Энтони Кокс, родившийся в Гринвич-Виллидж, был известным нью-йоркским художником и скульптором. Он также снимался в кино и снимал свои фильмы. Чтобы заработать на жизнь, Энтони трудился в рекламном агентстве. Он с головой окунулся в контркультуру. «Я вырос в этой среде – я был битником, потом стал хиппи, – объяснял он однажды. – Я прошел через тяжелый путь наркотической зависимости и употреблял все, что мог найти бесплатно».

Тони был знаком с Ла Монте Янгом и впервые увидел творчество Йоко в книге Янга и Джексона Мак Лоу, в которой были собраны работы многих художников-флюксус. Энтони был заинтригован.

В 1962 году Тони отправился в Японию, чтобы изучать каллиграфию и ее связь с дзен-буддизмом. Находясь там, он захотел встретиться с Йоко. Пытаясь ее найти, он разыскал Тоси и позвонил ему. Тоси сообщил, что Йоко находится в психиатрической больнице.

Она несколько раз отказывалась от его попыток навестить ее, но в конце концов сдалась. Тони поговорил с ее врачами и узнал, что она принимает сильнодействующие успокоительные препараты. «Он был полон решимости и очень переживал за меня, – писала Йоко. – Он сказал мне тогда: „Я помогу тебе выбраться отсюда“».

Его друг Джеффри Перкинс рассказал, что Тони убедил директора больницы, что Йоко была известной художницей в Нью-Йорке. «Он мог убедить кого угодно в чем угодно», – сказал Джеффри. Тони пригрозил, что позвонит в газеты и сообщит о том, что ее удерживают в больнице против ее воли. Йоко выписали.

Йоко вернулась в квартиру, которую делила с Тоси. Она была в смятении, испытывала тревогу и все еще находилась в депрессии. В этот период она оказалась очень уязвимой, и у нее с Тони завязались романтические отношения. В ноябре 1962 года она забеременела от него.

Йоко и Тоси развелись, и 6 июня 1963 года она вышла замуж за Тони. «Многие японцы плохо относились к нам, им не нравилось, что она состояла в межрасовых отношениях с „гайдзином [16]“», – говорил Тони. Семья Йоко тоже не поддерживала этот союз. Хотя они были против брака с Тоси, он по крайней мере был японцем. Исоко и Эйсукэ были в ужасе от того, что их дочь вышла замуж за иностранца. Кроме того, у Тони не было серьезной карьеры, что беспокоило ее родителей. Йоко и Тони переехали в квартиру в Гайдзин-Мура (Деревня иностранцев). «В Гайдзин-Мура жили те, кто впоследствии станет хиппи», – писала Йоко. Они с Тони преподавали английский язык и работали актерами озвучивания японских фильмов для зарубежных рынков.

Кёко Оно Кокс, дочь Йоко, появилась на свет в Токио 3 августа 1963 года. Йоко – тогда ей было 30 лет – незадолго до этого пережила попытку самоубийства, лежала в психиатрической больнице, развелась, а затем снова вышла замуж. Она совсем не чувствовала себя готовой стать матерью. «Я все еще пыталась найти свое место в этом мире, – говорила она. – Я понимала, что если сама не могу разобраться в себе, то как я могу привести другого человека в этот мир?»

Однако Йоко, познавшая на собственном опыте, как эгоцентричные матери могут причинить вред своим детям, не была полностью безразличной к судьбе Кёко. Йоко сказала: «Я не особенно заботилась о ней, но она всегда была со мной – на сцене или на выставках в галерее, где бы то ни было. Когда ей не было и года, я вывела ее на сцену в качестве инструмента – неуправляемого инструмента, знаете ли. Мое общение с ней сводилось к разговорам и различным совместным занятиям».

Йоко также отметила, что материнство значительно повлияло на ее жизнь. «Я приняла решение никогда больше не предпринимать попыток самоубийства сразу после рождения моего первого ребенка, Кёко, – сказала она в 2009 году. – Ее появление освободило меня от этого желания».

Хотя Йоко и ее семья жили в одном городе, они не поддерживали связь, а родители и вовсе прекратили общение с ней. Однако Йоко предпринимала несколько попыток восстановить отношения. Однажды, когда Йоко и Тони решили навестить Исоко и Эйсукэ в Каруидзаве, они взяли с собой Джеффри Перкинса. Перкинс вспоминал: «Мы поехали за город, проехали через бамбуковую рощу к очень современному дому. В гостиной нас встретил высокий элегантный мужчина – спокойный, медленно передвигающийся с тростью». Они пробыли там совсем недолго. «Йоко словно пыталась доказать своим родителям, что у нее есть своя свита; ей всегда приходилось отстаивать свою правоту перед матерью и отцом, но она так и не смогла добиться успеха. Когда мы уезжали, ей было грустно».

О ее душевном состоянии можно судить по «Линии III», написанной в 1964 году, в которой говорится: «Проведи черту. Продолжай рисовать, пока не исчезнешь».

Примерно в это же время Тони предложил Йоко опубликовать книгу с ее инструкциями-стихотворениями. «Йоко была пуристкой в том смысле, что ценила идеи (концепции) как произведения искусства и считала, что их объективизация… или обнародование – это своего рода компромисс, – написал мне Тони. – Хотя я понимал ее точку зрения, я был более практичным: я хотел создать что-то, что мы могли бы продавать, чтобы обеспечить нашу семью».

Йоко некоторое время сопротивлялась этой идее, но в конце концов согласилась. В июле 1964 года Тони напечатал и переплел 500 экземпляров «Грейпфрута». При предварительном заказе маленькая квадратная книжка стоила три доллара, а после публикации – шесть. Это собрание инструкций стало кульминацией и обобщением проделанной Йоко работы, а также ее взглядом внутрь себя и подтверждением того, что она занимается чем-то значимым.

Многие из инструкций в «Грейпфруте» ранее уже были представлены в лофте, Village Gate, AG Gallery, а также на японских концертах и выставках. В книгу вошло произведение «Секрет», которое она написала в 1953 году, когда ей было 20 лет, – это было оригинальное стихотворение-инструкция, вдохновленное попыткой Йоко воспроизвести пение птиц. Туда же включили партитуру к «Картине, на которую можно наступить». Некоторые работы в книге кажутся весьма необычными – например, «Сэндвич с тунцом»:

Представьте, что на небе одновременно сияет тысяча солнц.

Пусть они светят в течение часа.

Затем дайте им постепенно раствориться в небе.

Сделайте бутерброд с тунцом и съешьте.

Некоторые работы Йоко отражают ее стремление к общению с окружающими как способ преодоления одиночества – как своего, так и того, что испытывают другие люди. Одна из них, написанная в 1963 году, называлась «Трогательное стихотворение для группы людей». Йоко неоднократно исполняла этот перформанс, сопровождаемый инструкцией: «Прикоснитесь друг к другу». Было еще с полдюжины других «трогательных» стихотворений. Еще одной картиной, посвященной сближению с людьми, была «Пульс» («Прислушайтесь к пульсу друг друга, приложив ухо к животу другого»).

Многие из ее работ отражали ее внутреннее смятение. Инструкция к «Голосу сопрано», написанная в 1961‐м, была следующей:

Кричи.

1. Против ветра.

2. Против стены.

3. Против неба.

«Кровь», написанная в 1961 году:

Рисуй своей кровью.

Продолжай рисовать, пока не потеряешь сознание. (а)

Продолжай рисовать, пока не умрешь. (б)

Публикация книги была важна для Йоко, и не только потому, что у них с Тони появился продукт заработка. Позже она призналась: «Я не подозревала, что „Грейпфрут“ стал для меня своего рода лекарством. Это было то же, что сказать: „Пожалуйста, примите меня, я сумасшедшая…“ Такие инструкции необходимы, чтобы переиграть свое безумие».

«В то время люди не знали, как использовать эту книгу, – вспоминает Эрика Абель. – Сейчас же она стала широко известным произведением». В каталоге Музея современного искусства, посвященном выставке работ Йоко в 2015 году, Кристоф Черикс пишет, что книга представляет собой «своего рода портативный музей ее творчества» и имеет «пророческое значение для искусства 1960‐х». Синди Лопер вспоминала: «Когда мне было 17 лет, я ушла из дома, взяв с собой всего три вещи в бумажном пакете: блокнот для рисования, пару носков и книгу Йоко Оно „Грейпфрут“. Со мной была моя собака Спаркл, но она не поместилась в этот пакет. Спаркл уже нет с нами, однако „Грейпфрут“ до сих пор со мной».

После публикации «Грейпфрута» Тони организовал несколько выставок в Киото и Токио. Книга продавалась в фойе выставочных залов. Тони выступал в качестве ведущего и промоутера мероприятий. Ему выпала роль ассистента, чем он часто был недоволен. Иногда между ними возникали конфликты. Как сказал Дэн Рихтер, друг этой пары, «он спорил, а она просто терпела».

Йоко уверенно двигалась вперед со своими амбициозными программами, начав с представления 20 июля 1964 года в концертном зале Ямаичи в Киото, которое было объявлено как «Концерт современной американской авангардной музыки: звучание и обучение». В фойе зала была организована выставка картин с инструкциями под названием «Инструктура». Слово Йоко придумала, соединив «инструкция» и «структура». Эти работы были образцами картин Йоко «для создания в своей голове». Подобно дому, где они с семьей жили во время эвакуации в Нагано, эти картины словно ждали, чтобы кто-то завершил их. Инструкции были написаны на японском и английском языках на карточках, разложенных на белых подставках. В них описывались мысленные действия, которые необходимо было выполнить с предметами, лежащими на подставках, включая лобковые волосы, зубочистки и обрезки ногтей.

В то время как в фойе были выставлены картины с инструкциями, в зале проходил перформанс Йоко под названием «Внутри звука».

На перформансе был представлен «Полет» – шутливая интерактивная работа, для которой на сцене были установлены лестницы, и люди взбирались по ступенькам и «взлетали». Был также «Мешок», с которым она дебютировала в Нью-Йорке. Для этого перформанса Йоко и Тони сели в муслиновый мешок. Они могли видеть, что происходит в зале, но зрители видели лишь аморфную движущуюся фигуру, «похожую на оживший камень». Йоко объяснила: «Находясь в мешке, ты показываешь себя с другой стороны, которая не зависит от расы, пола или возраста. В этот момент ты становишься просто духом или душой». Этот перформанс был частично вдохновлен произведением Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц» – как писал де Сент-Экзюпери, «…зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь».

На этом перформансе в зале Ямаичи были представлены и другие работы Йоко, но главным событием стал финальный номер «Отрежь кусок». Йоко нервничала, когда сидела в позе сэйдза на сцене, а зрители один за другим подходили и отрезали ножницами кусочки от ее свитера и юбки. Тони, стоявший за кулисами, с тревогой наблюдал за каждым, кто приближался к ней. Именно во время исполнения «Отрежь кусок» мужчина изобразил, что наносит ей удар ножом. Этот перформанс, впервые представленный в Киото, впоследствии стал одной из самых известных работ в ее творчестве.

Эйсукэ и Исоко узнали о выступлении Йоко, в частности о перформансе «Отрежь кусок». Все, что они могли понять из этой информации, – это то, что их дочь сидела на сцене в обнаженном виде. Это вновь вызвало у них злость и стыд за нее. Пройдет немало времени, прежде чем они снова будут готовы к общению с Йоко.