3. Крупное событие: американские войска вступили в Бельгию! Еще одна новая страна на континенте Европы начинает освобождаться от гитлеровского чудища...

4. Начался тридцать пятый год моей трудовой педагогической деятельности. Проводил письменный экзамен по алгебре.

Договорился с редактором научно-попул[ярного] отдела детского радиовещания Т. А. Седых, что завтра завезу к ней рукопись «Самолеты на войне», чтоб сделать по ней передачи.

Опубликовано сообщение о сов[етско]-финских отношениях. Чухонцы просят мира, но еще хитрят — но это ненадолго.

5. Союзники на Западе движутся быстро. Уже взяты Брюссель, Намюр. Бельгия почти насквозь пройдена за два дня. Немцы оказывают слабое сопротивление, рушится их сила. В плен сдаются десятками тысяч.

Взят Мец.

Опубликована нота Советского Пр[авитель]ства Болгарии. Мы об'явили ей войну. Допрыгались болгары с придуманной ими «хитрой» политикой нейтралитета. Уверен, что эта «война» будет весьма короткой и продолжится не больше нескольких дней.

Был в Радиокомитете, оставил на рассмотрение оба тома рукописи.

За эти дни у меня скверное самочувствие, очень болит голова, особенно правая часть ее и область уха. В ухе интенсивный, страшно раздражающий шум.

6. Проводил письм[енный] экзам[ен] по геометрии. Домой пришел и узнал неприятное известие — у нас срезали радиотрансляцию. Придется стать радиозайцем на несколько дней, пока не налажу этого вопроса легально. Нельзя же жить в такие дни без радио.

А какие события! Наши войска в Румынии вышли на границу с Югославией. С Финляндией согласились заключить перемирие, т[ак] к[ак] она согласилась на все наши условия — в том числе на разрыв с Германией и на изгнание немцев из Финляндии не позднее 15 сентября.

Итак — замолчали пушки на 800-километровом фронте от Ленинграда и до Северного Ледовитого океана. Скоро-ли замолкнут они на всем остальном протяжении фронта?...

7. Был у профессора-терапевта в лечебном отделе Литфонда. Осматривали меня (профессор и врач Литфонда) внимательно, обещали «подремонтировать». Кашель они приписывают легонькому «бронхитику». Назначили к профессору-невропатологу.

8. Проводил в Ин[ститу]те устный экзамен по математике. Хлопотал о пенсии, был у Левина в ГУУЗ'е.

Наконец-то, отыскались Молодовы. Получена телеграмма о том, что они выехали из Н[ово]-Сибирска 7 сентября.

С ухом стало полегче, шум меньше. Это связано с отказом от пользования [т. е. лечения] синим светом. Наверно, я ухо перегревал этой лампой. Нюхаю стрептоцид.

Политические события таковы: наши войска перешли границу Болгарии и заняли ряд городов. Болгарские войска не сопротивляются.

9. Война с Болгарией кончена! Мое предсказание оправдалось. Вероятно, это самая короткая война в истории человечества. Болгария порвала с Германией и об'явила ей войну. У власти новое демократическое правительство, прежние министры арестованы. Разрабатывается план совместных действий советских и болгарских войск.

Был у Колбановских и узнал весьма печальные вещи.

Об Абраме Вульфовиче ничего не слышно с начала войны. Он пошел в народное ополчение и был в Белоруссии. Едва-ли есть шансы за то, что он остался жив. А какой был милый, культурный человек!

Его тесть, Самуил Абрамович, этот бодрый, неутомимый старик, был в Краснодаре и о нем также ничего неизвестно. Ясно, убили немцы, как еврея.

Сестра жены Колбановского, Женя, попала под поезд, возвращаясь с заводом с эвакуации, из Томска.

Юлик на фронте, он старший техник-лейтенант, окончил оружейную школу в Томске.

Вот итоги войны: из большой, дружной семьи в шесть человек, осталось трое; две женщины в Москве и сын на фронте...

Ходил хлопотать о восстановлении радио, результат хлопот сомнителен, придут проверять.

Послал пропуск в Москву Юрию Пермитину и телеграфировал им об этом.

Вечером салют по поводу болгарских событий и освобождения значительной территории Болгарии.

10–11. Ничего существенного.

12. Во время экзамена в Ин[ститу]те меня одолела икота. Пришлось уйти домой. Лежал до вечера, даже не пошел на прием к профессору-невропатологу.

В 11½ вечера отправились было на Каз[анский] вокзал — провести там ночь, чтобы утром встретить Молодовых, но вернулись, т[ак] к[ак] долго не было трамвая.

13. Вышли из дому в пять без четверти, шли до вокзала пешком. Поезд опоздал, Молодовых встретили в полов[ине] восьмого (был и Боря). С'ездили к ним, а потом они были у нас целый день.

Случайно в этот же день предложили дрова. Денег у нас не было, выручили Молодовы. Купил за 1500 р[ублей] 3–4 кубометра. Частично пилили и кололи.

Об'явлены условия перемирия с Румынией — очень для нее мягкие.

14. Рубка и пилка дров. Вечером салют — взята Прага (предместье Варшавы).

15–16. Усиленная работа над дровами всем коллективом (с помощью Паши). Пилка и колка. Оказалось дров 4 к[у]б[о]метра и мы почти обеспечены на зиму.

16-го Совинформбюро об'явило, что наши войска вступили в Софию — но никаких подробностей. Странно.

17. Ничего особенного.

18. Был в Радиокомитете, Седых просила срочно сделать статью о «Самолетах-снарядах». Обещал сделать к четвергу.

19. Был с Адиком у проф[ессора]-невропатолога. Мне прописали порошки от гол[овной] боли, Адику — пить витамин B+C.

Кто-то выключил у нас электричество (совсем, а не на 5–6 часов в сутки, как делалось до этого).

20. Принесли письмо из редакции «Знамени», просят срочно зайти для переговоров о статье «Англо-американо-герм[анская] война в воздухе», которую я сдал туда уже давно. Очевидно, она принята. Поехал, имел разговор с Вс[еволодом] Вишневским (редактор) и Анат[олием] Кузьмичем Тарасенковым (зам[еститель] редактора). Статью нашли чересчур популярной (если бы они знали, что она писана для Детгиза!), но все же пригодной. Только просили приделать конец и сократить главку о «Самол[етах]-снарядах». Это надо проделать к утру след[ующего] дня, т[ак] к[ак] она (статья) пойдет в 9–10 номер, котор[ый] сдается в набор.

Я обещал сделать. Просили меня писать еще, но в более серьезном духе.

Работал вечером над статьей для «Знамени» и над «Сам[олетами]-сн[арядами]» для радио.

Об'явлены условия перемирия с Финляндией — тоже очень для нее снисходительные.

21. Сдал статью в «Знамя», беседовал с Ан[атолием] Тарасенковым, предложил тему «Подводная война». Он согласился, но я должен написать серьезную статью, используя иностранные источники. Принятие моей статьи в «Знамя» и предложение сотрудничать — большое для меня достижение, хотя не совсем по той линии, по какой хотелос бы. А в общем это мой первый выход в «большую» литературу, к взрослому читателю.

Сдал в радио «Сам[олеты]-снаряды», Седых просила звонить через неделю, когда будут утверждены планы.

Был в Мосэнерго по поводу выключения электричества, ничего не добился, какой то хаос. К вечеру сильно разболелась голова, пил пирамидон. Помогло.

22. Опять ездил в Мосэнерго, узнал, что они никакого отношения к этому делу не имеют. От дворника соседнего дома узнал, что пробки вывернули рабочие, прокладывавшие кабель на противоположной стороне улицы. Это просто хулиганство. А сделать что-либо трудно, т[ак] к[ак] пробок нет, монтер просит за капитальный ремонт 1000 р[ублей], а попробуй, собери эти деньги с жителей трех заинтересованных домов! В общем, сидим при керосиновой лампе, пищу готовим на печке.

Вечером салют — взят Ревель (24 залпа).

23. Был в Управл[ении] Радиотрансляцией. Утешился хоть тем, что моя заявка принята; заплатил за две точки, значит, скоро будет радио и не придется лазить каждый день два раза на крышу — включаться вечером и отключаться утром.

Салют — войска Говорова взяли Пернов.

24. Ездили с Нюсей на дачу, получили «инструкцию» — заколотить окна в даче. Был у В[асилия] И[вановича] Шумилова, договорился о том, что у меня возьмут одну группу I к[урса], т[ак] к[ак] у вновь назначенных преподавателей маленькая нагрузка.

25. Заседание кафедры в Ин[ститу]те. Группу у меня взяли, остается нагрузка в 1-м полугодии 16 час[ов], во 2-м — 8. Это вполне приемлемо!

26–27. Ничего существенного. Звонил Шпет. Она лишилась моей рукописи «Волшебника»; ее увез режиссер Иркутского кукольного театра; он взял ее для прочтения и, очевидно, она ему чересчур понравилась. Если поставит пьесу — хорошо. Но у меня остался только один экземпляр, рисковать им не могу, а Шпет просит, т[ак] к[ак] хочет пьесу «продвинуть».

«Витаминов» устарел, придется поставить на нем крест. Так все плоды работы с Розовым идут на смарку.

28–30. Перепечатал «Волшебника» в 3-х экземплярах. 30-го (в субботу) завершил курс лечения у Серебренникова. Он исследовал слышимость и был поражен тем, как хорошо я слышу правым ухом.

— Это редкий случай! — сказал он.

А по моему, слуховой нерв у меня и не был поврежден.

Октябрь.

1. По приказу директора надо было явиться в Ин[ститу]т; с'ездил и зря — никого там не было.

2. Начало нового учебного года. Если бы не алма-атинский перерыв, это был бы 35-ый год моей педагогической деятельности. Прозанимался 6 часов, из них два — лекционных. Читал 1-му курсу, аудитория полна, человек 180–200. Давно уж у меня не было таких больших потоков. Чувствую себя бодро, энергично. Думал, что будет во время лекции донимать кашель, но и этого не было. Лекарства, прописанные в последний день Маховым (хлористый кальций и адонилен), очень мне помогают.

3–5. Втянулся в занятия свободно. Началась и другая страда — занятия с Адиком, отнимающие очень много времени.

6. Приехал Юрий Пермитин. Накануне я вздумал пророчествовать и полушутя-полусерьезно сказал:

— Завтра приедет Юрий.

Вернувшись из Ин[ститу]та, я застал его у нас. Парень вырос, выглядит хорошо. Рассказывал о жизни в Иртышске. Е[фим] Н[иколаевич] мечтает выбраться в Москву.

Ездили с Юрием в Ин[ститу]т узнавать, дает ли техникум броню. Дело в том, что ему 27/X надо итти на переосвидетельствование.

7. Ничего особенного.

8. Собирались на дачу, но помешал дождь. Сидел дома, решал задачки по физике, чтобы об'яснить Адику.

9. Весь день в Ин[ститу]те. В перерыве ходил в Наркомсобес, получил книжку академического пенсионера, теперь моя пенсия — 250 р[ублей].

10. В Москву приехал Черчилль для совещания со Сталиным. Может быть, их встреча приблизит конец войны...

Был в Детгизе, говорил с Камиром о пересмотре договора. Он не возражал и, лукаво улыбаясь, предложил мне зайти к Дубровиной в понедельник. Почему именно в понедельник, а не теперь? М[ожет] б[ыть] это как-нибудь связано с конкурсом?.. Камир обещал повысить договорной об'ем до 12л[истов], а о гонораре говорили — 2500 р[ублей] за лист.

11. Ничего существенного.

12. До 4 часов занимался в Ин[ститу]те. Пришел и узнал, что у нас опять выключили радио. Вечером был салют, а мы не знали, в чем дело. Только на завтра узнали, что был взят в Румынии город Орадеа-Маре.

13. Вечером салют — взята Рига. Литерат[урные] дела мои в забросе, но я очень много читаю. Сейчас читаю Фейхтвангера: «Иудейская война» и «Сыновья».

14. День провели с Нюсей на даче — заколачивали окна. В качестве материала употребил доски, которыми была заколочена передняя терраса. Устал, домой вернулись в 7 часов, поужинал и лег спать.

15. Были у Молодовых, на поминках Ивана Лукича. Вот уже полгода, как его нет на свете...

Вечером салют — взяли Петсамо.

16. Прозанимался до 4 в Ин[ститу]те, пообедал дома и сразу отправился в ССП на совещание. Тема: «Проблема языка в советском историч[еском] романе». Слушал два доклада (один о русских классиках, другой о современности).

Наши войска дерутся в предместьях Белграда.

17. Был в Детгизе, намеревался итти к Дубровиной, но Камир меня отговорил, просил еще подождать до след[ующего] понедельника. На мой вопрос: «Связана ли эта отсрочка с конкурсом?» Камир ответил: «Возможно».

Я узнал, что 22/X в воскресенье результаты конкурса будут об'явлены в Колонном Зале Дома Союзов, и что я получу туда приглашение. Сулит ли мне это какие-нибудь перспективы — не знаю...

Говорил с Камиром о гонораре за «Самолеты».

— Мне желательно получить высшую ставку, 3000 р[ублей] за лист...

— Это в наших руках, — ответил Камир.

В разговоре я поднял вопрос о создании новой книги для «Военной б[иблиоте]ки школьника». Я напомнил о плане «Покоренной молнии», которую посылал ему из Алма-Ата. Об этом обстоятельстве он забыл.

— Несите «Покоренную молнию». Заключим договор.

Я обещал принести.

Вечером был на совещании по языку. Выступали Шишко, Сафонов, проф[ессор] Гудзий, Голубов, Шкловский и др[угие]. Шкловский, как всегда, щеголял парадоксами.

— Я против благополучной книги. Если она совершенна во всех отношениях, ее не нужно печатать. Не будем благополучными, товарищи!

Иронические аплодисменты.

18. Ничего существенного.

19. Занятия в Ин[ститу]те и с Адиком отняли весь день.

20. Отзанимался в Ин[ститу]те с 9 до 11, потом отправился в магазин. Получил там кое-что из пайка (очень мало), картошку, морковку... В общем, нагрузился, как буйвол (вьючный, конечно) и домой вернулся около 3-х.

Вечером 2 салюта, а у нас радио все еще молчит. Первый салют — 20 залпов — раз'яснился лишь на завтра (Дебрецен в Венгрии), а по второму — в 24 залпа — я догадался, что взят Белград.

Почему-то каждый день сильно болит голова, болит область кости за правым ухом и, в довершение всех бед, на шее пониже правого же уха вскочил весьма болезненный чирий. Чуть не каждый день пью порошки от головной боли. Кашель почти прекратился: выпил несколько флаконов хлористого кальция и адонилена. По вкусу — гадость сверх'естественная, но помогает.

21. Перегружали картошку из сарая в подвал; я был носильщиком — таскал мешки и ведра. Переборка и переноска 600 к[ило]г[раммов] заняла несколько часов. После того еще расчищали в сарае место для дров — я втаскивал доски нашего квартирохозяина — современного Плюшкина — на верх (на поперечные балки потолка).