— Уважаемый, — пробурчал Муром, когда очередной молодой дубок со скрежетом и треском лёг под колесо. — Пешком бы, ей-богу, быстрее дошли. Корчуем больше, чем едем.

Я, не отрывая взгляда от дороги, кивнул. Лес стоял стеной, это, конечно, были не вековые исполины, а чаща молодняка. Внедорожник был крепким малым, но не бульдозером. Мы продирались сквозь эту зелёную поросль уже второй час, оставляя за собой груду из листьев и сломанных веток.

— Семён, — обратился я к проводнику, щуплому мужичку из Сердцегорска, — есть другой путь?

Он заёрзал на сиденье, почесал затылок.

— Дорога есть… но её как бы нет.

— Так есть или нет? Не понимаю я тебя.

— Прямой дороги туда нет, объездная есть через ваш форпост, но это намного дольше выйдет. Мы вот все через леса ходим. Только окружным путём, по старому лесу, но вы там на машине не проедете.

— Понятно, — вздохнул я. Значит, будем пробираться здесь.

Моя логистика трещала по швам. Каждая минута на счету.

— Дим, так, может, пешком всё же?

— Смотри, Илья, — я на секунду повернулся к кузнецу, сидевшему сзади. — Сейчас пешком быстрее. Но обратно поедем уже по своей колее. Потратим время сейчас — сэкономим его потом, с лихвой.

Илюха мрачно хмыкнул, но кивнул.

И тут мой взгляд упал на просвет сбоку.

— Семён, а что там? — спросил я проводника.

— Так река течёт. Только сейчас она немного обмелела, но весной лучше не подходить: течение сильное.

— Есть идея, — сказал я и резко вывернул руль, направляя авто между деревьями, на серую каменистую тропку.

Русло широкое, а полоска воды узкая, типичная речка, спускавшаяся с гор. Но главное, она текла из нужного нам направления.

Внедорожник с грохотом съехал на каменное дно. Здесь было неровно, но свободно от растительности. Я прибавил газу. Скорость сразу возросла.

Это был риск. Дно могло быть рыхлым, берега — осыпаться на нас.

Я вызвал интерфейс, заставляя помогать. Он развернулся перед внутренним взором полупрозрачным голубоватым полотном. Маршрут, выстроенный к медным пещерам, то и дело уводил меня от реки, вторя совету Мурома бросить автотранспорт и продолжить движение пешком.

Ага! Чтобы я бросил свой внедорожник? Не на того напали!

Недолго думая, отыскал на древе рун «Правильный путь» и, следуя чутью тестировщика, просто перетащил на карту. Вот тут-то и началось самое веселье. Интерфейс, подобно автомобильному навигатору, тут же выстроил новый путь, подсветив сложные участки жёлтым и красным.

Мысленно я поблагодарил интерфейс и свернул его в верхний правый угол поля зрения, чтобы не отвлекал от дороги. Перед глазами всплыла прозрачная стрелка, указывающая путь.

Перед очередным препятствием она заранее окрашивалась в оранжевый или красный цвет, а новые сообщения от интерфейса предупреждали о возможных опасностях.

[Впереди участок рыхлой гальки. Рекомендуется снизить скорость и держаться левого края]

или

[Крупный валун на линии движения. Обход справа]

Я лишь хмыкал при новом сообщении и, полностью отдавшись процессу, вспомнил всё, чему меня научил Муром этой ночью.

Вместо того чтобы снизить скорость, я использовал руну «Твердь земли», а крупный валун рассыпался, когда мы были в трёх метрах от него, получив точечный импульс руны «Пыль».

Это был редактор уровней в реальном времени. Карта местности с указанием плотности грунта, углов наклона, точек напряжения. «Твердь» была не кнопкой «укрепить», а инструментом для лепки.

Я чувствовал землю впереди и применял заклинания через интерфейс.

Вот здесь пласт слишком рыхлый — машина провалится. Концентрация. Точечный импульс. Магия уплотнила грунт на метр вглубь, создав временную мостовую.

Вот слева берег осыпается, сужая проход. Ещё один импульс — и часть выступа бережно срезана, будто гигантским ножом, расширяя путь.

— Барон? Вы это… как? — проводник смотрел на меня как на святого.

— Не мешай ему, — бросил Илья, прильнув к окну. — Смотри лучше, как ваш барин умеет. Никогда такого не видел, хоть и сам магией земли владею.

На сложных участках, где русло уходило под воду или превращалось в глиняную жижу, я привлекал Петра. По моей просьбе он морозил воду, создавая ледяную корку, достаточную для проезда.

Мы ехали. Не напролом, а немного схитрили. Скорость была несравнима с чащобой.

Интерфейс мигал подсказками:

[Оптимальное усилие здесь: 23 %]

[Рекомендуется стабилизация склона]

[Обход зоны с низкой несущей способностью: 15 метров влево]

Это была инженерная магия. Прикладная. Рациональная. Идеальная для геймера, привыкшего искать лазейки в коде и выжимать максимум из механик.

К медным пещерам мы добрались к полудню. Проводник вылез из машины, ошеломлённо глядя на знакомые очертания скал.

— Я… я сюда обычно за световой день добираюсь, да и то с трудом. А вы… мы… меньше чем за полдня.

— Ага, — ответил я, замечая, что виконт уже начал ментальное сканирование.

Александр закрыл глаза и не шевелился несколько минут.

— Их там очень много, тысячи тварей, хотят только больше тепла и сплочённости.

— Сплочённости? — переспросил я.

— Может, близости или даже безопасности. Не знаю, как описать тебе это.

Мы подошли ближе.

Из пещеры тянуло тёплым влажным воздухом. А вход и вправду отливал зеленоватой патиной, словно старая медная монета.

— Порода богата медью, — констатировал Илья, проводя рукой по стене у входа. — Вот этот пласт… тут меди, наверное, ого-го. Качество не знаю, но количество поражает.

Из глубины доносилось шуршание. Хотя нет, правильнее сказать, масштабный низкий гул, как будто гигантский механизм перемалывал камень.

Я заглянул внутрь: пол, стены, свод — всё двигалось, переливаясь.

Это был живой чешуйчатый ковёр. Змеи. Толстые, с тупыми головами, с чешуёй от грязно-серого до угольно-чёрного цвета. Длиной около пяти метров и шириной в хорошее такое ведро. Они сплетались, тёрлись друг о друга.

Ни одна не обратила на нас внимания.

Гигантское лежбище.

— Мне нужна чешуя жёлтой многополосной пещерной гадюки, — напомнил я. — Среди этого цирка её нужно найти.

— Гадюки, да, — кивнул Семён, бледнея. — В основном тут серые и чёрные. Жёлтые тоже есть, но мало. Возможно, сидят глубже, где теплее.

— Без проблем, — хрипло сказал Илья. — Сейчас достанем.

Камень из грунта поднялся и облепил богатырю кожу, превратившись в жилистые каменные латы.

«Каменная кожа» — надёжная грубая защита.

— Эй, ползучие! Давайте-ка подвиньтесь!

Он попытался зацепить руками пару ближайших змей у входа, чтобы отбросить. Реакция была мгновенной: с десяток змей развернулись и плюнули в Мурома. Но это был не яд, а сгустки белого пламени.

Огненные шары ударили в каменную броню и разлетелись брызгами. Илья даже не пошатнулся, но змеи не проявили ни страха, ни интереса. Они просто продолжили свой бесконечный танец.

— Огонь? — пробурчал Илья. — Ну окей.

Он выбросил руку вперёд. Стена пламени ударила в живой ковёр, пытаясь отсечь часть, выкурить.

И ничего не произошло. Огонь лизал чешую, но не оставлял даже потемнений.

— Иммунитет, — глухо сказал проводник. — Они в этой жаре живут, дышат чем-то таким… К огню невосприимчивы. Вообще.

Илья вышел из пещеры перевести дух.

Пётр, не говоря ни слова, сделал шаг вперёд и сжал кулак. Воздух у входа в пещеру побелел от инея. Ледяной холод ударил по передним рядам змей. Их движения стали вялыми, заторможенными. Но это не был урон. Они просто, словно сонные, стали отползать в тёплые недра. Иней на пресмыкающихся таял, с них капала вода. Холод раздражал гадюк, но не ранил.

Муром достал клинок и в ярости рубанул им по ближайшей змее, подползшей ко входу. Клинок порезал чешую, но через мгновенье на этом месте уже была другая особь. Та шипя развернулась и плюнула ему в лицо огненным шаром, а потом скрылась в гуще тел. Богатырь отвёл «Фаербол» рукой, но бровь немного обгорела.

Грубая сила не работала.

Я отошёл в сторону и сел на камень, пытаясь упорядочить хаос впечатлений. Передо мной висел интерфейс, но сейчас он был вторичен. Главное, что я вроде бы понял, как действовать.

— Их не берёт ни огонь, ни холод, — пробормотал я, глядя на Илью, вытирающего сажу с лица.

Проводник Семён, нервно переминаясь с ноги на ногу, высказал вслух то, что, видимо, знал каждый местный охотник:

— Их тут никто не трогает, ваша милость. Сила их в числе да в сплочённости. Как войдёшь в пещеру — они на тебя всей массой наваливаются, душат, жгут. Прямое воздействие не любят. И территорию свою жадно стерегут.

Вибрация.

Нервная система рептилий, особенно таких примитивных, идеально настроена на низкочастотные колебания почвы. Это их способ раннего предупреждения. А что если попробовать не грубой силой, а тонким, раздражающим вмешательством?

Надо не штурмовать крепость, а заставить гарнизон её покинуть. Изменить правила игры. Заставить змей сменить локацию.

— Пётр, можешь сделать так, чтобы воздух из пещеры не выходил и не входил? Что-то вроде воздушной пробки.

Юсупов кивнул, словно понимая, что я задумал. Он закрыл вход в пещеру голубовато мерцающей мембраной.

Я подошёл к скале, положил ладони на тёплый камень. Выбрал в меню руну «Дрожь земли». Но я не собирался сильно трясти почву или вызывать обвал. Мне нужен был не урон, а дебафф.

Я сконцентрировался на резонансе. Интерфейс помогал, визуализируя частоты. Послал в камень не грубый удар, а низкочастотную, монотонную, раздражающую вибрацию. Такую, от которой дрожит в животе, когда рядом работает тяжёлая техника. Камни под ладонями начали тихо петь, гудеть едва слышно для уха, но для существ, чувствительных к колебаниям почвы, это был ад.

Эффект проявился не сразу.

Сначала несколько змей у входа зашевелились беспокойно. Потом десяток. Потом волна беспокойства покатилась вглубь, нарушая их идиллию. Гул шуршания изменил тональность, в него вплелись резкие шипящие звуки. Змеи начали терять сцепление, соскальзывать со стен, падать с потолка на спины сородичам.

Я усилил частоту, сделал её более «царапающей». Пётр же не давал тёплому воздуху покидать пещеру, а свежему заходить. Это стало последней каплей.

Масса, ещё минуту назад единая и безразличная, пришла в хаотическое движение.

Началось паническое бегство от источника дискомфорта. Монстры посыпались из пещеры как горох из развязанного мешка: серые, чёрные, толстые потоки живого мяса, спешащие прочь от гудящих камней и спёртого воздуха. Змеи выползали, падали, перекатывались через друг друга, уползая в расщелины, под камни, в кусты.

И среди этого потока дезертиров мелькнуло яркое пятно. Жёлтое. Ещё одно. И третье.

— Лови их! — крикнул виконт, тыча пальцем.

Пока Пётр удерживал пробку, а я вибрацию, Илья, Александр и Семён действовали. Они не лезли в толпу. Они ждали, когда нужные экземпляры отползут подальше от основного потока. Клинок Мурома, револьвер Аверина и топор проводника сверкнули на солнце. Быстро. Точно. Поодиночке, лишённые поддержки массы, змеи оказались не такими уж страшными.

Несколько отрубленных ядовитых голов, конвульсивно сжимающихся хвостов и три ярко-жёлтых, почти золотых тела остались лежать на земле.

Я отпустил вибрацию. Пётр убрал пробку. Остатки змей, не успевшие сбежать, быстро отползли назад, в тепло и тишину своей пещеры. Они нас больше не интересовали.

Мы оттащили добычу к машине. Илья, скинув каменную кожу, деловито снял с пояса огромный охотничий нож.

— Сейчас, сейчас, красавицы, покажете, что у вас там внутри ценного, — бормотал он.

Я наблюдал, как друг мастерски, одним точным движением, делал разрез и начинал снимать шкуру. Чешуя жёлтой змеи на свету переливалась как полированное золото.

— Дима, а ты знал, — Илья показал на позвоночник, обнажающийся по мере работы, — что у этого вида монстров ценится не только шкура и ядовитые железы, но и кости. Вот этот хребет. Если его правильно раскрошить, пережечь в особой печи и добавить порошок в заготовку в последний момент закалки, то клинок или доспех приобретает невероятную стойкость к высоким температурам. Практически иммунитет к огню. Не вечный, конечно, но на несколько серьёзных ударов пламенем хватит.

Я отрицательно помотал головой.

— Дорогое, наверное, удовольствие такие доспехи делать?

— Очень, — подтвердил Илья, вытирая руки. Он посмотрел на Семёна, который уже приступил к разделке третьей змеи, потом на меня. — Слушай, Дим. Моя кузня, да и любой серьёзный оружейник в империи, такие редкие ингредиенты с руками оторвёт. Может, договоримся? Муромы тебе лучшее оружие, доспехи, инструменты. А ты нам эти кости добудешь. И не только их, у тебя тут всего дофига.

— Почему бы и нет, — не раздумывая, ответил я. — Поработаем. Только осторожно, чтоб никто не знал, откуда.

— Договорились, — Ильюха расплылся в довольной улыбке и протянул мне испачканную в крови руку, я пожал.

Пока все были заняты разделкой, виконт отрезал несколько толстенных кусков белого мяса.

— Ты чего делаешь? — поинтересовался я.

— Мясо у змей отменное. Дичь, но без дикого привкуса. На осетра похоже, только плотнее. Вечером отведаем.

— Не буду я есть твою рыбу. Тьфу! Змею! — тут же завозмущался Илья.

Виконт лишь таинственно улыбнулся, пряча куски мяса.

Шкуры, снятые с жёлтых особей, были упругими и невероятно лёгкими. Их смотали в тугой рулон, похожий на пожарный рукав.

— Нам надо спешить, — я посмотрел на часы. Было уже три пятнадцать. — Чтобы успеть на горку до темноты.

До подножья Волчьей горы мы добрались, когда длинные тени уже слились в одну сплошную синеву. Зайти нужно было с северной стороны, по дикому, почти отвесному склону. Внедорожник кряхтел, цепляясь за камни, но ехал.

Я снова превратился в редактора уровней. Где-то выравнивал выступ, где-то «Твердью» создавал временную ступень, где-то просил Петра подморозить осыпь. Машина упрямо ползла вверх.

Проводник указал на небольшую, сравнительно ровную площадку под скальным навесом.

— Нужный вам мох там растёт, на выступе, — Семён ткнул пальцем вверх, — на рассвете соберём.

— Тогда расположимся здесь, — я остановил авто рядом с крупным камнем на склоне.

Мы все вылезли и пошли под скальный навес, показавшийся нам идеальным местом для ночлега.

Холодный ветер гудел наверху, но здесь, под каменным козырьком, было почти уютно.

Мы быстро разбили лагерь. Александр притащил из багажника дрова, заготовленные им, пока все занимались разделкой змей.

Он быстро собрал из камней небольшой очаг и лёгким касанием поджёг будущие угли. Затем насадил мясо на прутья и принялся жарить, щедро посыпая какими-то травами. Аромат понёсся умопомрачительный — дымный, пряный, манящий.

Мясо и вправду оказалось феноменальным — нежным, сочным, со странным, но приятным маслянистым привкусом, напоминавшим что-то среднее между осетриной и дикой уткой.

Мы ели молча, и только треск костра нарушал тишину.

Даже Муром сдался и попробовал экзотического змеиного мяса.

— Ну что, Илья, не выдержал? — ехидно поинтересовался виконт. — Говорил, гадость, есть не буду, на вид противно. А сам теперь тихо трескаешь. Небось, третий попросишь?

— Я ж не от хорошей жизни, — пробурчал Муром. — Голод — не тётка. Да и… ничего, вроде.

— Ага, «ничего»! — фыркнул Аверин. — Вон у тебя щёки аж раздулись от усердия!

Все рассмеялись, включая и Илью.

Шутки и разговоры потихоньку стихли, уступив место усталому покою. Мы постелили на землю подстилки, забрались в спальники и стали ждать сна: кто-то грелся у костра, а кто-то уже лежал, глядя на звёзды.

Я отошёл чуть в сторону, прислонившись спиной к прохладному камню навеса. Пора проверить прогресс распознания записей отца. Я вызвал интерфейс. Основное окно — расшифровка отцовских записей.

[Прогресс: 78 %. Примерное время до завершения: 7 часов 26 минут]

К утру будет готово. А, следовательно, будет понятно, куда держать путь за последним недостающим ингредиентом.

Снова открыл ветку магии земли, порадовавшись прогрессу. Руны «Твердь земли», «Зыбь» и «Пыль» поднялись на следующий уровень. Теперь под ними гордо красовался новый статус «подмастерье». Я хмыкнул, продолжая изучать ветку.

Боевые руны смотрелись иначе. «Земляной щит», «Дрожь земли» и «Песчаная буря» получили возможность подняться с «новичка» до «ученика», но самое главное было не это. Чуть выше, над этими рунами, начала приобретать цвет новая, неизученная руна «Зыбучие пески».

Настроение мгновенно улучшилось. Наконец я мог видеть свой прогресс, а не тыкаться носом куда попало как слепой котёнок. Да и сегодняшняя вылазка показала, что прекращать изучение рун нельзя.

Анна права. Я слишком много времени потерял, решая свои проблемы и совершенно позабыв об освоении магии.

Я уже мысленно тянулся к иконке новой руны, когда рык Гая заставил меня вздрогнуть — низкий, предупреждающий, шерсть на загривке пса встала дыбом. Я мгновенно свернул интерфейс, переключив своё внимание на пса.

Рык повторился.

Мои спутники приподнялись с земли, замирая.

Раздался каменный скрежет. Острый, сухой, как будто два валуна тёрлись друг о друга.

Я обернулся к пикапу, стоявшему чуть ниже по склону. В свете костра я увидел, как один из больших тёмных валунов рядом с машиной зашевелился.

«Валун» поднялся. Он оказался втрое выше человека.

Камень толкнул машину в бок. Металл заскрежетал, лопнуло стекло. Внедорожник лёг на бок, а потом съехал по склону на десяток метров вниз и перевернулся на крышу.

Кто это сделал?

Я уставился на груду камней, которая стала обретать образ, отдалённо напоминающий гуманоида. А в темноте, в углублениях, где должны быть глаза, вспыхнули два белых огонька. Они уставились на меня.

За ними, дальше по склону, загорелись ещё две пары таких же белёсых немигающих глаз. Потом ещё. И ещё.