Зал был меньше, чем я ожидал, но довольно просторным. И прямо посередине находился пьедестал из чёрного базальта, уходящий вверх, в отверстие в потолке. Именно на нём возвышалась статуя «Стража» в саду Голицыных.

Здесь же, в подвале, было лишь основание, пульсирующее багровым светом. От него в каменный пол уходили десятки рунических каналов, заполненных странной тёмной жидкостью.

У основания пьедестала прикованный железными цепями сидел на коленях князь Голицын. Его длинные седые волосы были растрёпаны, дорогой фрак порван, а на запястьях алели свежие раны. Кровь медленно капала прямо в рунические каналы, я будто смотрел на часовой механизм с заряженной бомбой.

«Страж» использовался как источник энергии, а ритуальная кровь Голицына стала биологическим ключом для направления этой энергии на конкретную цель.

[До ритуала 0 часов 23 минуты 4 секунды]

— Ты? — удивлённо уставился я на князя. — Но почему один? Где остальные заговорщики?

Антон Голицын поднял на меня замутнённый, полный боли взгляд.

— А-а-а, племянник? — прохрипел князь и судорожно кашлянул. На его губах выступила розовая пена. — Твоя мать оказалась права. Права во всём.

Я непонимающе уставился на него. Человек, виновный в смерти моей семьи. Человек, который не единожды покушался на мою жизнь. Главный заговорщик, готовивший покушение на Императора, сейчас сидел передо мной, закованный в цепи, и жить ему оставалось недолго.

Абсурдность ситуации заставила усомниться в правильности собственных выводов, вызывая недоумение. Почему он здесь? В цепях и вот-вот отдаст душу дьяволу. Что-то не сходится.

— И в чём же она была права? — спросил я.

Кровь медленно, не спеша, капля за каплей окрашивала ржавый металл, сливаясь в мутные разводы. Но жизнь пока ещё не желала покидать уставшее тело Голицына, продлевая муки князя, словно ждала определённого момента. Антон Евгеньевич молчал, не в силах вымолвить и слова.

— Ты отдал приказ уничтожить род Соловьёвых? — задал я вопрос, склонившись над мужчиной.

Дядя лишь мотнул головой, отрицая мои выводы. Глаза князя закатились, а тело обмякло, безвольно повиснув на цепях.

Нужно это остановить. Мне необходимы ответы, и смерть Голицына сейчас совсем не к месту. Он должен выжить, чтобы рассказать мне всё, что знает о «Северных линиях» и о заговоре против Императора.

Я бросился к князю, хлеща его по щекам и игнорируя слабые попытки сопротивления. Нужно было вытащить его до того, как начнётся ритуал, или… меня вдруг осенило. Время, тикающее в уголке интерфейса, вело отсчёт не до начала ритуала, как я думал, а до его завершения. До того момента, когда всё будет кончено.

— Держись! — прошипел я, хватая Антона за руки и пытаясь затянуть раны на его запястьях руной «Исцеления».

— Уходи, — еле слышно произнёс князь, вырываясь из моих рук, — неужели ты думаешь, что всё так просто? Освободишь меня, и ритуал закончится? Нет! «Страж» не позволит тебе затянуть раны. Он создан тем же человеком, кто придумал «Узы безмолвия». Статуя поглощает не только мою жизнь, но и магию.

Проклятие! Походу, Голицын был прав. Любая попытка вмешаться магически только подливала масла в огонь.

— Значит… по старинке, — сквозь зубы процедил я, отрывая куски рубашки и затягивая жгуты выше локтя князя, чтобы хоть как-то пережать артерии.

Кровь стала сочиться медленнее, но не остановилась. Статуя высасывала её силой.

— Дима! Уходи! Как только я умру, всё будет кончено, — Голицын старался говорить громче, но приступ кашля скрутил его тело.

Я пытался высвободить его из оков, но и тут меня ждала неудача. Статуя блокировала магию, впитывая энергию как губка. Единственное, чего я смог добиться, это поддерживать жизнь князя, давая ему возможность говорить.

— Не уйду, пока не расскажешь всё, что знаешь! — зло бросил я в лицо Голицыну. — Кто убил семью Соловьёвых?

Дядя захрипел, и я не сразу понял, что так звучит его смех.

— Иногда мозг играет с нами злую шутку, и мы видим не то, что показывают глаза, а то, что хотим видеть, — расплывчато ответил князь, но всё же добавил: — Приказ отдавал не я, но я мог этому помешать. Не стал. Так хотела Елена.

— Почему? Почему она так хотела? — тряся Голицына за воротник и не давая ему погрузиться в беспамятство, продолжал я допрос.

— Вероятности. У нас был план, но он не сработал.

— Какой план? — голос мой сорвался на хрип.

— Увезти её… детей… подменить… — Голицын говорил с трудом, каждое слово давалось ценой ещё одной крупицы магической энергии. Я вливал в него свою, поддерживая разговор. — Елена настаивала. Убеждала меня. Говорила, что иначе… иначе они убьют тебя. Доберутся до Императора… раньше времени.

Я не верил ему. Мать, оставившая своего ребёнка ещё в возрасте десяти лет, отправив его в школу-интернат Святого Дмитрия, пожертвовала жизнью других детей ради него?

— Не верю, — ошарашенно произнёс я, отказываясь принимать другую сторону происходящего. — Мать бросила меня!

— Она любила тебя, — возразил князь, — больше всего на свете. Только ты способен разорвать эту проклятую цепь вероятностей, которую мы так и не смогли просчитать до конца.

Время катастрофически таяло на глазах.

[До конца ритуала 0 часов 19 минут 55 секунд]

На сколько ещё хватит жизненных сил Голицына? Каждая капля крови, падающая в рунические каналы, казалась необратимым шагом к пропасти.

— Как остановить ритуал? — видя, как глаза Голицына снова закрываются, я влил в него ещё один мощный магический поток.

Князь вздрогнул, тело выгнулось в судороге. Мужчина поднял голову, и его взгляд впился в меня.

— Уничтожь статую… — прохрипел он, улыбнувшись кровавым оскалом, — до того, как я умру.

— Что будет с тобой, если её уничтожить?

— В любом случае не выживу. Цепи… ритуал… они съели меня, — дядя снова закашлялся, и на губах выступила алая пена. — Но так ты… хоть Императора спасёшь. Может быть…

На раздумья времени не было, но я не мог уйти, не получив ответы. Вцепился в плечо князя, пытаясь удержать Голицына в сознании.

— Кто они? — зашипел я, приближая лицо к его лицу. — Эта группа… со знаком рассечённого алмаза. Кто стоит за всем этим?

Голицын с трудом перевёл дух. Взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то в прошлое.

— Новые… — прошептал он. — В основном… новые роды. Их отцы… были героями. Заработали титулы… кровью. Служили империи… верой и правдой, — дядя сделал паузу, собираясь с силами. — А сыновья… сыновья решили, что служение… удел глупцов. Увидели в наследстве… не долг, а стартовый капитал. И превратили всё… в бизнес.

— Власть? Магию?

— Всё. Люди для них тоже активы, — в глазах дяди мелькнуло презрение к тем, о ком он говорил. — В их холодном расчёте… они не хотят строить империю… для всех. Только для себя. Роют яму… под старые роды… чтобы было легче… всех обобрать.

— Но некоторые из старых родов с ними, — догадался я, вспоминая список Окорокова.

Голицын слабо кивнул.

— Да… Предали свои же принципы… ради иллюзии силы. Ради места… у нового корыта.

— «Северные линии»… — перешёл я к следующему пункту. — Кто они? Как связаны с рассечённым алмазом?

— Контора… — выдохнул князь. — Выполняла грязную работу… если нужно было… что-то перевезти, организовать… замести следы. Почти всё… проходило через неё.

И самый страшный, самый отвратительный вопрос, который жёг мне душу:

— А дети? Зачем им дети? Зачем они похищали одарённых?

Лицо князя исказила гримаса нарастающей боли.

— Ресурс… — прошептал он так тихо, что я едва расслышал, — для создания идеального солдата. Бесстрашного… и абсолютно послушного. Готового исполнять любой приказ. Их способности… применяли… в собственных целях. Лекарства… чтобы лечить неизлечимое… но только для избранных. Чтобы их верхушка… никогда не болела… никогда не старела.

Всё встало на свои места с леденящей душу ясностью. Это была не просто жажда власти. Это была попытка создать касту бессмертных всемогущих хозяев, отгороженных от всего мира стеной из украденных талантов и магических артефактов. И моя мать, Елена Владимировна, узнала об этом. Узнала и попыталась остановить. Ценой всего.

Таймер в углу поля зрения безжалостно напоминал, что надо действовать.

[До конца ритуала 0 часов 17 минут 33 секунды]

— Твою ж мать! — выплюнул я в сердцах. — Вернусь, как только сломаю эту чёртову статую, а ты всё же постарайся не умереть, — приказал Голицыну. — Ты должен рассказать всё о моей матери. Понял?

— Она очень тебя любила… Она пожертвовала всем ради тебя…. Это всё, что нужно знать, — хриплым голосом произнёс князь, закрывая глаза и теряя сознание.

Из кармана, где лежал «мобильник», вдруг раздался взволнованный голос Петра Юсупова:

— Дима, ты должен это увидеть.

Больше ждать нельзя. Я рванул наверх, отчаянно отсчитывая секунды, которые таяли прямо на глазах. Саша, ни слова не говоря, ринулся следом. Мы ворвались в служебный коридор и чуть не столкнулись с Петром и Ильёй, которые стояли в боевой стойке, отбиваясь от трёх человек во фраках.

Заговорщики, привыкшие побеждать, атаковали, устраняя помехи. Один отбил огненный шар Ильи щитом изо льда, второй метал кинжалы, отскакивающие от ледяной кожи Петра, третий готовил какую-то коварную руну замедления.

— В саду… — крикнул Илья, пальнув «Фаерболом» в сторону нападающих. — Мы прикроем.

Я кивнул и, пригнувшись, рванул к двери, ведущей из служебной зоны в бальный зал.

Звуки музыки смолкли. Гости, похожие на каменные изваяния, стояли неподвижно в неестественных позах.

На глаза попался Евгений Титов, нежно тянувшийся к губам Окорокова, переодетого в пухляшку, но застывший, так и не добравшись до цели. Роскошная девушка, танцующая с Ефимом Распутиным, замерла в грациозном повороте.

Сквозь окна лилась волна багрового пульсирующего света, исходящего от статуи.

На миг я почувствовал странную слабость. Свет завораживал своей неестественной красотой. Он притягивал к себе, обещая покой и конец всем мукам. Шаги замедлились, мысли стали вязкими.

— Блокируй сознание, как ты делаешь это рядом со мной, — услышал я голос Сани за своей спиной.

Мысленно я выстроил барьер, фокусируясь на чём-то постороннем. Информационный хаос моего мира заполнил мысли: бесконечные споры на форумах «Майнкрафт» о том, как построить идеальный редстоун-автомат для фермы, бессмысленные мемы про криперов и «заблокированный разработчиком чат», навязчивая реклама новых сборок «магического мода 1.12.2», которая преследовала меня в прошлой жизни. Я почти физически ощущал знакомый запах пыли от системного блока, слышал клацанье механической клавиатуры и видел перед глазами горящую в потёмках иконку лаунчера с коричневой землей и зелёным кактусом. Эти обрывки цифровой эпохи стали моим щитом.

Кажется, помогло. Цифровой мусор из спама и игровых гайдов заполнил сознание, вытесняя гипнотическое давление ритуала.

Однако стоило выскочить в сад, как я тут же получил огненный заряд в грудь. Удар вышиб воздух из лёгких, отбрасывая меня назад. На рубашке образовалось огромное рваное пятно, но под ним показался защитный жилет.

Подарок Мурома сработал, поглотив львиную долю энергии и превратив её в безвредное тепло. Всё равно было больно, как от удара кувалдой, но жить можно.

Я кашлянул, пытаясь вдохнуть, и увидел, как какой-то человек в тёмном кафтане протягивает руку в Сашину сторону. Лицо скрывала тень от фасада дома.

Нападающий сделал шаг вперёд, и я наконец отчётливо увидел Титова-старшего. Передо мной стоял архимаг регентского совета. Высший маг огненной стихии.

— Стой, — прохрипел я в глупой попытке его остановить.

Тот удивлённо перевёл взгляд на меня, словно не веря, что после его атаки кто-то ещё может говорить, но уже через мгновение Титов вскинул руку.

Виконта откинуло в сторону «Телекинезом», будто его сдёрнули невидимой верёвкой, и друг тяжело рухнул на паркет, застыв в неестественной позе.

Ярость захватила с головы до ног. Вдруг стало абсолютно всё равно, кто именно стоял передо мной. Я призвал магию, наполняя тело знакомым теплом. Вода, воздух, земля и даже слабые отклики огня слились во мне в едином порыве.

Тело, будто проснувшись от долгого сна, впитало в себя весь накопленный опыт, всю боль, всю ярость и превратило их в чистейшую неоформленную силу. Интерфейс вспыхнул, открывая перед взором всё древо рун.

Архимаг протянул руку в мою сторону, выпуская столб огня. Я не выставил щит, не уклонился, пропуская атаку мимо себя, а поймал её, копируя новую руну, которая добавила ещё один лист на ветви огня.

Пламя вспыхнуло, повинуясь моей воле, и застыло, окутав руку до локтя. Я замер, разглядывая, как огненные языки пляшут на запястье, не причиняя вреда, и ластятся, словно котенок у хозяина.

Вот оно! Чувство силы, чувство превосходства и жажда власти. Огонь был прост в своей ипостаси. В голове пульсировала только одна мысль: «Кто сильнее, тот и прав». Другого не дано.

С самого первого дня появления в этом мире я чувствовал, как меня распирает желание стать сильнее, могущественнее. Сначала, чтобы выжить, потом, чтобы защитить то, что мне дорого: друзья, имение, артефакты. А теперь я был готов уничтожить всех, кто встанет у меня на пути.

[Выучена новая руна заклинания «Огненный поток»]

Читал всплывающие строки интерфейса, и на губах играла злая ухмылка. Я чувствовал, что наконец обрёл частицу себя. Тогда, во сне, в форпосте, когда спалил собственную комнату, повинуясь голосу Саши, я заглушил не огонь, а собственный инстинкт.

Потом там, в доме Самарского, предотвратив нападение Оракула, я испугался, что могу причинить вред Виктору. Я запрятал зверя, просыпающегося внутри.

И вот теперь он проснулся.

Слабостью было отвергнуть эту силу, боясь не справиться с самим собой. Теперь же я знал, что я выше собственных страхов.

Титов замер. Надменная уверенность дала трещину. Он ожидал защиты, уклонения, контрудара. Но не этого.

Не веря своим глазам, он вновь атаковал. Огненное пламя окутало мою фигуру с головы до ног. Шаг. Ещё шаг. И огонь рухнул к моим ногам как побитый щенок.

[Выучена новая руна заклинания «Огненная ловушка»]

В следующее мгновение в мою сторону полетели шесть шаров, объятых пламенем.

Интерфейс работал на пределе. Я не мог отразить всё сразу, зато мог перехватить управление.

Выбросил руки вперёд, вчитываясь в новую рунную последовательность. Точки концентрации, узлы управления, потоки огненной энергии. Вот оно! Две базовые руны и одна боевая вспыхнули на древе, соединившись с уникальной.

Я вцепился в заклинание, влив энергию в только что освоенную руну, и перехватил управление. Ощущение было странным. Как будто меня заряжали чужой, дикой, но подчиняющейся моей воле энергией.

Я не остановился.

Продолжал идти.

Сквозь ливень огня, сквозь сгущающийся туман ядовитого дыма, который Титов попытался создать.

Рубашка на мне тлела, опадая пеплом на землю, остался только жилет Мурома.

Туман расступился, не смея коснуться, и осел росой на холодной земле.

Каждый мой шаг сопровождался отступлением противника. За его спиной мелькала статуя «Стража», продолжая излучать багровый свет.

Наконец я остановился, наблюдая как в глазах архимага рождается страх.

Мне больше не нужно было повторять рунические жесты, произносить названия сложных заклинаний. Я поднял руку, чувствуя, как моё лицо исказил яростный оскал:

— Моя очередь!

Руническое древо вспыхнуло, окрасив листья в цвета стихий. Каждое заклинание было освоено, каждый лист готов к использованию.

[Синхронизация древа рун с пользователем завершена]

Архимаг сделал ещё один шаг назад. Его рука дрожала, но он всё ещё пытался собрать заклинание. Нервный пас рукой. Завершающий жест.

В пространстве вспыхнули нити магических связей, видимые только через интерфейс. Я поднял руку, прерывая заклинание архимага, так и не успевшее принять форму. «Фаербол», уже начавший формироваться на ладони Титова, разлетелся крошечными искрами.

— Я же сказал, теперь моя очередь! — пригрозив пальцем архимагу, произнёс я, и в руке появился маленький шар, в котором кружились осколки камня, водяная пыль, ледяные иглы и языки пламени.

«Говорили, что он смотрел на руну огня для немагов, и огонь замерзал под этим взглядом. Ледяные руны защиты осыпались словно стекло, когда он проходил мимо. Магия сама из него лилась, как вода из ведра, а он ей даже не управлял».

Память услужливо подсказала старинную Архангельскую легенду, услышанную в торговых рядах от парнишки-рассказчика.

Титов-старший даже не успел удивиться. Он просто вскинул руки, выстраивая перед собой многослойный щит. И я атаковал.

Интерфейс вспыхивал новыми названиями рун, сплетая ветки в многогранный узор. Земля, вода, огонь и воздух плясали, сменяя друг друга.

Ледяной колпак накрыл слой огня, полностью выкачав кислород. Первый слой пал.

[Руна «Разрежение» освоена]

Туман завихрился, подхватив огненные искры и расщепляя единый щит. Я направил в него влагу, одновременно подняв температуру огня до магического максимума. Потушил второй слой.

[Руна «Туманная плазма» освоена]

Я изменил теплопроводность воздуха прямо перед лицом архимага. Воздух вмиг раскалился, обжигая кожу, слепя глаза. Титов вскрикнул, потеряв концентрацию. Его самый мощный слой защиты дрогнул.

[Руна «Тепловой удар» освоена]

Архимага отбросило к статуе.

Гранитная пыль, подталкиваемая воздухом, просачивалась сквозь молекулярные связи его огненного барьера. Пламя стало мутным и вязким, потеряв силу.

[Руна «Пыльный ветер» освоена]

Последний щит треснул с хрустом разбитого стекла. Титов осел на пол, теряя сознание.

Но я не остановился. Даже не посмотрел на врага. Я рванул к статуе, видя, как исчезают последние секунды таймера, приближаясь к нулю.

Печатка матери осталась в двери погреба. Времени на деактивацию артефакта «Страж» уже не оставалось.

Я выдернул «Стальной ветер» из ножен. Клинок в руках вспыхнул в лучах лунного света.

[Активирован артефакт «Стальной ветер»]

В этот момент я очень надеялся, что способности Мурома превзойдут самого искусного артефактора.

Замах. Удар. Рукоять больно вонзилась в ладонь. По статуе пошли хаотичные трещины. Почва под ногами задрожала. Я явственно услышал лёгкий вздох, словно сама земля сбросила с себя невыносимую ношу, и еле успел отпрыгнуть.

Потом «Страж» пал. Рассыпался на тысячи осколков, погребя под собой князя Голицына.

Багровый столб вспыхнул в ночном небе Москвы, слепящий, яростный, неуправляемый. Время будто растянулось и замерло на отметке [0:00:01].

Огонь: