Сознание вернулось не плавно, а рывком, будто кто-то включил вилку в розетку.

Я открыл глаза.

Первое, что увидел: знакомые, грубо отёсанные потолочные балки моей комнаты в форпосте. Я бы её не спутал ни с чем.

Голова гудела, словно в ней отзвенел колокол. Сухость во рту, слабость в конечностях — классическое истощение, словно отдача после перегруза, знакомое любому, кто хоть раз засиживался за тестами на пределе возможностей «железа». Только здесь «железом» была моя собственная нервная система, а перегруз вызвал проклятый интерфейс.

«Отличный» результат. Активируешь шард, то есть часть базы данных, точнее, только пытаешься это сделать, а потом отключаешься. Вот так вот, прям как новичок на первых сутках краш-теста, когда нужно срочно выявить в системе или приложении наличие уязвимости, сбоев и ошибок.

Приглушённые голоса рядом заставили повернуть голову, что далось с трудом.

— Я же говорил, очнётся. А вы переживали, — бормотал Аверин, сидя на табурете у стола.

Илья обернулся, и его лицо расплылось в искренней широкой улыбке.

— Дима! Наконец-то! Мы уж думали, ты в гости к предкам собрался. Санька тут носится с тобой как с писаной торбой.

Пётр подошёл к столу, его пальцы побарабанили по деревянной столешнице.

— Вроде всё в порядке. Что случилось? Если бы ты сейчас не пришёл в себя, мы остались бы в твоём форпосте надолго.

Тут я осознал, что это не так. Артефакт от Анны. Она же сказала, что ждёт нас через пять дней. Наверняка, если бы что-то случилось, Аверин вывел бы всех через московский портал, но тогда я бы подвёл девушку.

— Всё в порядке, — выдавил я, приподнимаясь на локтях. Мир поплыл, но я удержался. А через полминуты уже стало легче. — Сейчас пойдём. Сколько я пролежал?

— Недолго, — пожал плечами Илья. Мы только минут двадцать назад вернулись.

— Дайте мне ещё минутку.

Друзья переглянулись. Они явно переживали за меня. Я отвёл взгляд, вызывая интерфейс.

Перед внутренним взором материализовалось древо рун. Всё без изменений. Горели только изученные руны, остальные были серыми.

В углу поля зрения мигало системное уведомление, похожее на ошибку в логах:

[Процесс активации прерван. Причина: недостаточная пропускная способность носителя. Рекомендация: поэтапное освоение]

Носитель. Звучало обидно, как объект. Я смахнул уведомление.

Копаться в интерфейсе сейчас — всё равно что разбирать глючный комп посреди рейда. Некогда. Куча других дел, и главное — время. Анна и её срок, она дала на поиск ингредиентов и изготовление лекарства всего пять дней. Мысль об этом прочистила голову лучше любого кофе.

— Ну что, — сказал я, спуская ноги с койки и опираясь на стол, — идём.

Посмотрел на наручные часы. Всего три часа дня. Быстро мы вернулись.

Так, глядишь, ещё за сегодня что-то сделать успеем.

Встал на ноги, почувствовав, как сила понемногу возвращается.

— А где Гай? — поинтересовался я, оглядываясь.

— Так уже по крепости бегает. Сейчас наверняка на кухне у Муму еду клянчит.

— Ну ладно.

Выйдя из портала в имение, мы почти сразу столкнулись с Веней. Он стриг куст сирени. Заметил, как Пётр слегка улыбнулся, гладя на место своей засады.

— Ваше благородие, а мы всё гадали, вернётесь к обеду или нет! Пойду тогда жене скажу, чтоб на стол накрывала.

— Стой. Слушай, Вень, забыл спросить: внедорожники-то как, привезли после ремонта?

— Так точно, Дмитрий Григорьевич! Давно уж. Ремонт оплачен, снаряжены, как вы и велели.

Я невольно улыбнулся: это были отличные новости. Теперь передвижение по территории форпоста будет намного быстрее.

— Передай Марфе, чтобы приготовила провизии на трое суток. Возможно, мы уедем сегодня же.

— Да как же так-то⁈ Только с охоты же!

— Веня, — я пригрозил ему указательным пальцем.

— Будет сделано, ваше благородие! — сказал мужичок и засеменил к кухне.

Аверин посмотрел на меня.

— И что ты задумал? — спросил виконт, поднимая бровь.

— А чего им застаиваться? Дороги есть, — я махнул рукой в сторону ангара. — Да и по бездорожью эти машины пройдут. Их две. Одну возьмём, покатаемся. Хотя бы до Сердцегорска. А там видно будет. Глядишь, ещё до ночи добраться успеем.

— В этом есть смысл, — согласился Аверин. — Но мы же намеревались ехать ко мне в усадьбу.

— Так и поедем. Рецепты разберём на месте.

Виконт с хитрецой посмотрел на меня.

— Может, на внедорожнике тогда напрямик, по той лесной тропе, по которой нас Степан на грузовике возил? — предложил Саня.

— Хорошая идея, — я повернулся к стоявшим рядом Юсупову и Мурому. — Поедете с нами?

Как будто по сигналу, из дома вышла Марфа, подоткнув передник.

— Обед готов, господа! — выкрикнула кухарка. — Борщ, пироги с мясом. Милости просим.

В этот же миг у Илюхи громко заурчало в животе.

— Вот! Борщик, мясо… А вашу рыбу, извините, в другое время. Я лучше тут, — богатырь облизнулся. — Только без обид, Саня, но у тебя же наверняка опять рыбное меню.

Виконт не ответил, а лишь улыбнулся. И по виду друга было понятно, что кроме рыбы в его доме есть нечего.

— Вы же ненадолго? — спросил Пётр.

— Надеюсь, только туда и обратно, — ответил я. — Пару часов.

— Тогда я подожду здесь. Отдохну с дороги, книжку почитаю. Завтра должны уже железную дорогу открыть. Мне пора возвращаться домой.

— Хорошо, тогда мы поехали, а вы отдыхайте, — я повернулся и направился к гаражу вместе с Авериным.

Внедорожник.

Ну наконец-то!

Внутри меня всё ликовало.

Это был не просто паркетник из каршеринга — это был настоящий зверь: порождение инженерной мысли этого мира, сочетающее в себе мощь бездорожья и мою ностальгию.

Пикап с угловатыми бронированными формами, покрытый матовой зелёной краской, которая сливалась с лесом. Колёса — высоченные, с агрессивными грунтозацепами, словно позаимствованными у какого-то тихоходного, но абсолютно непобедимого вездехода. Стальной бампер с лебёдкой, дуги безопасности, дополнительные фары на крыше.

От машины веяло неукротимой силой. Внедорожник выглядел так, будто мог медленно, но верно проломить себе путь куда угодно.

— Какой красавец, — не удержался я, проводя рукой по холодному капоту. — Настоящий танк на колёсах.

Посмотрел на второй: тот был точной копией первого. Целых два удовольствия.

— Да твой отец знал толк в машинах, — сказал Александр, забираясь на пассажирское сиденье. — Модель явно создана для дальних вылазок за реагентами. Наверняка подвеска усилена рунами выносливости, а двигатель — магический гибрид, у него должна быть тяга просто бешеная.

Я уселся за руль.

Кабина аскетична. Кожаное сиденье, массивный руль, понятные приборы. Авто завелось, стоило только руки положить на руль, и мотор начал звучать низким бархатным урчанием, которое отдавалось вибрацией в полу. Музыка. Красота.

— Поехали? — спросил Александр, пристёгиваясь.

Я включил первую передачу и плавно отпустил сцепление. Монстр послушно тронулся с места.

Мы выехали за территорию ворот, почти сразу же свернув на лесную тропу, по которой Степан рассекал на своём полноприводном грузовике. Тогда она казалась экстремальной. Теперь, глядя на тропу из кабины «танка», я чувствовал лишь азарт.

Дороги, в привычном понимании, здесь не было. Была накатанная колея, утопленная в чёрной, насыщенной влагой земле, меж кочек, замшелых валунов и стволов карликовых северных сосен и елей. По бокам нависали заросли багульника, папоротника и чахлые берёзки.

Первая же кочка, которая на обычной машине вызвала бы жёсткий удар, была поглощена подвеской с мягким, упругим «вздохом». Было ощущение, что я не ехал, а плыл над неровностями.

Я прибавил газу. Колёса с характерным звуком вгрызлись в грунт, отшвырнув комья чёрной земли. Бампер с глухим стуком отодвинул в сторону упавшую полуистлевшую берёзу. Дерево не выдержало: оно с хрустом сложилось в нескольких местах и осталось позади. Ощущение было сродни управлению боевым роботом в симуляторе, только в тысячу раз реальнее.

Я открыл окно, с восторгом наблюдая за комьями грязи, проносившимся мимо. В салон тут же ворвался прохладный лесной воздух: отдавало болотной сыростью, хвоей и далёкой, едва уловимой свежестью Белого моря. Архангельская глухомань во всей своей суровой и бескрайней красе.

Не в силах удержаться, я свернул с колеи, решив проверить «танк» в деле. Въехал в полосу низкорослого кустарника. Машина даже не замедлилась. Она давила его под себя с равнодушным методичным хрустом. Казалось, будто я ехал не на колёсном автомобиле, а пробирался через чащу на гусенечном ходу. Меня было не остановить.

— Смотрю, с машиной уже на «ты», — отметил Аверин, наблюдая, как я объезжаю особенно крупный валун, слегка зацепив его колесом. Машина лишь слегка кренилась и шла дальше.

— Интуиция, — усмехнулся я, наслаждаясь каждым движением. — И понимание, что эта штука может всё.

И это была правда. В этом стальном ящике, с его простым рулём и педалями, я чувствовал контроль, которого мне так не хватало в мире магии и интриг. Здесь не надо было гадать о мотивах врагов или расшифровывать намёки.

Нажал на газ — поехал вперёд.

Повернул руль — изменил направление.

Чистая причинно-следственная связь. Невероятная, почти терапевтическая ясность.

Я преодолевал промоины, заполненные бурой водой, которая расступалась перед массивными колёсами, вздымая грязные фонтаны. Переезжал через поваленные стволы с мягким перекатыванием. Лесная дорога длиной в пять километров, которая пешком заняла бы час с лишним, была покорена за двадцать минут неспешного движения.

Теперь я знал: эта машина мне очень пригодится по ту сторону портала.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. И наша дорога закончилась. Впереди, сквозь редкие стволы сосен, показалась поляна и крыша усадьбы Авериных.

Попав на территорию имения, заглушил мотор. В наступившей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием остывающего металла и криком какой-то лесной птицы, понял, что поездка подошла к концу, но будет ещё дорога назад, а потом разъезды в форпосте.

Я поймал себя на том, что широко улыбаюсь. Вылез из кабины и похлопал по горячему капоту.

— Спасибо, дружище, — пробормотал я. — Ты мне ещё пригодишься.

Александр уже шёл вперёд, разыскивая Степана.

— Он наверняка в семейной лаборатории, занимается обучением Алёнки, — сказал виконт, когда я догнал его на каменной дорожке. В его голосе звучала лёгкая озабоченность. — Надеюсь, за это время они не взорвали пол-особняка. Степан, конечно, гений, но его методы иногда переходят все границы.

Дверь в лабораторию была приоткрыта, и оттуда тянуло сложным коктейлем запахов: горьковатый дымок, сладковатый аромат сушёных трав. Мы вошли.

Степан, в своём вечном потёртом кожаном фартуке, стоял, склонившись над огромным томом, и водил пальцем по строчкам. Рядом на табуретке сидела Алёнка. Она не читала, а смотрела на пучок каких-то синеньких цветочков, будто прислушиваясь к чему-то. Её лицо было серьёзно.

— Что тут у вас происходит? — поинтересовался Саня.

— О… ты вернулся, а мы тут проветриваем, — заговорщическим тоном произнёс старик.

Алёнка кивнула и тут же прикрыла рот ладонью, словно боясь рассмеяться и выдать тем самым Степана.

Виконт пару раз прошёл по лаборатории взад-вперёд, а потом плюхнулся на стул рядом со своим слугой. Он достал из кармана сложенную бумагу и, развернув её, положил на стол, ударив сверху ладонью.

— Вот! — убирая руку с листа, сказал Аверин. — Полюбуйся.

— Что это?

— Заказ, который мы должны выполнить за пять дней.

— За четыре дня и восемнадцать часов, — поправил я друга.

— А, да, за четыре, — несколько раз кивнув головой, подтвердил виконт.

Степан углубился в изучение списка. Он читал его и всё время бормотал что-то себе под нос. Потом отодвинул бумагу, словно она была испачкана, и повернулся.

— Ох, и список же… — прошептал Степан, прикусив нижнюю губу. — Ох-ох-ох… Трындец.

— Мы сможем поставить эти ингредиенты? — спросил Аверин.

— Дай мне десять минут, — закряхтел Степан, вставая со стула.

Он тут же начал носиться по лаборатории вместе с Алёнкой, сверяя названия с этикетками на полках, выдвигая ящики, бормоча что-то. Вскоре на столе появился второй лист — список имеющегося.

Я наблюдал, чувствуя себя лишним. Мои навыки ограничивались знанием, где в интерфейсе искать гайд, а тут была живая многовековая наука.

— Итак, — подвёл итог Александр, глядя на два списка. — Для пяти составов нужно тридцать позиций сырья. Из них у нас в лаборатории есть… пятнадцать.

— Пятнадцать из тридцати, — уточнил я. — Неплохо. А как насчёт… как его там… «Пальцев дрёмы»? Болотного светляка? Фаддей говорил, они редкие.

— Ты про «Пыльцу дрёмы болотного огонька»? — уточнил виконт, сверяясь по списку.

— Да, именно.

Александр несколько раз поводил пальцем по одному, а потом по другому списку и удивлённо посмотрел на Степана.

— Этого у нас с запасом, — отмахнулся старик. — Покойный батюшка Александра, царство ему небесное, особую технологию хранения использовал. Проблем нет.

Виконт пожал плечами, протягивая мне два списка.

— С чем тогда проблемы? — спросил я, принимая листы.

Взгляд скользнул по столбцам. Пятнадцать недостающих позиций. Мозг, привыкший к анализу данных, тут же начал сортировать их по категориям: «редкое/обычное», «растительное/минеральное/животное происхождение».

Часть названий — «железняк синий», «кора векового дуба» — звучали как что-то, что вполне могло водиться в горных лесах около Сердцегорска и запасаться впрок.

Другие — «пыльца серебрянки», «пепел феникса» — вызывали сомнения.

Я глянул на наручные часы. Пятый час дня. В форпосте темнеет около девяти.

— Если часть этого есть в Сердцегорске, — начал я, — то логично ехать прямо сейчас, провести инвентаризацию на месте. А завтра с утра, уже зная, чего не хватает, начинать целенаправленные поиски.

— Теоретически можно успеть, — согласился Александр.

Степан тем временем снова подошёл к столу и, водя ногтём по списку, начал ставить какие-то пометки.

— Вот, — старик ткнул в одну из строчек, — это главная головная боль. «Настойка корня спящего грома».

— Что в нём такого особенного?

— Ох… Это, барин, отдельная песня. Корень этот растёт там, где грозы часто бьют в землю. Он живой, понимаете? А питается молниями. И после того как выкопаешь — проживёт не больше двадцати часов, потом сила уходит. Так что даже если бы он у вас и был, то толку бы уже не было. Его добывать нужно в самый последний момент, свежим, и тут же настаивать. Рецепт настаивания… — он почесал затылок. — Тоже не сахар.

— Степан, — спросил я, отложив списки. — Из имеющихся ингредиентов что можешь начать готовить в лаборатории? Хотя бы один состав из пяти?

Он нахмурился, снова сверился с рецептами, что-то пробормотал.

— Один… можно попробовать. «Основу кровавой соли». Она у нас в черновиках отца Александра значится. Но… — дед снова замолчал, листая свой блокнот. — Тут есть нюанс. Погодите.

Александр встрепенулся.

— Записи отца? Семейный рецептурник? Сейчас.

Аверин стремительно вышел из лаборатории и через десять минут вернулся, неся огромный потрёпанный том в кожаном переплёте с медными застёжками. Положил его на стол рядом с нашими списками. Степан, не теряя времени, начал листать пожелтевшие страницы, испещрённые аккуратным, но местами уже выцветшим почерком.

— Вот, — виконт прижал ладонью разворот. — Рецепт номер восемьдесят девять. «Кровавая соль, основа». Ингредиенты вроде все есть, кроме… — его палец остановился на строчке, написанной более мелким шрифтом. — Вот. «Сила зелья раскрывается лишь в руках истинного травника, который видит песню трав и слышит шёпот корней». Для финального смешения растительных экстрактов.

Все, включая меня, перевели взгляд на Алёнку. Девочка покраснела.

— У нас есть такой человек, — твёрдо сказал Александр. — Ведь правда, Алёна? Ты же чувствуешь травы?

Она медленно кивнула, сжимая в руках пучок синих цветов.

— Они… они по-разному тёплые, — робко начала девочка. — И шелестят не просто так. Эти, — она подняла засушенные синие цветы, — как тихая песня перед рассветом.

— Дар есть. А вот теорию надо вбить. И рецепты учить, вплоть до запятой.

— Я выучу! — тут же выпалила Алёнка, и её голос прозвучал уже без тени робости.

Отлично. Один ключ нашли. Но головоломка была далека от завершения. Я снова посмотрел на списки, потом на часы.

Всё теперь упиралось в три вещи.

Первое — что удастся найти на складах Сердцегорска.

Второе — смогу ли расшифровать дневники отца, чтобы узнать, где искать недостающие компоненты.

Третье — хватит ли у нас времени, чтобы добыть недостающие позиции и сделать из них нужные Анне Сергеевне составы.