает в знак согласия».

Весной того года, пока The Beatles занимались выпуском альбома Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band и – месяц спустя – сингла «All You Need Is Love», Йоко организовала необычное мероприятие. Афиша гласила: «Встреча с Йоко Оно на холме, где запускают воздушных змеев» в лондонском Хэмпстед-Хит.

Фильм «№ 4 (Задницы)» – лента, как позже пошутит Леннон, «со множеством счастливых концов» – все же был показан, хоть и не в Альберт-холле (это случится лишь полвека спустя). Писатель и зоолог Десмонд Моррис, присутствовавший на показе, вспоминал: «Когда публика поняла, что „Yoko Ono No. 4“ [так!] состоит исключительно из крупных планов 365 голых ягодиц, причем каждой паре отводится по 15 секунд экранного времени, в зале начался почти что бунт… Гипнотический эффект от созерцания этой череды покачивающихся ягодиц был странным образом завораживающим… К моменту появления на экране 36‐й пары один из зрителей не выдержал – вскочил на сцену и начал ласкать гигантскую межъягодичную складку, возвышавшуюся над ним».

«Весь Лондон только и говорил о фильме про задницы, – вспоминала Йоко. – Каждый день в газетах появлялись новые шутки на эту тему».

Синтия Леннон, жена Джона, позже утверждала, что он сначала высмеял фильм, прочитав о нем в прессе: «За завтраком он показал мне заметку о японской художнице Йоко Оно, снявшей кино с крупными планами человеческих задниц. „Син, ты только посмотри! Да это же розыгрыш. Господи, что дальше? Да она несерьезна!“ Мы посмеялись и покачали головами. „Чокнутая, – заключил Джон. – У нее явно крыша поехала“». Однако позже сам Леннон назовет «Задницы» «работой, не менее значимой, чем Sgt. Pepper».

Отношения Йоко и Джона стали крепче благодаря совместной работе. Впервые Йоко сопровождала Джона в студию звукозаписи The Beatles 25 сентября 1967 года (группа работала над «The Fool on the Hill»). Два дня спустя она запустила «13‐дневный танцевальный фестиваль для самостоятельного исполнения». Участники, отправившие фунт или «букет цветов на фунт стерлингов» по адресу Yoko Ono Dance Company, получали по почте 13 концептуальных инструкций – по одной в день. Джон тоже вошел в число получателей.

В конце августа менеджер The Beatles и друг Джона Брайан Эпштейн умер от передозировки. Для Леннона это стало тяжелым ударом. Потеря Эпштейна усугублялась необходимостью записывать новые хиты. Как писал биограф Филип Норман, Джон признавался: «Через почтовый ящик в двери постоянно появлились открытки с надписями „Дыши“, „Танцуй“ или „Смотри на огни до рассвета“. В зависимости от настроения они либо раздражали, либо радовали меня».

Йоко не стремилась к новым отношениям, но между ними завязались телефонные флирт-беседы. «Бывало, он звонил, – вспоминала она. – Не для болтовни – просто „Привет“, и тишина. Я тоже не была разговорчивой. В наших беседах часто повисало молчание». Они становились друзьями.