Хутор Терновая балка 1778 год.

Указ Калгана о прекращении путешествий во снах, пошёл Демиду на пользу. За последнее время, от такой сновидческой жизни, он даже чуть побледнел и похудел, пора было спускаться с небес на землю. Ведь он всё же не на курорте находился, а в Диком поле. К тому же, настало время наконец узаконить отношения с Лизой. Их уже слишком влекло друг к другу, а без свадьбы близость была недопустима. Калган придерживался в этом плане строгих традиций и не хотел, чтобы его любимую внученьку портили до венчания.

Предложение Демид не делал – как-то за столом они просто обговорили, когда и где будут жениться, словно это было само собой разумеющимся. Гулянку решили провести у жениха, так как у него был самый богатый курень на хуторе.

Казака, правда, немного мучила совесть, что играть свадьбу они будут на деньги, вырученные от продажи украшений Малики. Но он гнал от себя эти мысли, убеждая себя, что в Диком поле живут по особым законам, и добыча, взятая в бою, по праву принадлежит победителю.

Весть о предстоящей свадьбе быстро разлетелась по хутору. Бабы шушукались по куреням:

– Слыхала, кума? Дёмка-то наш на Лизке женится!

– И не говори! Не всё ж им греховодничать, пора и перед Богом отчитаться!

– Типун тебе на язык! Калган – он строгий, небось глаз с внучки не спускал.

– Ой, да что там Калган! Нынче молодёжь такая пошла – им ни законы, ни обычаи не писаны.

– А всё ж таки свадьба будет знатная. Говорят, Дёмка-то богатый стал после набега.

– Да откуда ж богатства? Ему ведь только ясырка досталась, да лошадей пара.

– Видать, у татарки той цацки были, да Холодок проглядел!

– А ты прям знаешь!

– Я-то знаю, мне Глашка гутарила, что видала, как Кот заезжим купцам какие-то побрякушки торговал, и немалой цены!

– О как! Гарно, гарно…

– И то верно. Эх, гульнём капитально!

И правда, Демид расстарался на славу, чтобы достойно обставить торжество. Хотелось, чтобы всё было по высшему разряду – и стол богатый, и музыка громкая, и подарки щедрые. Всё-таки предстоит праздновать союз космического масштаба.

Свадьба Демида и Лизы стала настоящим событием для всей Терновой балки. Гулял весь хутор, от мала до велика. Казалось, сама степь замерла, прислушиваясь к веселью, разносившемуся далеко окрест.

С раннего утра, во дворе Демида уже суетились бабы – накрывали столы, уставляя их всевозможными яствами. Тут были и пироги с разными начинками, и жареные поросята, и копчёная рыба, и соленья всех сортов. Запах свежеиспечённого хлеба смешивался с ароматом шашлыка, который казаки жарили на углях.

Ближе к полудню, начали собираться гости. Первыми пришли Лютый с Ольгой. Игнат, приобняв сына за плечи, с гордостью произнёс:

– Ну что, сынок, дождался-таки своего счастья? Гляди, не подведи род Котовых!

Ольга же, утирая слёзы радости, всё приговаривала:

– Мальчик мой ненаглядный! Давно ль я тебя на руках носила, а теперь вон – жених хоть куда!

Следом появился Чига, разодетый в пух и прах. Он подмигнул Демиду и с улыбкой сказал:

– Ну, Дёма, теперь держись! Бабья доля – не казачья воля. Зато ночи будут слаще, чем мёд!

Все вокруг расхохотались, а Демид, смутившись, лишь развёл руками.

Валет подошёл к другу и хлопнул его по плечу:

– Эх, женишок, вот и ты в капкан угодил! Ну ничего, я тебя выручу, коли что – вместе сбежим от баб в степь!

– Типун тебе на язык! – шутливо отмахнулся Демид.

Патеха, как всегда, был душой компании. Он то и дело затягивал весёлые песни, заражая всех вокруг своим неуёмным весельем:

Отсутствие рифмы, легко обьяснялось тем, что пьяный Семён в каждую песню подставлял имя давно приглянувшейся ему казачки, на которую при этом лукаво поглядывал, намекая на свои чувства.

Бэн и Чуб то и дело подходили к молодым с очередным тостом:

– За любовь вашу, чтоб крепче стали была!

– Да за деток ваших будущих, чтоб Калгану на радость росли!

Но главным сюрпризом для всех стало появление самого Калгана. Старый характерник, обычно державшийся особняком, сегодня словно помолодел на десяток лет. Он лихо заигрывал с молодыми казачками, пел песни и даже пустился в пляс вприсядку, чем вызвал всеобщий восторг.

– Вот это да! – восхищались казаки. – Калган-то наш ещё ого-го!

– А то! – подмигивал старик. – Я ещё вас всех переживу, щеглы!

Ближе к вечеру, прибыл и атаман Холодок. Он степенно прошёл к молодым, неся в руках свёрнутый ковёр.

– Вот, – сказал он, разворачивая подарок, – персидский. Нихай в вашей хате будет тепло и уютно.

Демид был глубоко тронут таким жестом. Он низко поклонился атаману:

– Спасибо, батька. Честь для нас.

Холодок добродушно улыбнулся:

– Ладно уж, чего там. Гуляйте, молодые! Да род казачий приумножайте!

Веселье набирало обороты. Казаки соревновались в удали – кто кого перепьёт, кто громче споёт, кто ловчее спляшет. Лиза, раскрасневшаяся от счастья, то и дело ловила на себе восхищённые взгляды гостей.

– Ох и повезло Дёмке! – то и дело звучало за столом. – Такую красу отхватил!

– Да и Лизавете грех жаловаться, – отвечали другие. – Котяра – казак видный, да ещё и с приданым богатым.

Чига, изрядно захмелев, затянул свою любимую:

Все подхватили, и вскоре уже весь хутор пел про злоключения бедной Гали.

Когда песня закончилась, жених, уже изрядно выпивший, от переполняющего его душу счастья, вдруг захотел выкинуть что-нибудь «этакое». Он встал и попросил внимания. Когда все затихли, Демид запел:

Гости замерли, завороженные красотой и новизной песни. Когда жених закончил, воцарилась тишина, а потом вдруг разразились заливистый свист и восторженные крики «Любо! Любо!». Демид улыбнулся, подумав, что не зря Николай Расторгуев назвал свою группу «Любэ».

Особенно растрогались казаки с левого берега, беглые, с центральной России. Многие из них украдкой вытирали слёзы, вспоминая родные края.

– Вот это песня! – восхищались гости. – Где ж ты такую выучил, Дёма?

– Да так, – улыбнулся Демид, – Слыхал когда-то…

И веселье продолжилось с новой силой, а песня про коня ещё долго звучала в этот вечер, подхваченная то одним, то другим гостем.

Калган, глядя на внучку, вздохнул:

– Эх, Лизавета..

Лиза обняла его:

– Не журись, дедушка. Я ж не чёрти куда ухожу, все под боком!

Демид, подойдя к ним, добавил:

– Верно, дед. Мы всегда будем рядом. Тебе ещё внуков наших нянчить!

Валет, подвыпив, всё пытался затеять с Демидом разговор о прошлом. То и дело, повиснув у друга на шее, он пьяно бормотал:

– А помнишь, Дёма, как мы с тобой…

Но счастливый жених каждый раз ловко уходил от опасной темы, переводя разговор на что-нибудь другое и высвобождаясь из жарких братских объятий.

Патеха, как всегда, был в центре внимания. Он то и дело выкрикивал тосты, сотрясая округу своим зычным басом:

– За молодых!

– За любовь!

– За казачью удаль!

– За нашу волю!

А в это время, на столах появлялись всё новые и новые угощения: и борщ с пампушками, и вареники с вишней, и жареные перепёлки, и копчёный карп, и медовые пряники, и сладкие пироги с маком.

Вино и горилка лились рекой, и ближе к вечеру уже все напились до беспамятства, кроме разве что жениха с невестой, те старались держать себя с достоинством.

Заметив, что гости уже дошли до нужной кондиции и все забыли про них, молодые пошли в хату, чтобы уединиться. Однако, их уход не остался незамеченым, и сопровождался пьяными шутками:

– Ой, гляди-ка, голубки-то наши упорхнули! – крикнул кто-то из гостей.

– Да чё им с нами куковать, нихай! У Дёмки вон уже сабля торчит! – подхватил другой, вызвав общий хохот.

Лиза, покраснев, прошептала:

– Ох, бесстыжие…

– Какие есть, – улыбнулся Демид, крепко схватив невесту пониже талии и буквално втаскивая её в свою берлогу..

* * *

Спустя пару часов, уставшие и довольные, они лежали на кровати и тихо переговаривались о будущем.

– Как думаешь, Дёмочка, сколько у нас детишек будет? – мечтательно спросила Лиза.

– Да хоть десяток! – засмеялся Демид. – Лишь бы все в тебя пошли, красавица моя…

Вдруг, на улице послышались шум и крики. Вначале молодые подумали, что это просто гости буянят, но потом поняли, что происходит нечто ужасное.

– Господи, что там творится? – испуганно прошептала Лиза.

– Сейчас гляну, – Демид быстро натянул штаны и выскочил на улицу.

То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах – на хутор напали кочевники. Возле накрытых столов шло кровавое побоище. Сразу бросилось в глаза, как Патеха с пьяной размашистостью отбивался от троих ногайцев оглоблей, как его мать Ольгу уже тащили по земле на аркане, а Лютый, израненный, пытался пробиться к ней через толпу нападавших.

Открывшаяся картина настолько не вписывалось в атмосферу праздника, что Демид засомневался в реальности происходящего. «Сон, это страшный сон», – вертелась в голове одна мысль, и в этот момент он вошёл в состояние сновидения, как учил его Калган.

Начинающий характерник почувствовал себя таким же всемогущим, как в своих снах, и в первую очередь остановил время. «И пусть весь мир подождёт», – проговорил он сам в себе и внутренне улыбнулся, снаружи же лицо его было в этот момент совершенно непроницаемым.

Замерло всё: люди, звуки, ветер, даже мысли остановились. Как будто кто-то нажал на паузу видеопроигрывателя, и этот кто-то, был наш герой.

Вырвав саблю из рук ближайшего казака, Демид начал рубить татар. Поначалу, он прикладывал для этого силу, как и привык, но потом почувствовал, что из-за своей супер скорости, ему достаточно было лишь слегка стукнуть саблей по человеку, и тот вспыхивал фонтаном красных брызг.

Ногайцы были совершенно беззащитны перед ним в своих замерших позах: вот один уже занёс саблю за спиной Лютого, да так и застыл со злобным оскалом на лице – небрежное движение руки, и татарин так и остался стоять на месте, но только головы на плечах уже не заметно; а вот другой ногаец с довольной улыбкой тащит Ольгу за аркан к своему коню, наверное, хотел привязать верёвку к седлу, чтобы уволочь аппетитную блондинку в свой улус – Демид попросту отсёк ему обе руки, которыми тот тянул бечёвку. И так, методично, один за другим, татары отправлялись к Аллаху, даже не осознавая в этот миг, что с ними происходит.

Постепенно, магическая сила начинала ослабевать, и скоро всё стало медленно приходить в движение. Демид заторопился в своём кровавом деле.

Те, кто успел прийти в себя раньше других, с ужасом наблюдали, как жених, словно метеор, передвигался с нечеловеческой скоростью. Казалось, он был везде одновременно, оставляя за собой лишь кровавый шлейф.

– Господи помилуй, – прошептал Чига, протирая глаза. – Не иначе как сам чёрт в Дёмку вселился!

– Да не, – возразил Бэн. – То характерницкая сила. Знаем, кушали…

Когда время вернулось на место, все увидели страшную картину: повсюду трупы кочевников, брызги крови, куски тел, а на фоне этого весь облитый чужой кровью и с безумными глазами наш боевой маг.

– Матерь Божья, – прошептала одна из казачек, крестясь. – Что ж это такое?

– Да как же это… – в ужасе пробормотал кто-то ещё из уцелевших гостей.

Те из нападавших, которые не успели попасть под мясорубку характерника, в ужасе ускакали прочь с криками:

– Шайтан! Это сам шайтан!

Пьяный в дрызг Калган с трудом поднялся на ноги, с гордостью посмотрел на Демида и, потрясая кулаком в воздухе, провозгласил:

– Характерник! Настоящий характерник!

После чего рухнул на землю и захрапел.