Хутор Терновая балка 1778 год.

Пока Терновая балка преображалась, обрастая укреплениями, Демид неожиданно для себя нашёл нового друга в лице поручика Павла Ильича Воронцова. Пожилой адъютант оказался не только умным и интересным собеседником, но и человеком простым в общении, без той чопорности, что отличала офицеров вроде капитана Никулина.

Началось всё с того самого приглашения на чай, брошенного вскользь в амбаре, когда Демид терзался муками совести. Без особого энтузиазма, лишь из вежливости, наш герой на следующий день отправился в гости к Воронцову.

Павел Ильич квартировал у знаменитой Пышаты, о которой читатель уже слышал в предыдущих главах. Хозяйка встретила гостя приветливо, проводила в светлицу, где уже был накрыт стол для чаепития.

– Прошу, Демид Игнатьевич, – улыбнулся Воронцов, указывая на стул. – Присаживайтесь. Сейчас мы с вами отведаем настоящего китайского чая.

Демид с интересом наблюдал, как Павел Ильич колдует над чайником, заваривая ароматный напиток. Но настоящий сюрприз ждал его впереди.

– А теперь, – заговорщицки подмигнул Воронцов, – позвольте предложить вам чай по особому рецепту.

С этими словами он достал из шкафчика бутылку тёмного стекла и щедро плеснул её содержимое в чашку казака.

– Ром! – не сдержал восхищения наш герой, почувствовав знакомый аромат. – Настоящий ямайский ром!

– Вы знаток, как я погляжу, – усмехнулся Павел Ильич. – Да, это подарок от моего старого друга, служившего во флоте. Редкая вещь в наших краях.

Демид с наслаждением отхлебнул горячий, ароматный напиток. Вкус рома мгновенно перенёс его в прошлую жизнь, навевая приятные воспоминания.

Разговор потёк непринуждённо. Воронцов оказался прекрасным собеседником, умевшим слушать не менее внимательно, чем говорить. Неожиданно он перевёл беседу на тему, которая явно его интересовала:

– Демид Игнатьевич, я навёл справки о событиях на вашей свадьбе. Признаться, рассказы казаков меня весьма заинтриговали.

Демид напрягся, но виду не подал.

– Видите ли, – продолжил Воронцов, – я человек, увлекающийся разного рода мистическими явлениями. Прочёл немало научных трактатов на эту тему. И, признаться, то, что я услышал о вашем подвиге, наводит на мысль, что тут не обошлось одной лишь казачьей удалью.

Адьютант внимательно посмотрел на собеседника:

– Я был бы вам весьма признателен, если бы вы рассказали мне всю правду. Поверьте, я не из тех, кто сочтёт вас выдумщиком или сказочником. Такие вещи меня искренне интересуют.

Демид, разомлевший от рома и приятной беседы, на мгновение задумался. Потом, решившись, ответил:

– Что ж, Павел Ильич, не буду отрицать – действительно, тут не обошлось без некоего… волшебства, если хотите.

Глаза Воронцова загорелись интересом.

– Видите ли, – продолжил наш герой, тщательно подбирая слова, – среди казаков есть особые люди – характерники. Они владеют древними знаниями, позволяющими творить то, что обычному человеку кажется чудом.

– Невероятно! – воскликнул Воронцов. – И вы один из них?

Демид покачал головой:

– Я лишь ученик. И, простите, Павел Ильич, но раскрывать все секреты я не вправе. Это знание передаётся из уст в уста и не подлежит разглашению посторонним. При всём моём к вам уважении.

Воронцов понимающе кивнул:

– Что ж, и на том спасибо. Вы приоткрыли для меня дверь в удивительный мир. Кто знает, может быть, когда-нибудь вы посвятите меня в эти тайны глубже.

На этом разговор о чудесах закончился, но сама беседа продолжалась ещё долго. Демид и Павел Ильич расстались добрыми приятелями, и с тех пор часто захаживали друг к другу в гости.

Елизавета тоже прониклась симпатией к пожилому адъютанту. Его манеры и обходительность произвели на неё глубокое впечатление. До встречи с Воронцовым ей не доводилось общаться с по-настоящему образованными людьми. Но больше всего её восхищало то, как преображался Демид в обществе Павла Ильича. Речь мужа становилась изысканной, манеры – утончёнными. Казалось, в эти моменты в нём проступало что-то, обычно скрытое под маской простого казака.

Так в жизнь Демида и Елизаветы вошёл человек, ставший для них своеобразным мостиком между миром казачьей вольницы и миром высокой культуры Российской империи.

Однако, в скором времени у их дружбы резко подскочили ставки. Как это понимать? Сейчас узнаем.

Однажды, в один из визитов к Воронцову, Демид заметил на столе нечто такое, от чего его пульс резко ускорился. Взгляд казака моментально прикипел к небольшой стопке квадратных монет, лежащих подле чернильницы. Сердце забилось чаще – он узнал их сразу. Пятикопеечные монеты 1726 года, времён Екатерины I. До этого момента Демид видел такие только на фотографиях в интернете и, бродя по полям с металлоискателем, всегда мечтал найти хоть одну такую. В его время подобные монеты стоили баснословных денег, не меньше пяти миллионов рублей за штуку.

Стараясь сохранять невозмутимость, Демид небрежно поинтересовался:

– А что это за чудные монеты у вас, Павел Ильич?

Воронцов, заметив интерес гостя, взял одну из монет и протянул казаку:

– О, это любопытная история. Видите ли, эти монеты – наследие недолгого правления Екатерины I. Их чеканили всего пару лет, а потом упразднили.

Демид вертел в руках монету, пытаясь унять дрожь в пальцах. Воронцов продолжал:

– Достались мне от отца. Он служил в казначействе и сохранил несколько штук. Ценности особой не представляют, но для меня – память.

– А не найдётся ли у вас лишней? – как можно беспечнее спросил Демид. – Уж больно занятная вещица.

Воронцов хитро прищурился:

– Лишней? Нет, друг мой. Каждая – часть семейной истории. Не могу с ними расстаться.

Демид понимающе кивнул, но в груди заклокотало разочарование. Он вспомнил, как сам не раскрыл Воронцову тайны характерников, и теперь чувствовал себя в схожем положении.

– Что ж, понимаю, – сказал он. – Семейные реликвии – дело святое.

Воронцов улыбнулся:

– Рад, что вы понимаете. Но всегда можете заглянуть и полюбоваться ими. Глядишь, и расскажете мне что-нибудь интересное взамен.

Прощаясь, Демид ещё раз бросил взгляд на заветные монеты. В голове уже зрел план, как заполучить хотя бы парочку. Ведь кто знает, вдруг судьба снова сыграет с ним шутку и забросит обратно в будущее? А там такой «сувенир» мог бы обеспечить безбедную жизнь.

Воронцов же, провожая гостя, размышлял о том, что теперь, пожалуй, появился шанс разговорить Демида и выведать у него секреты характерников. Оба понимали – их дружба вступила в новую, более сложную фазу, где каждый пытался получить от другого нечто ценное.

После случая с монетами Воронцова, Демид серьёзно задумался. Во-первых, его удивляло, как это раньше ему не приходило в голову подготовить площадку для возможного возвращения в 21-й век. Как-то уж слишком быстро он забыл о том, каким трудом ему раньше доставались монеты, которые сейчас были в постоянном обиходе, и о том, как раньше радовался он даже николаевским копейкам, не говоря уже о монетах времён Екатерины Великой.

Обязательно нужно было собрать кубышку и прикопать где-нибудь на будущее.

Была, правда, одна проблема – деньги ему нужны были и сейчас. Оно конечно, золотой червонец в будущем – это большая ценность, но и в этом времени тоже немалая. К тому же, у него есть ещё любимая Елизавета, которую хотелось баловать. В общем, зарывать в землю золотой запас молодой семьи вовсе не хотелось, тем более для весьма туманного будущего.

Поэтому он решил поступить умнее. Зачем трогать драгметаллы, если есть и медные монеты, довольно дорогие в будущем, но ничего не стоящие сейчас. Правда, какие именно из медных монет представляют наибольшую ценность для будущих нумизматов, он точно не помнил, потому как сам такие не находил. В основном попадались пятаки, двушки, или знаменитая деньга. Некоторые из таких монет, стоили по нескольку тысяч рублей, но всё равно, это были не те деньги, чтобы заморачиваться.

Демид смутно помнил, что большинство из ценных медных монет Екатерины, относятся к номиналу одна копейка, и что металлоискателем он таких не находил ни разу. Ну а сейчас эти копейки – в прямом смысле копейки, уж пусть простит читатель эту тавтологию. Точные года наиболее дорогих копеек он не знал, поэтому попросту решил собрать их как можно больше. Для начала, выгреб все что нашлись дома, а потом принялся выменивать их у казаков, чем вызвал у тех немалое удивление и лишний повод для шуток.

– Эй, Дёма! – окликнул его как-то Чига. – Никак ты решил самым богатым на хуторе стать? Копейку к копейке складуешь?

Демид усмехнулся:

– А чё, може и стану. Копейка рубль бережёт, слыхал про такое?

– Ох, Дёма, – покачал головой Патеха, – да на эти копейки и курицу-то не купишь. Чё ты с ними муздыкаешься?

– Своя причина есть, – уклончиво ответил Демид.

– А може, – хитро прищурился Семён. – Наш Дёма клад собрался зарыть? Для правнуков своих стараешься, а?

Казаки дружно расхохотались.

– Смейтесь-смейтесь, – добродушно отмахнулся Демид. – А как придёт время – сами просить будете, чтоб я вам копеечку одолжил.

– Ну-ну, – хмыкнул Чига. – Гляди, Дёма, как бы тебя с этими копейками за скалдырника не приняли. Вон, Кузьма-то, помнишь, тоже всё медяки копил, а потом его же дети и обокрали, думали, что он золото прячет.

– Не боись атаман, – подмигнул Демид. – Я свой клад так спрячу, что никто не найдёт. Даже я сам.

Новый взрыв хохота прокатился по хутору. Демид и сам посмеивался, но в глубине души понимал – шутки шутками, а дело-то он затеял серьёзное. Кто знает, может, эти самые копейки когда-нибудь и впрямь станут его главным богатством.

Прознал про эту затею и Воронцов. Как-то раз, во время их традиционного чаепития, он заметил, добродушно улыбаясь:

– Милый друг, я вижу, мои медные платы разбудили в вас страсть к нумизматике?

– Ну, в какой-то степени, – уклончиво протянул Демид, а про себя подумал: «Смейся, смейся, старый лис, доберусь я и до твоего мясца, вот только сначала покончу с гарниром».

Тем временем, казаки хоть и подшучивали над хуторским нумизматом, но вскоре увидели выгоду для себя в этом мероприятии – приятно было обменять, например, десяток мелких медяшек на серебряный гривенник. Вскоре, они сами стали приходить к нему домой, как в обменный пункт. Демид же, в свою очередь, быстро прикрутил краны и соглашался менять на серебро только копейки в самом идеальном сохране, каких было очень мало.

Вся эта затея сначала удивила жену, а когда она узнала причины, очень расстроила. Лиза как-то раньше не задумывалась, что её любимый муженёк может внезапно исчезнуть.

– Либо надоела я тебе, раз ты обратно засобирался? – спрашивала она с обидой, теребя край передника.

– Ты что, Лизонька, краше чем с тобой мне никогда не было. Это я так, на всякий случай хочу соломку подстелить, – отвечал он ей, глядя в глаза и сжимая её ладони в своих. И Лиза чувствовала – он говорит совершенно искренне.

Таким образом, меньше чем за неделю он насобирал почти полный кувшин мелочи. В основном это были копейки 1763, 1764 и 1766 годов, и лишь небольшая жменька из 1765 и 1767. Из чего он сделал вывод, что они-то и есть самые ценные, и их он уже стал брать даже в плохой сохранности.

Вечером, сидя у окна и наблюдая через настоящее стекло как закатное солнце окрашивает степь в золотистые тона, Демид потряхивал в руках глиняную кубышку с монетами. Звон медяков напоминал ему о далёком будущем, где эти простые кружочки могли превратиться в настоящее состояние. «Ну вот, с гарниром покончено, – подумал он, улыбаясь своим мыслям, – теперь нужно добавить в эту медную кашу хотя бы пару кусков квадратного мяса».

Долго ломать голову над тем, как заполучить заветные денежные знаки у Воронцова, Демид не стал. Идея и так лежала на поверхности – зачем открывать перед стариком тайны характерников, если у него самого была своя тайна, да ещё какая.

Очередным вечером, когда они с Павлом Ильичом сидели на веранде, попивая чай с ромом, Демид решил начать разговор:

– Павел Ильич, помните, вы интересовались тайнами характерников?

Воронцов кивнул, отпивая из чашки.

– У меня есть кое-что поинтереснее, – продолжил Демид. – Я могу рассказать вам тайну, которая удивит вас куда больше. Но за это я хочу три ваши квадратные монеты.

Старик усмехнулся:

– Что же это за тайна такая, Демид Игнатьевич? Неужто дороже древних магических знаний?

– Поверьте, куда дороже. Тут как раз вот, не древность, а совсем наоборот. Я… я пришёл из будущего, Павел Ильич. Из 21-го века.

Воронцов рассмеялся:

– Ах, Демид, Демид! И не стыдно вам старика дурачить? Хотя, признаюсь, выдумка забавная.

– Я не шучу, – серьёзно ответил Демид. – Хотите доказательств? Я расскажу вам о вещах, которые появятся через сотни лет.

– Ну-ну, расскажите, – с усмешкой кивнул Воронцов.

Демид глубоко вздохнул и начал:

– Представьте себе маленькую коробочку, которую можно носить в кармане. Её называют «смартфон». С помощью этой коробочки, вы можете мгновенно связаться с любым человеком на земле, увидеть его лицо, услышать голос. Эта же коробочка, содержит всю информацию накопленную человечеством. Любой вопрос, любые знания – всё доступно мгновенно.

Воронцов слушал, и улыбка постепенно сходила с его лица.

– Как это возможно? – спросил он уже без тени насмешки.

– Через невидимую сеть, опутывающую весь мир. Её называют «интернет». Каждый человек имеет доступ к этой сети через свой смартфон.

Воронцов молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Незнакомые слова произвели на него впечатление, казак произносил их так уверенно и легко, что трудно было вообразить, что он их выдумал. Да и сама идея какой-то всемирной сети общих знаний была слишком новаторской, чтоб её смог выдумать простой казак, пусть даже и хорошо образованный. Затем, он тихо произнёс:

– Боже мой… Демид, вы… вы действительно из будущего? Но как? Как это возможно?

В глазах старика читалось смешение эмоций: недоверие, страх, восторг и любопытство.

Демид кивнул:

– Я сам до конца не понимаю, как это произошло. Но я здесь, и я знаю, что случится в ближайшие столетия.

Воронцов схватился за голову:

– Невероятно… Просто невероятно! Демид, расскажите мне… расскажите о судьбе нашей империи!

Демид начал свой рассказ:

– После Екатерины II будет править её сын, Павел I, но недолго. Затем, на престол взойдёт Александр I, при котором Россия отразит нашествие французского императора Наполеона и станет сильнейшей державой Европы. Потом будут Николай I, Александр II с его великими реформами, Александр III и Николай II. Но в 1917 году произойдёт великая революция. Империя падёт, царская семья будет казнена.

– Господи помилуй! – воскликнул Воронцов. – Неужели монархия падёт?

– Да, Павел Ильич. На обломках империи возникнет новое государство – Советский Союз. Это будет огромная страна, где власть будет принадлежать рабочим и крестьянам.

– Как же такое государство может существовать? – удивился Воронцов.

– Оно будет существовать почти 70 лет, – ответил Демид. – За это время мир изменится до неузнаваемости. Появятся машины – повозки без лошадей, способные двигаться быстрее ветра. Города будут освещены электричеством – особым видом энергии, которая заменит свечи и масляные лампы.

Глаза Воронцова расширились от удивления.

– А ещё появятся поезда, – продолжил Демид, – огромные железные змеи, способные перевозить сотни людей на огромные расстояния за считанные часы.

– Невероятно! – воскликнул старик. – А что с медициной? Научатся ли люди лечить страшные болезни?

– О да, – улыбнулся Демид. – Многие болезни, которые сейчас считаются смертельными, в будущем будут легко излечимы. Люди научатся пересаживать органы, создавать искусственные конечности, даже заглядывать внутрь человеческого тела без единого разреза.

Воронцов покачал головой, пытаясь осмыслить услышанное.

– А что с нашей страной? – спросил он. – Как будет жить Россия в этом новом мире?

– Россия пройдёт через многие испытания. В 1941 году начнётся страшная война – Великая Отечественная. Немецкие войска дойдут почти до Москвы, но наш народ выстоит и победит. Это будет величайшая победа в истории России.

Воронцов слушал, затаив дыхание.

– После войны начнётся соперничество с Америкой. Оно затронет все сферы жизни, но особенно ярко проявится в освоении космоса.

– Космоса? – переспросил Воронцов. – Вы имеете в виду… звёзды?

– Именно, – кивнул Демид. – И в этой гонке Россия станет первой. 12 апреля 1961 года русский человек, Юрий Гагарин, первым в мире полетит в космос.

– Русский – первый в космосе? – глаза Воронцова загорелись гордостью.

– Да, – улыбнулся Демид. – Это будет величайшее достижение нашего народа.

– А что происходит сейчас, в вашем времени? – спросил Воронцов.

Демид вздохнул:

– Сейчас непростые времена. Советский Союз распался в 1991 году. Россия пережила тяжёлые годы, но сумела возродиться. Сейчас идёт новая большая война. На территории бывшей Малороссии, которая теперь называется Украина, Россия противостоит всему коллективному Западу.

– Опять война? – печально произнёс Воронцов.

– Да, но это не просто война за территории. Это борьба за будущее, за право России оставаться великой державой.

Они говорили до самого рассвета. Воронцов жадно впитывал каждое слово, задавал десятки вопросов о будущих изобретениях, о жизни людей, о политике.

Когда первые лучи солнца коснулись горизонта, Воронцов встал, прошёл в дом и вернулся с тремя квадратными монетами.

– Вот, Демид Игнатьевич, – сказал он, протягивая монеты. – Вы честно заработали их. То, что вы мне рассказали… Это бесценно.

Демид принял монеты и сказал:

– Павел Ильич, я прошу вас сохранить наш разговор в тайне.

Старик усмехнулся:

– Не беспокойтесь, друг мой. Кто поверит старику, рассказывающему о летающих в космос людях и войнах будущего? Я не хочу на старости лет прослыть сумасшедшим. Ваша тайна умрёт вместе со мной.

Демид кивнул и направился домой, чувствуя одновременно облегчение и волнение от этого необычного разговора. В кармане у него лежали три раритетные монеты – отличная страховка на случай непредвиденного возвращения в будущее.

* * *

Согласно статистике и мнению опытных кладоискателей, средняя глубина залегания кладов обычно примерно по колено или даже меньше. Речь, конечно, идёт не о сказочных сокровищах в сундуках, а о кубышках – глиняных кувшинах с монетами. Такой способ хранения сбережений был весьма популярен среди простого населения, как крестьян, так и казаков. Банковских карт ещё не придумали, а держать при себе всю наличность, особенно зажиточному человеку, было как-то неспокойно. Вот и закапывали неглубоко и недалеко, чтобы можно было иногда брать оттуда средства для крупных покупок. Времена были неспокойные: в любой момент могли налететь враги или разбойники и дочиста разграбить, а то и сжечь поселение, не оставив никого в живых. Сколько таких пепелищ осталось на многострадальном теле нашей страны, продолжая волновать воображение охотников за удачей с металлоискателем в руках.

Однако вариант «неглубоко и недалеко» совсем не подходил нашему герою. Нужно было спрятать так, чтобы суметь найти через двести с лишним лет, и чтоб при этом никто случайно или намеренно не обнаружил заветный клад раньше. При тщательном рассмотрении задача оказалась не такой уж простой. Как уже говорилось в начале нашей истории, Демид понятия не имел не только о том, где хотя бы примерно будет располагаться его двор в будущем, но даже где окажется центр станицы Терновской. За двести лет всё изменится до неузнаваемости: построят дамбы, отчего поменяются ширина и русла рек, проведут множество земляных работ, проложат асфальт, возведут фермы, появится множество улиц. Где гарантия, что зарытые сокровища не окажутся под асфальтом или, что ещё хуже, не будут найдены при каком-нибудь строительстве? А опознавательный знак в виде какого-нибудь старого дуба в этой ситуации казался просто смешным. В общем, было над чем крепко задуматься.

Пока в голову не приходила ни одна здравая идея, Демид занялся подготовкой собственно самого клада, и это стало отдельной историей. С любовью и умильной улыбкой на губах, он тщательно натёр каждую монетку пчелиным воском, чтобы их не коснулись никакие «болезни» за века. Хотел было даже завернуть каждую в тряпочку, но потом решил, что это будет, пожалуй, слишком. Бережно ссыпав всё в глиняную кубышку, он то ли в шутку, то ли просто для души, положил внутрь бумажку с надписью «Здравствуй, милый друг!» Затем законопатил горлышко промасленной тряпкой, и немного подумав, весь кувшинчик покрыл толстым слоем смолы. При таком подходе сохранность монет должна была остаться безупречной.

Во время долгих раздумий, Демид понял одно – прятать клад в черте станицы совершенно неприемлемо. Поэтому, однажды утром, он оседлал Гюрзу (их теперь связывала тоска по Халку, кобыла никак не могла его забыть, и всячески старалась потрафить новому хозяину, чувствуя в нём родственную душу по несчастью), и уехал прочь из хутора на поиски подходящего места. Дорога словно сама повела его в сторону некогда разграбленного им кочевья, к месту, которое казаки называли «петлёй». Как говорится, хорошая мысля приходит опосля: не пришлось даже добираться до злополучной петли – всё решилось ещё на полпути, когда перед глазами казака появились знаменитые «сиськи». Да как же он раньше не догадался! Эти два кургана – единственное, что останется незыблемым сквозь века. Довольная улыбка растеклась по лицу нашего героя, и он подъехал к древнему месту уже как к конечной станции своего путешествия.

Трогать сами захоронения Демид не стал, а вырыл глубокую, в полный рост яму точно по центру между курганами – можно сказать, посередине «груди». Закопав кубышку, он тщательно замаскировал свой клад от казаков, уложив на место верхний слой земли с дёрном, как было, потом слегка притоптал, чтобы ничего совсем не выделялось. Проделанной работой он остался весьма доволен: и место не спутает, и на такую глубину никакой плуг не достанет, да что там плуг – даже опытный камрад с глубинным металлоискателем не доберётся.

«Ну что, родные, берегите мои сокровища», – обратился он на прощание к каменным изваяниям и ускакал домой, чувствуя, как тяжесть с души спала, уступив место приятному чувству хорошо выполненного дела.