Хутор Терновая балка 1777 год.

Зима укутала Терновую балку белым покрывалом, заметая следы недавних событий. Прошло уже несколько месяцев с того памятного набега на ногайцев, и жизнь на хуторе постепенно входила в привычную колею. Вопреки мрачным предсказаниям и угрозам сбежавшей Малики, никакого возмездия со стороны степняков не последовало. Тем не менее, хуторяне жили в постоянном напряжении, каждый день ожидая нападения. То и дело казаки тревожно переговаривались:

– Чё-то тихо стало, братцы, – задумчиво протянул Чига, поглаживая заиндевевшие усы. – Ни слуху ни духу от копчёных. Чи забыли про нас?

– Типун тебе на язык, – сплюнул Холодок. – Не кличь беду-то.

– А я так мыслю, – вступил в разговор Лютый, – Что они там промеж собой грызутся. Некогда им о нас думать.

– Оно конешно, – согласился Патеха, – Да только как бы не вышло нам боком. Ить сколько добра мы у них оттяпали, да ясырок увели. Неужто спустят?

– Да брось ты, Сёма, – махнул рукой Чига. – Чё им до нас? Мы для них как блоха на собачьем хвосте. Есть дела поважнее.

– Ну-ну, – покачал головой Холодок. – Только расслабляться не след. Дозоры удвоить надо, да порох держать сухим.

Казаки согласно закивали, расходясь по своим делам. Жизнь продолжалась, и нужно было готовиться к долгой зиме.

Тем временем, Вальту успели поставить новый курень до первых заморозков.

Совместное житьё-бытьё пошло друзьям на пользу – оба по-своему страдали из-за Малики, и вместе им было легче переносить эту потерю. Но всё равно, Демид в душе порадовался, что Егору наконец достроили хату. Как не крути, а своё личное пространство казак из будущего ценил превыше всего.

Валет, в свою очередь, тоже был рад возвращению к привычной жизни. Ему не впервой было жить одному. К тому же, несмотря на пожар, он не остался без средств. В ту роковую ночь, он успел вынести из огня кошель с монетами, доставшийся ему в доле с набега. Эти сбережения, позволили ему не только построить новую хату, но и обзавестись всем необходимым для жизни.

Пока Егор ютился у приятеля, они частенько говорили о Малике, сидя у печи и покуривая трубки с душистым самосадом:

– Эх, Дёма, – вздыхал Валет. – Как вспомню ту ночку с нашей ясыркой, так ажник сердце щемит. Такую красу довелось вкусить, что и хату не жалко.

Демид подтрунивал его, с лёгким чувством превосходства, ведь он вкусил её не раз, и можно даже сказать насытился:

– Так иди сватайся! Правда калыма у тебя нет, ну нихай, може батя её и так отдаст, даром. Она небось и ему уже всю плешь проела. Глядишь, ещё и сам тебе доплатит за спасение!

– Да ну тебя, – отмахнулся Егор. – Я ж не об том. Просто думаю, что не видать нам больше таких раскрасавиц. Эх, кабы ещё разок…

– Это да, хороша чертовка, тоже жалкую по ней. Алчная да гордая, что твоя царица. А кабы не это, так и впрямь славно бы жили.

Ещё нашего героя немного терзало чувство вины перед Маликой. Выходит, эта степная волчица могла в любой момент утечь обратно в своё кочевье, он то думал что она коханая да беспомощная, и терпит его только от безысходности. В то что у неё к нему есть настоящие чувства, он к концу их совместного проживания уже почти не верил. И всё-таки, Вальту она в первую же ночь хату подожгла, а его не спалила – любила.

Чтобы скрасить долгие вечера, Кот и Валет частенько приглашали в гости молодых казачек из вдовушек и гулящих. Веселье и смех то и дело доносились из их куреня, заставляя соседей завистливо вздыхать.

Как-то раз, они отдыхали с двумя прелестными подружками, Дуняшей и Любавой. Уже под утро, после гарного застолья и сладких поцелуев, девушки завели такой разговор:

– Вот вы, добры молодцы, – начала Дуняша, лукаво поглядывая на казаков. – Всё гуляете да балуетесь. А не пора ль вам остепениться?

– Ой, и не говори, – подхватила Любава. – Такие видные казаки, а всё холостые ходют. Непорядок это.

Валет расхохотался:

– Тю на вас, девки! Нашли женихов! Мы ещё не нагулялись. Верно, Дёма?

Демид подмигнул:

– Истинно так, Егор. Нам пока рано в хомут лезть. Вольная жизня – она слаще мёда.

– Да вы чё, окститесь! – всплеснула руками Дуняша. – Какой же казак без жинки? Это всё одно, что без коня, али без сабли.

– Ну уж нет, – отрезал Демид. – Конь да сабля – это святое. А жена – дело наживное.

– И то верно, – поддержал Валет. – Жинка, она что вожжа – стеснение одно. А нам, казакам, воля дороже!

Подружки было насупились и пьяно надули губки, но быстро оттаяли, когда парни негромко затянули душевную песню, нежно их приобняв и покаянно заглядывая в глаза.

* * *

Едва заселившись в новое жильё, Егор решил отпраздновать это событие с размахом – позвал всех самых красивых девок хутора, да не только гулящих, но и честных, на выдане.

– Зачем тебе эти смотрины? – смеялся Демид. – Неужто в хомут захотел?

– Пущай поглядят, как Валет живёт. Може, кака и приглянется, – отвечал он, лукаво улыбаясь.

Демид покачал головой:

– Ишь ты, хитёр бобёр. А как же твоя вольная жизня?

– Э-э, братка, – подмигнул Валет. – Одно другому не мешает. Женихом слыть – не значит жениться. А там видно будет.

* * *

В назначенный день, ещё с утра, Холодок первый зашёл поздравить новосёла:

– Ну что ж, Егорка, с новым куренём тебя, – сказал атаман, оглядывая хату. – Справный вышел, добрый.

– Благодарствую, Степан Трифонович, – ответил Валет. – Може, останешься? Погуляем вечером.

Холодок нахмурился:

– Не могу, Егор. Дела ждут.

Степан не стал этого говорить, но в душе считал, что ему такие гулянки не по чину. Тем более, он уже был наслышан, какое тут будет к вечеру бабье царство, не пристало ему, атаману и семьянину, участвовать в подобных игрищах.

– Как знаешь, – пожал плечами Валет. – Гляди, не надорвись от трудов праведных.

– Ты за меня не сумлевайся, – усмехнулся Холодок. – А сами-то тоже, не дюже шумите до утра, людям дайте спать.

С этими словами, Степан Трифонович удалился, оставив Вальта готовиться к приёму гостей.

К вечеру, курень наполнился весёлым гомоном. Молодые девушки, разодетые в лучшие наряды, щебетали как птички, стреляя глазками в сторону холостяков. Все они были чудо как хороши, раскрасневшиеся с мороза румяные лица их, волновали страшно, и подвыпившие казаки, сами не замечая того, говорили только на повышенных тонах, стараясь привлечь к себе как можно больше внимания прекрасного пола. Даже Семён, не такой уж бабник, и тот заприметил одну миловидную казачку и теперь сотрясал стены своим громоподобным басом пуще обычного.

– Ну, Егор, – гаркнул Патеха, опрокидывая очередной стакан. – Чтоб в новом курене и бабу завёл!

– Это уж как бог даст! – рассмеялся Валет. – Вон, пущай сперва Дёма под венец идёт, на разведку! Потом от него послухаю, как оно там!

– А чё, – подхватила Дуняша, стрельнув глазами на Кота. – Дёмка-то наш – завидный жених. Не всё ж ему с татарками якшаться!

– И не говори, – поддержала её Любава. – Такой казак пропадает! А девки-то по нём сохнут.

– Да ладно, хорош, – смутился Демид. – Чё пристали? Не созрел я пока для таких дел.

– Не созрел он, гляди-ка, – зло фыркнула настырная Дуня. – А када созреешь-то? Как все невесты повыходют?

– Ой, девоньки, – вмешался Чига. – Чё пристали к казаку. Придёт его время – сам поймёт.

– Тебе легко говорить, – не унималась Дуняша, было видно что у неё уже накипело. – У тебя-то жинка есть. А каково нам, одиноким?

– Эх, бабы, бабы, – покачал головой Чига. – Кто про чё, а вшивый про баню! Вон, Валет новый курень справил – порадуйтесь за человека!

– И то верно, – подхватил Патеха. – Давайте лучше выпьем за новоселье! Чтоб этот курень не сгорел!

– И чтоб детки тут поскорей пищали! – вставила Дуняша, лукаво поглядывая теперь уже на Вальта.

Демид же, в это время думал о том, что слишком уж часто в последнее время, он слышит разговоры о свадьбе. Не к добру это, тучи сгущаются..

В этот момент, дверь отворилась, и в хату вошли запоздавшие Бэн и Чуб, а с ними незнакомая казачка.

Как только она появилась, Демиду показалось, что в хате сразу стало как-то светлее, а звуки, наоборот, приглушённее. Ощущение было настолько явным, что он даже начал с удивлением поглядывать на остальных, неужели никто не замечает этого волшебства? Однако нет, все стали приветствовать новоприбывших казаков, а прекрасная незнакомка стояла в сторонке, почти никем не замеченная. Один только Кот не сводил с неё глаз, забыв обо всех и обо всём.

Девушка была и правда очень красива, в лучших традициях вкуса нашего героя: длинные светлые волосы заплетённые в тугую косу, золотистая кожа, округлое лицо с ярко-синими очами, а главное – чарующий свет, исходящий от неё, буквально колол глаза. Это был знакомый и уже давно позабытый признак настоящей любви, когда после встречи, долго не можешь вспомнить лицо своей избранницы, ослеплённый её красотой. Все остальные казачки, присутствовавшие здесь, вдруг стали казаться какими-то неуместными, и лишь одна она была как чистая капля среди мутной толпы.

– Вот, привели гостью, – сказал Бэн. – Знакомьтесь, это Лизка, Калгана внучка.

Демид, словно очнувшись, подошёл к девушке:

– Привет, – выдавил он, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

– Ну здравствуй, Дёма, – улыбнулась Лиза.

– А ты меня знаешь? – удивился он.

– Да кто ж тебя не знает, – снова улыбнулась она, и наш влюблённый зарделся от удовольствия.

Однако, очарованый казак никак не мог продолжить знакомство, его будто парализовало, и он только стоял, глупо улыбаясь, что дурачок на ярмарке. Как обычно, спас ситуацию Чига:

– Пропал казак! – засмеялся он, – За любовь! – поднял он чарку с горилкой.

Патеха тут же разлил по кружкам вино, не забыв при этом и Демида с Лизой, все дружно выпили, и дальше уже легче пошло дело.

Весь вечер Кот не отходил от Лизы, ловя каждое её слово, любуясь каждым её движением. Она тоже, то и дело с интересом поглядывала на него, хотя и старалась не показывать это слишком явно.

– Гля-кось, девки, – шепнула Любава подругам. – Как наш Дёмка-то загляделся на новенькую. Быть свадьбе, не иначе.

– И не говори, – вздохнула Дуняша. – А я-то, дура, думала, може он на меня глаз положит.

В разгар веселья, Демид, желая произвести впечатление на Елизавету, вдруг встал и обратился к гостям:

– А не спеть ли нам, братцы, а? Есть у меня одна песня занятная, слыхал её от заезжего купца.

– Давай, Дёма, удиви! – поддержал его Чига. – Только гляди, не про Галю! Эта уж моя!

Под общий смех, Кот, вдохновлённый внезапно обрушившейся на него любовью, запел:

Он не стал тянуть припев на таких высоких нотах, как это делал Найк Борзов, а постарался исполнить песню мягко и задушевно.

Голос его, чистый и сильный, заполнил курень. Казаки притихли, заслушавшись необычными словами и совсем уже непривычной мелодией из будущего. Лиза не сводила с Демида восхищённого взгляда.

Когда песня закончилась, на мгновение воцарилась тишина, а потом курень взорвался восторженными криками:

– Ну, Дёма, – восхищённо протянул Валет. – Ты нас уважил! Иде только ты такую песню выкопал?! Чё за купец, я его знаю?

– Може и знаешь, не помню, давно это было.. А вот слова запали в душу, – подмигнул Демид, искоса глянув на Лизу.

– Вот это да! – воскликнул Чига. – Так спел, ажник чарка сама в руку просится! Наливай, Егор, за песельника нашего!

Гулянка продолжилась с новой силой, а Лиза, улучив момент, шепнула своему воздыхателю:

– Славная песня. Може, ещё споёшь в другой раз?

– Для тебя – хочь кажен день, – ответил Демид, чувствуя, как от её слов, по телу разливается приятная истома.

Когда пришло время расходиться, Кот вызвался проводить девушку. Выйдя на улицу, он взял её за руку, и они пошли по ночному хутору, уже как влюблённая пара.

Всё сейчас радовало до краёв наполненную душу – снег как-то особенно приятно скрипел под ногами, а звёзды на небе светили так ярко, что было видно каждую ресничку на глазах у любимой. Ещё никогда зимняя ночь не казалась ему такой волшебной. Даже крепкий мороз не остудил молодых от любовного жара и выпитого вина, а сильное чувство вдохновляло на приватный разговор.

– Лиза, – начал Демид. – А как же так вышло, что я тебя раньше не видал? Хутор-то у нас махонький.

Девушка загадочно улыбнулась:

– А ты знаешь, Дёма, дед мой – человек особый. Он умеет так схорониться, что и не сыщешь, коли он сам не схочет.

– Это как? – удивился Демид – Либо колдовство какое?

– Не колдовство, а мудрость древняя, – ответила Лиза. – Дед много где хаживал, многому научился.

– Так може, и ты ворожишь потихоньку? Вон как меня скрутило, забыл, в какой стороне и хата моя!

– Може, – лукаво усмехнулась чаровница.

– А тебе случаем не сто лет? А то я слыхивал такое про ведьм, – пытался иронизировать казак, из последних сил прорываясь через любовную паутину.

– Ага, испеку тебя в печи и съем! – засмеялась Лиза. – Ну пошуткуй, пошуткуй, – игриво прибавила она и посмотрела на него так, что сразу стало ясно – точно пропал казак.

Влюблённые подошли к куреню, которого Демид раньше никогда не видел.

– Вот и прибыли, – сказала она. – Прощевайте Демид Игнатьевич.

– Лиза, – Демид шагнул ближе, намереваясь обнять девушку, но та ловко отступила. – Я приду, жди, – обижено промямлил он, разочарованный её отпором.

– Ещё бы.

– Это да, ещё бы, – в тон ей ответил он.

– Приходи, коли сможешь, – изобразила Лиза деланную снисходительность. – Только гляди, не заплутай. Не всяк нас сыщет.

С этими словами, она скрылась в хате, оставив казака стоять в невыносимом одиночестве, под колючим звёздным небом.

Демид был не в силах уйти домой, будто невидимая нить протянулась между ним и возлюбленной, разорвать её никак не получалось. Ему захотелось тихонько подкрасться к окошку, в котором светился огонёк, и ещё раз посмотреть на самую прекрасную девушку на свете. Но когда он уже почти осуществил задуманное, и как тать в ночи, оказался возле заветного окна, под ногой что-то хрустнуло, а снизу вдруг раздался душераздирающий крик. Демид в ужасе отпрыгнул в сторону, но снова под ногой раздался вопль, хотя на земле никого не было, только разбросанные обломки камыша. Сердце нашего героя-любовника заколотилось как бешеное, холодный пот выступил на лбу. Не помня себя от страха, казак кинулся прочь, на ходу слыша заливистый женский смех из хаты.

* * *

На другой день, едва солнце поднялось над горизонтом, Демид направился к куреню Лютого. Отца он нашёл на знакомом бревне под раскидистой ивой, которая сейчас была особенно прекрасна – ее тонкие ветви обледенели и были похожи на волосы Снежной Королевы, легкий ветерок слегка шевелил их, вызывая тихий мелодичный перезвон. Игнат сидел на расстеленном по бревну тулупе и покуривал трубку, задумчиво глядя вдаль.

– Здарова, батя, – поприветствовал Демид, присаживаясь рядом.

– И тебе не хворать, сынок, – ответил Лютый, выпуская колечко дыма. – Какой-то ты сёдня чумной, давай сыпь, чё случилось?

Демид помялся, не зная, как начать разговор.

– Батя, а чё ты знаешь про Калгана?

Лютый хмыкнул:

– А чёй-то ты его зараз вспомнил?

– Да вот, довелось вчера с его внучкой познакомиться. Лизкой.

И Демид рассказал отцу о своём ночном приключении. Игнат слушал внимательно, не перебивая.

– Эх, сынок, – покачал он головой, когда тот закончил. – Влип ты, похоже, по самые уши.

– Ну ты тоже, дюже не пугай, чё сразу влип?

– А то. Калган-то не просто старый казак. Он – характерник.

– Чё ещё за зверь такой?

– Ежели гутарить по-книжному – колдун. Такие казаки большая редкость и ценность великая, не каждый хутор может похвалиться своим характерником. Потому у нас все его дюже уважают, но и побаиваются. Многие к нему в ученики просятся, да только он выбрал Бэна с Чубом, остальных и на порог не пускает.

– А чё то за крики под окном были? – спросил Демид, вздрогнув от воспоминания.

Лютый усмехнулся:

– То старый фокус Калгана. Умеет он крик в камыш прятать и воском запечатывать. Наступишь – он и вырывается. Удобная штука, когда в секрете сидишь.

– Лихо! – восхитился Демид.

– Оно конечно, – согласился Лютый. – Только гляди, чтоб с тобой лихо не случилось. Лизка-то многим казакам приглянулась, да только никого к себе не подпускает, дюже дед строгий. А кто особо настырничал – тому несладко пришлось.

– И чё они, женихов в лягунов превращают?

– Да вот был тут один ухарь. Так его Калган на месяц мужской силы лишил. Тот чуть руки на себя не наложил с горя.

Демид присвистнул.

– А как же к ним в гости-то попасть? – спросил он.

– Э, сынок, запросто к Калгану не заглянешь. Надобно точно знать, зачем идёшь. А то заплутаешь, рядом будешь блукать и не заметишь хату.

– Разберёмся, – ухмыльнулся Демид.

– Ты вот чё, – Лютый положил руку на плечо сына. – Коли всерьёз задумал за Лизкой ухлёстывать, так я не против. Калган – человек уважаемый, древние казачьи знания хранит. Породниться с таким семейством – честь большая.

Демид кивнул, чувствуя, как в груди разгорается огонь. Он твёрдо решил не только добиться руки и сердца Лизы, но и расположить к себе старого колдуна.

* * *

К вечеру, наш жених подготовился к свиданию по всей форме: оделся во всё лучшее, начистил сапоги, прихватил с собой бутыль покупного вина для опасного деда и, перекрестившись, отправился на штурм.

Заплутать он не боялся, потому как совершенно точно знал куда и зачем направляется такой нарядный, и без всяких проволочек сразу прибыл на место, даже не вспомнив о возможных трудностях.

Подойдя к загадочному куреню, Кот несколько раз глубоко вдохнул, собираясь с духом, и решительно постучал в дверь.

– Входи, коли не шутишь, – раздался скрипучий голос изнутри.

Едва казак переступил порог, как увидел здоровенного старика, сидящего за столом. В тот же миг время словно застыло. Каждый шаг давался с трудом, будто воздух превратился в кисель, и даже звуки стали тянуться как на зажёванной аудиокассете. Седой чуб Калгана, заправленный за ухо по-запорожски, шевелился, словно живой. Глаза старика полыхнули нечеловеческим огнём, а голос, казалось, исходил отовсюду сразу:

– Э-э-й, хло-о-пец! Ты-ы кто-о та-аков? Чего-о забрё-ёл в мо-ой ку-урень?

– Я Д-демид К-котов, – промямлил наш герой не своим голосом, перекошенным как после инсульта ртом.

Калган надвинулся на него, и казалось, что старик вырос до потолка, теперь слова его вдруг зазвучали чётко и от того ещё более страшно:

– Гутарь правду, чужак! Никакой ты не Котов! От него одна видимость, я личину чую твою, бес!

– Я… я из грядущего, не бес никакой, крещёный, – выдавил наконец Демид, чувствуя, как по спине бежит холодный пот.

Вдруг страшное наваждение исчезло. Калган расхохотался, хлопнув себя по коленям:

– Так то лучше. Вот теперя садись, погутарим.

Демид, всё ещё не придя в себя, на непослушных ногах осторожно прошёл к столу. Лиза, с удивлением на лице, но с довольной улыбкой, поставила перед ним миску с дымящимся борщом. Теперь у жениха была возможность лучше рассмотреть хозяина хаты, без колдовского морока.

По виду, старик был типичный запорожский казак – бритый череп с длинным седым чубом, или как принято говорить у запорожцев, оселедцем, такие же длинные усы, чистый подбородок. Одет он был в широченные шаровары и свободную белую рубаху.

Внешность характерника невольно напомнила нашему герою гоголевского персонажа Пацюка, до полной картины не хватало еще чтоб Калгану в рот вареники залетали.

– Ну, сказывай, откель ты такой взялся, – прищурился старик, в глазах которого всё ещё плясали чёртики.

– Да вот, угодил к вам из другой эпохи, – ответил Демид, постепенно приходя в себя.

– Это бывает, и издалёка тебя занесло? – продолжал глумиться дед.

– Ну, лет двести с гаком, – ответил ему в тон наш путешественник во времени.

– И как там, в грядущем? – с интересом спросил старик.

– По-разному, – пожал плечами Демид, – Есть и добро, есть и худо.

– А казаки-то в твоём мире остались? – подался вперёд Калган.

– Скорей появились, были времена когда нашего брата почти полностью извели большевики. Теперь вот, внуки и правнуки возрождают казачьи традиции.

– Чё за большевики? Такие большие бугаи, что хисту хватило казаков скрутить? – не поверил старый характерник.

– Да обычные мужики. Просто они сперва сманили часть казаков брехнёй про волю и братство, а когда эти самые большевички начали страной править, то тут и оказалось, что казаки сильно мешают новой власти своей вольницей. Вот нас и изничтожили почти под корень. Россия большая, мужики всем гуртом навалились, мы и не сдюжили.

– Вот же ж падлюки! – не выдержал старик, – Не иначе как жиды вмешались, не мог русский мужик сам, своим умом, до такой пакости дотумкать!

– Да там много кто надоумил, и жиды тоже. В общем, то песня долгая и поганая, – закрыл тему рассказчик.

– Эх, – крякнул дед, тяжело вздохнув. – Всё меняется. А расскажи-ка мне, хлопец, что там у вас за диковины новые появились?

Демид начал рассказывать про автомобили, самолёты и прочие достижения техники.

– Вот те на! – присвистнул Калган. – Стало быть, летают люди как птицы? А ездют быстрей коня?

– Куда там коню, – усмехнулся Демид. – Автомобиль может и сто вёрст в час проехать.

– Господи помилуй! – перекрестилась Лиза. – А как же девки в твоём мире одеваются? Небось, всё в шелках да бархате?

– Да не, – покачал головой Демид. – Бывает, что и в штанах ходют, как мужики.

– Тю! – всплеснула руками Лиза.

– Много чего изменилось, – вздохнул Демид. – Люди там другие совсем.

Они ещё долго разговаривали о разном. Постепенно, наш герой оттаял от первоначального шока, и Калган уже не казался ему таким уж страшным. К тому же, присутствие Лизы наполняло его мужеством и силой. В какой-то момент, он посмотрел в глаза старику, а когда очнулся, обнаружил, что стол пуст – ни посуды, ни остатков еды, будто и не было ничего.

– Как же это?.. – пробормотал ошеломлённый Демид.

– Погутарили и будя! – прохрипел старик сквозь смех. – Ну, бывай, казак, заходи, если чё.

Демид кивнул с достоинством, встал, оправляя рубаху:

– Ну, спаси Христос за приглашение, зайду, конечно. Лизавета, не проводишь меня?

– Ты гляди, не вякни никому про разговор наш, а то ведь зараз слых пойдёт, что мы с тобой с глузду съихалы, – предупредил Калган.

– Не сумлевайтесь, – ответил Демид. – До сих пор никому не гутарил, незачем и зачинать.

Лиза, кинув быстрый взгляд на деда, пошла провожать гостя. Возле калитки, тот осмелев, неожиданно притянул девушку к себе и поцеловал. Красотка на мгновение замерла, но потом ответила на поцелуй. Когда они оторвались друг от друга, Демид увидел, как глаза Лизы сияют в лунном свете.

– Ты, ты приходи ещё, – шепнула она. – Буду ждать.

Демид кивнул, и ещё раз поцеловав девушку, шагнул в ночь, чувствуя, что его жизнь уже никогда не будет прежней.

* * *

После того памятного вечера, наш герой словно переродился. Забыл он про гулянки и девок, даже с друзьями видеться стал реже, разве что по казачьим делам – в разъезд там сходить, или на саблях размяться. Всё свободное время проводил теперь он в курене у Калгана с его прелестной внучкой. Старик хоть и был характерником, а всё же годы брали своё – нужна была помощь по хозяйству. Демид, несмотря на природную леность, взялся подсоблять по двору. Впрочем, истинная причина такого рвения была очевидна – лишний повод побыть рядом с возлюбленной.

В обществе Калгана, Демид чувствовал себя странно. Казалось, старик видит его насквозь, читает мысли. Их разговоры были немногословны, но полны глубокого смысла. Однажды, старик задал неожиданный вопрос:

– А что, Дёмка, снятся тебе сны?

Демид замер, вдруг осознав, что не может вспомнить ни одного сновидения с тех пор, как оказался в этом времени.

– Не знаю, дед… Кажись, не снятся.

Калган хмыкнул:

– Чудно. А ты попробуй-ка перед сном о том мире подумать, из которого ты сюда прибыл. Може, и увидишь чего.

* * *

По хутору меж тем поползли слухи. Бабы судачили по дворам:

– Слыхала, кума? Лизка-то, внучка Калганова, совсем охомутала нашего Дёмку!

– Молчи кума! Такой казак был – вольный, удалой. А теперя чё? Как привязанный к Калганову курню.

– Ой, бабоньки, а може, приворожила его девка? Дед-то у ней не простой, чай научил кой-чему…

Демид же, не обращая внимания на пересуды, проводил с Елизаветой всё своё свободное время. Он уже не мыслил ни одного дня без неё. При этом, дальше поцелуев дело пока не заходило, но почему-то нашего героя всё устраивало, и торопить события он вовсе не собирался, что было для него более чем странно. Тут, видимо, не обошлось без проделок старого характерника.

Во время очередной романтической прогулки у реки, молодой казак завел такой разговор:

– Лиза, а как дед твой сделал, что я тогда двигался, будто в воде? И как вышло, что в тот вечер стол вдруг чистым стал?

Девушка лукаво глянула на него:

– А ты что, сам не дотумкал?

– Ну-у.. Не иначе как колдовство.

Лиза рассмеялась:

– Эх ты, глупый! Дед просто время для тебя замедлил. А потом и вовсе остановил. Пока ты сидел, что истукан, мы тебя обсудили, посмеялись над тем как ты напужался сперва. Потом я стол убрала да вытерла.

Демид изумлённо покачал головой:

– Вот это да! Просто время замедлил, и всего делов! Чё тут непонятного! – не удержался он от сарказма. – Чё ещё он может, просто, делать?

– Много чего, – улыбнулась Лиза. – Может невидимым стать, пули отводить, раны заговаривать. А ещё бают, что он даже с животными гуторить умеет.

– Неплохо, неплохо. Я бы даже сказал, здорово, – задумчиво протянул Демид. – А можно и мне так научиться?

– Ну, это видно будет, – пожала плечами Лиза. – Только к деду не лезь. Захочет – сам учить зачнёт.

«Хорошо бы если так», – думал про себя Демид. – «Надеюсь не зря он меня про сны спрашивал».

* * *

Как-то встретил его Валет на улице:

– Здорово, Дёма! Куда запропастился-то, а? Не видать тебя совсем.

Демид пожал плечами:

– Да вот, дела разные…

– Ну-ну, – усмехнулся Валет. – Знаем мы твои дела. Лизка-то как, не дюже тебя загоняла?

– В меру, – в тон ему улыбнулся Демид.

– Ну добре, кады свадьба?

– Как только так сразу! Пока ещё не гутарили об этом, но видать уже не соскочу.

– Тоже верно, погулял и будет.

– Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, – не удержался от анахроничной шутки наш главный герой, одарив Вальта счастливой улыбкой.