Кончик брюшка паукообразного дёрнулся. Раздался влажный щелчок, и через весь дверной проём, от косяка к косяку, мгновенно натянулась липкая пелена серебристой паутины. Она слабо мерцала в тусклом свете, как дымчатое стекло. Выход был отрезан.

Интерфейс задрожал, словно сломанный телевизор, выдав на прощанье последнее сообщение, и исчез.

[Внимание! Вы получаете дебафф: парализация левой части тела — 52 %, блокировка магической энергии — 97 %. Срок действия: 2 минуты 59 секунд]

Вот так! Без магии, без возможности позвать подмогу и частично парализованный на левую сторону, куда стекала ядовитая слюна существа, я стоял посередине склада, заваленного коробками, и судорожно соображал, как выбираться из этой ситуации.

Тварь ждать моего решения не стала. Её громоздкое тело сжалось до предела, словно пружина. Мышцы под хитиновым панцирем вздулись буграми, и паукообразное существо метнулось вперёд, оттолкнувшись всеми лапами сразу.

Стремительный рывок сократил расстояние в два метра за долю секунды. Передние конечности, тонкие и острые, как копья, вонзились в пол по обе стороны от меня, загнав в капкан.

Я инстинктивно попытался отпрыгнуть, но парализованная половина тела не слушалась. Правая рука с клинком дёрнулась вверх. «Стальной ветер» с лёгким хрустом пронзил мембрану, соединяющую одну из лап с массивным телом. Из прокола брызнула густая сизая жидкость.

Тварь дёрнулась. Моя атака ещё больше разозлила её. Острые, как бритва, жвала раскрылись перед моим лицом, обдав беззвучной волной, которую я ощутил скорее вибрацией воздуха, чем услышал. В глазах паука застыло моё отражение.

Раненая лапа подогнулась, но не освободила меня. Напротив, потеряв точку опоры, тварь всей своей чудовищной тяжестью рухнула, намертво пригвоздив меня к полу. От удара воздух вышибло из лёгких.

Хелицеры неумолимо смыкались. Ещё сантиметр — и они отхватят половину лица. Отчаянным рывком я уклонился в сторону. Жвала с хрустом вонзились в каменный пол ровно там, где секунду назад была моя голова.

В тот же миг моя рука, всё ещё сжимающая «Стальной ветер», метнулась вперёд. Остриё рапиры вонзилось в хитиновое сочленение у основания ближайшего глаза.

Тварь застыла, а потом судорожно отпрянула, стремясь избавиться от застрявшего в глазнице клинка. Пока она остервенело мотала головой, я отполз прочь, волоча за собой парализованную ногу. Моя спина наткнулась на шаткую гору картонных коробок.

Одна из них, стоявшая на самом краю, качнулась, зависла на мгновение и с глухим стуком опрокинулась набок. Картонная крышка раскрылась, и по каменному полу покатились крупные ярко-жёлтые плоды. Они разбежались во все стороны.

Это были лимоны. Лимоны! Какого чёрта⁈

Я не мог поверить в собственную удачу. Настёна до дрожи в коленках боялась паукообразных, и именно по этой причине она мыла полы с эфирным маслом лимона. Пауки не боятся лимонов, но если плод раздавить, это вызовет сильный ожог на хитиновом панцире. Цитрусовый аромат для их сверхчувствительных рецепторов подобен яду.

Собрав остатки сил, я поднялся на колено и, работая здоровой рукой, принялся раскидывать коробки. Картонные стенки рвались, высвобождая на каменный пол волну ярко-жёлтых плодов. Лимоны быстро заполонили всё пространство, превратив пол в абсурдный цитрусовый ковёр.

Тварь, только что вырвавшая рапиру из глазницы, уже успела превратить пол под своими лапами в цитрусовую кашу. Резко почувствовав неладное, паукообразное существо замерло в нерешительности. Едкий запах, многократно усиленный десятками раздавленных плодов, действовал на неё как слезоточивый газ.

Подгибая раненую лапу, монстр сделал неуверенный скребущий шаг назад, потом ещё один. Хитиновые конечности судорожно поджимались, избегая контакта с цитрусовыми. Ярость сменилась отвращением и животным страхом.

Расстояние между нами стремительно увеличивалось. Тварь, выстрелив светящейся паутиной, уже приготовилась взвиться вверх. Наконец-то у меня появилась возможность воспользоваться гранатами, висевшими на поясе.

Нащупал правой рукой холодный обтекаемый цилиндр с синей полосой — криогенная. В голове пронеслись обрывки инструктажа: «Область поражения — три метра. Температурный шок. Осторожно с обморожением».

Паукообразное, отрываясь от пола на светящейся нити, уже наполовину скрылось в тени под потолком. Оно готовилось к новой атаке — теперь сверху, из самого дальнего угла.

Я швырнул гранату в потолочную балку рядом с точкой крепления паутины. Синий цилиндр, описав короткую дугу, прилип к ржавому металлу с глухим чпоком. От гранаты во все стороны рванулись жгуты инея. Они обвили балку, поползли по паутине, превращая серебристую нить в хрупкую ледяную струну. Воздух вокруг закипел белым туманом. Температура рухнула.

Раздался тонкий, звонкий звук — дзыньк! — и паутина, ставшая хрупкой, лопнула.

Но это было ещё не всё. Волна холода добралась и до твари. На её панцире мгновенно выросла корка инея, сковывая суставы. Паучий ловец нелепо рухнул вниз, в самую гущу раздавленных лимонов. Лапы, покрытые белым налётом, двигались неестественно медленно, с трудом выворачиваясь в суставах и пытаясь перевернуть копошащееся тело.

Тварь была жива, и она была в ярости. Но теперь стала неповоротливой, скованной льдом.

Идеально.

Моя правая рука уже лезла за второй гранатой. На этот раз пальцы нащупали холодный чугун «огурчика» — осколочную. Не время жмотиться.

Пока монстр бьётся в цитрусовой каше, пытаясь встать на опорные лапы, я выдёргиваю чеку второй гранаты.

Цель теперь проста. Открытое брюхо.

Один точный бросок. Граната покатилась по полу и замерла прямо под приподнятым сизым брюшком твари.

Вторая вспышка. Хлопок. Сочный, влажный звук рвущейся плоти и хруст ломающегося хитина. Тварь отшвырнуло, разрывая в клочья.

В ушах раздался сильный звон, перекрывающий другие звуки. Только где-то вдалеке, за пеленой паутины, доносился яростный лай Гая и приглушённые крики Петра.

Я опёрся на колено, пытаясь отдышаться. Левая рука всё ещё висела плетью, но в пальцах уже ползло противное игольчатое покалывание. Дебафф таял. Магия ещё не вернулась, но хоть тело начинало слушаться.

Гай, кажется, просунул морду сквозь нижний край паутины и яростно её рвал. Скоро товарищи будут здесь.

Интерфейс полыхнул, выдав предупреждение, и наконец застыл в привычном, полупрозрачном состоянии.

[Срок действия: 0 минут, 03…02…01…]

Дебафф исчез. По левой стороне тела разлилось мучительное тепло, сменившее ледяное онемение. Я попытался сжать кулак, и пальцы послушно согнулись. Работало.

Со стороны входа раздался громкий треск рвущихся нитей и победный лай. Гай влетел в помещение, смешно перебирая лапами на уцелевших лимонах.

Он мгновенно нашёл меня, ткнулся мокрым носом в шею, облизал щёку и, фыркнув, развернулся к дымящимся останкам твари. Болотный вывертень, низко опустив голову, издал грудной рык, на всякий случай.

Следом, раздвигая клочья местами обледеневшей, а местами обугленной паутины, показался Пётр. Он мгновенно оценил обстановку: меня на коленях, развороченный склад и цитрусово-кровавое месиво на полу.

— Жив? — спросил Юсупов без предисловий.

Однако в его голосе слышалось такое облегчение, что мне стало почти неловко.

— Пока да, — хрипло ответил я, с трудом поднимаясь на ноги.

Левая нога дрожала, но держала, с каждой секундой возвращаясь в нормальное состояние. Пётр кивнул, и его взгляд скользнул к моему поясу, где не хватало двух гранат.

— Экономно, — сухо констатировал он. — Но глупо.

Я усмехнулся, вытирая лицо рукавом.

За спиной Юсупова уже слышались тяжёлые шаги и перекличка. Остальная часть моего отряда пробивалась сквозь паутину. Увидев меня целым, а тварь мёртвой их напряжённые лица немного расслабились. Самый крупный боец бросил быстрый взгляд на останки.

— Паучий ловец, взрослая особь, — безошибочно определил он. — Тварь, похоже, выползла из очага третьего уровня. Повезло, что не матёрый. Здоро, барин.

Развернувшись, боец стал отдавать приказы своим: «Круг! Проверить углы! Искать искажения воздуха!»

Наёмники, чуть более расслабленные, молча заняли периметр, внимательно осматривая стены и потолок. Один из них, молодой парень с винтовкой со странным прицелом, присвистнул, увидев клочки замёрзшей паутины и иней на балке.

— Криогенкой пользовался? — уважительно спросил он. — Круто.

Я лишь кивал, экономя силы. Тело постепенно начинало отходить от яда, а каждая мышца ныла, требуя отдыха. Но его не будет.

Взглянул на стабилизатор. Кристалл пульсировал ровным настойчивым красным светом, указывая в самый дальний угол склада, за гору пустых ящиков.

— Разлом там. Будем ждать подкрепление? — спросил я у Петра.

Тот задумался, разглядывая остатки твари.

— Если разлом накопит силу, то из него могут такие монстры полезть, какие нам и не снились. А судя по этой, — он кивком указал на паукообразное существо, — ждать — значит дать время родить что-то покрупнее. Странно, что Гай не учуял портал.

Я кивнул в сторону коробок.

— Видимо, лимоны отбили ему нюх. А эта тварь даже не поморщилась. Мимо прошла.

Однако, вывод Юсупова не радовал. Закрывать разлом мне ещё не приходилось.

— Подкрепление задерживается. Нас могут просто не успеть найти. Решение за тобой. Ждать помощи или идти вперёд?

Я сглотнул. Время работало против нас. Каждая минута могла стоить жизней уже не на этом складе, а на улицах, где патрулировали другие, менее подготовленные отряды. Где могли быть гражданские.

— Понял, — произнёс я, и голос прозвучал жёстче, чем ожидал.

— Может, пока присядешь, отдохнёшь? — спросил Пётр, окинув мою фигуру оценивающим взглядом.

Мне пришлось отказаться. Присесть сейчас — значит позволить телу понять, насколько оно разбито. Я должен держаться.

Юсупов, словно читая мои мысли, протянул фляжку. От неё пахло не алкоголем, а крепким, будто лекарственным чаем и мёдом.

— От Степана, — пояснил он. — Для бодрости. Пахнет отвратительно, но работает.

Я сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но по телу тут же разлилась волна тепла. Усталость отступила, затаившись в уголках сознания. Я снова был в строю. Не на все сто, но достаточно.

— Всем внимание, — сказал я, и голос прозвучал уже громче и увереннее. — Зачистили углы? Ждать подкрепление не будем. Пятеро остаются на входе. Остальные — за мной. Пётр, прикрой тыл с Гаем. Я иду первым. Наш приоритет — очаг. Всё остальное — только если мешает.

Отряд пришёл в движение. Я двинулся вперёд. Мои люди шли по бокам на расстоянии двух шагов. Наёмники заняли фланги.

Там, в глубине склада, из-под завала коробок мерцал магический разлом.

В воздухе плавала серебристая пыль, похожая на статическое электричество. Она оседала на коже, вызывая лёгкое противное пощипывание.

Я почувствовал, как в самом дальнем углу, за последней грудой ящиков, дрожит пространство. Полоска, размером с дверной проём, разрывала реальность как гнилая ткань. Внутри клубилась пелена, переливаясь всеми оттенками малинового и сизого.

С каждым шагом воздух дрожал сильнее, превращаясь в инфразвуковой гул, от которого ныли зубы. Стабилизатор на моей груди пылал. Кристалл стал похож на кусок раскалённого угля. Жар прожигал кожу даже через рубаху.

— Эпицентр, — мой голос звучал хрипло, — как только заложу артефакт, всем сразу на выход.

Мы медленно преодолевали последние десять метров. Пол был покрыт тонким слоем серебристой пыли, будто пеплом. Воздух вибрировал уже так сильно, что в глазах двоилось.

— Здесь… нехорошо, барин, — проговорил один из сердцегорцев, крепче сжимая дробовик.

Его лицо было серым.

— Знаю, — коротко бросил я. — Держать строй.

Я снял стабилизатор с шеи. Тяжёлый кристалл в стальной оправе пульсировал в ладони в такт разлому, будто живой. Инструкция была проста: подойти, вложить в эпицентр, активировать.

Знаком приказав остановиться, я сделал шаг вперёд. Шагнул в пляшущее марево перед разломом. Движения замедлились, уши заложило, в глазах поплыли круги. Давление на барабанные перепонки стало невыносимым.

Ещё шаг. Ещё.

Разлом был прямо передо мной. Теперь я видел не просто пелену — я видел край. Будто кто-то взял реальность и разорвал её прямо по середине. По краям ткань пространства обугливалась и скручивалась. А за ним было что-то необъяснимое. Не тьма, не свет. Нечто, не имеющее названия. От одного взгляда на это «нечто» сознание плыло, цепляясь за знакомые образы: движущиеся тени, намёки на щупальца, отсветы далёких чужих звёзд.

Тело дрожало от напряжения, от чужеродности этого места. Моя рука, сжимающая стабилизатор, пронзила тягучую плоть. Ощущение было отвратительным, будто сунул руку в тёплый кисель из органов. Масса вздулась, забилась, из неё вырвался звук, похожий на скрип ржавых петель.

Стабилизатор исчез в мерцающей пелене.

Наступила тишина.

Потом разлом взвыл. Пелена сжалась, затем рванулась наружу ослепительной вспышкой чистого белого света. Волна энергии сбила меня с ног и отшвырнула назад, в строй моих людей. Я ударился спиной о бетон, и мир на мгновение померк.

Когда зрение вернулось, я увидел, что разлома нет.

Только воздух вокруг ещё продолжал дрожать, да на полу остался круг расплавленного и мгновенно застывшего стекла, навсегда запечатлевший очертания разрыва. Стабилизатор выполнил свою работу.

Я поднялся, хватая руку подбежавшего Петра.

— Всё? — спросил он, глядя на застывшее стекло.

— Всё, — тихо ответил я, чувствуя, как по всему телу разливается слабость от сброшенного напряжения.

— Остался только отчёт, — бросил он, обозначив следующий пункт нашей программы.

Мы двинулись назад, к выходу. Бойцы перебрасывались короткими сдавленными фразами, проверяли оружие, пили воду. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту. Я ловил на себе восхищённые взгляды. Убить зверя третьего уровня для них считалось великим подвигом.

Зачистка оставшейся территории прошла быстро и без происшествий. Мы нашли ещё пару пустых коконов и одного полуживого краебега, которого Гай с размаху придушил, даже не дав пискнуть.

Капитана или боцмана мы так и не нашли. Лишь клочья одежды и тёмные пятна на полу одного из дальних складов. Мы молча прошли мимо.

На пороге я вдохнул холодный воздух портовой окраины. После спёртой атмосферы склада он показался мне амброзией.

Улица была пустынна. Где-то вдалеке слышалась редкая стрельба, взрывы заклинаний — работали другие отряды. Наш сектор затих.

До центральной площади добирались быстрым шагом. Картина там изменилась. Хаоса поубавилось. Раненых уносили в импровизированный лазарет, интенданты раздавали воду и патроны.

Нас встретил тот же молодой офицер стражи. Заметив потрёпанный вид и мои пустые гранатные кобуры, он лишь поднял бровь.

— Что? Разве к вам уже прибыло подкрепление?

— Сектор триста сорок шесть. Очаг третьего уровня локализован и закрыт, — отбарабанил я, уподобляясь киношным героям. — Территория зачищена. Потерь нет.

— Как это? — уставился офицер на меня. — Я же велел уходить при опасности третьего уровня. Часть бойцов отправил к вам.

Мне только и оставалось пожать плечами.

— Разлом рос на глазах. Если ещё немного подождать, закрыть его было бы гораздо сложнее, — встрял в разговор Пётр.

Офицер неодобрительно покачал головой, но спорить больше не стал. Он что-то отметил на планшете и кивнул.

— Подтверждаю. Ваш сектор переходит в категорию «очищен».

— Мы можем идти? — спросил я, уже мысленно представив горячую ванну.

— Ваш отряд присоединяется к общему резерву, ждите дальнейших распоряжений у фонтана. Приказ коменданта. Все оперативные отряды остаются в городе до полной зачистки всех секторов. Может понадобиться переброска сил. К тому же, — он бросил взгляд на Петра и моих сердцегорцев, — у вас боеспособная группа. Отдыхайте. Но будьте поблизости.

Это был приказ. Я увидел, как напрягся Пётр. Он тоже думал о предстоящем отдыхе. Но спорить бесполезно. Мы были частью системы. Мелкой, но важной шестерёнкой в машине обороны Архангельска.

У указанного фонтана мы расселись вдоль бордюра на пустые ящики от боеприпасов. Гай сразу же лёг у моих ног, тяжёлой тушей повалившись набок, и заснул, дёргая во сне лапами. Я выпил ещё глоток из фляги Петра. Горький чай больше не грел, а лишь утолял жажду.

Через час к нам присоединился Аверин со своей командой. Голос Ильи Мурома продолжал греметь, во всех деталях рассказывая, как проходила зачистка их сектора.

Мимо проходили другие отряды. Потрёпанные, ликующие, мрачные. Доносились обрывки разговоров: «…на набережной щитоносца еле завалили…», «…в слободе из разлома духи воды полезли, пол-улицы затопило…».

Звёзды уже блестели на небе, когда к площади подъехал чёрный штабной автомобиль стражей. Из него вышел мужчина лет пятидесяти с жёстким, будто высеченным из гранита лицом и нашивками полковника на мундире. Это был сам комендант городского гарнизона.

Он прошёл к карте, где офицеры ставили последние метки, о чём-то коротко поговорил, а затем обернулся к собравшимся аристократам и командирам отрядов. Его голос, усиленный магией, прокатился над площадью.

— Городская операция по локализации прорыва завершена. Все крупные очаги подавлены, — в толпе пробежал вздох облегчения. — Но, — комендант сделал паузу, давя на корню радостные возгласы, — режим повышенной готовности в городе и на прилегающих территориях продлевается на тридцать дней. Прорыв такой силы оставляет после себя нестабильные швы в реальности. Возможны рецидивы и всплески аномальной активности. Маги УИБ теперь способны прогнозировать повторные прорывы за двенадцать часов до их возникновения. В связи с этим все владельцы земель и главы дружин обязаны находиться в городе или в непосредственной близости от своих имений. По получении сигнала о возможном прорыве они должны явиться в пункт сбора не позднее чем за час до прогнозируемого времени прорыва. Выезд за пределы региона возможен исключительно по личному разрешению военного коменданта или штаба УИБ.