Всё пошло не по плану.

Во-первых: в день ритуала Голицын устроил приём, и было приглашено гораздо больше людей, чем мы предполагали. Казалось, мой дядя решил созвать весь свет московской аристократии и деловых элит. Среди гостей Алексей Николаевич узнал не только лиц из списка «Северных линий», но и влиятельных сановников, банкиров, даже несколько военных из высших чинов.

Этот манёвр должен был отвлечь от настоящей цели. Кто заподозрит, что во время всеобщего веселья свершится безнаказанное убийство Императора?

Люди всё прибывали и прибывали. Экипажи и автомобили образовывали пробку на соседних улицах. В какой-то момент заметил Анну Сергеевну. Мне даже показалось, что я встретился с ней взглядом через затемнённое стекло фургона.

Однако в следующую минуту девушка отвела глаза, повернув к главному входу и протягивая пригласительный. Охрана спокойно пропустила её внутрь, вежливо кланяясь.

— Какого чёрта? — прошептал я, провожая Аню взглядом.

— Что? — непонимающе спросил Саша, сидевший напротив, но я лишь покачал головой, раздражённо махнув рукой.

Во-вторых: наш фургон, припаркованный возле дома номер семь в Знаменском переулке, через тридцать минут попросили перепарковать, что сразу выбило из графика. Пока Окороков выяснял причину, Илья и Пётр пытались найти свободные места в уличных кафе напротив служебных входов в усадьбу, и, кажется, им это никак не удавалось.

Все рестораны, кафешки и даже уличные шаурмичные были переполнены слугами и водителями, ожидающими своих господ после приёма.

— Все подъезды к поместью освобождают, чтобы не создавать пробки на дорогах, — с досадой сообщил Окороков через портативную связь. — Встать на прежнюю позицию мы не сможем.

— Чёрт, — буркнул я, чуть не раздавив в руке слабый корпус «мобильника». Это тебе не Нокиа двадцать два десять, способная выдержать удар об пол, а первый экспериментальный мобильный телефон, сделанный на коленке ребёнком-гением.

В голове заезженной пластинкой звучала музыка из фильма «Миссия невыполнима», вот только чувствовал я себя не как главный герой в теле Тома Круза, а как Пиноккио, что вот-вот запутается в собственных сетях, пробираясь в темницу к Шреку.

— Я на месте, — наконец произнёс в «мобильнике» Муром. — Жду Окорокова с ключами.

— Я тоже, — вторил голос Юсупова, — занял позицию у храма Христа Спасителя.

— Окей, — буркнул я, тут же услышав недоумение Ильи.

— Чего?

— Хорошо, говорю, — раздражённо бросил я в трубку. — Окороков так и не появился? — уже обращаясь Сане, спросил я.

— Нет ещё, — пристально вглядываясь в щелку между занавесками, ответил виконт. — Но я думаю, что он сразу направится на встречу с Евгением. О, я уже слышу мысли Титова.

Я тоже всмотрелся в единственное пятно, что было доступно для наблюдения с новой позиции, и заметил оглядывающегося по сторонам княжича. Женя нервно теребил в руках букетик цветов, выискивая глазами среди проходящей мимо толпы свою спутницу.

— Николаевич, где ты? — уже начиная нервничать, прошипел я в «мобильник», но голоса Окорокова так и не услышал.

Зато заметил, как к Титову-младшему подошла миленькая пухляшка в роскошном бальном платье. Княжич тут же просиял, словно увидел ангела прямо посреди улицы, и протянул дознавателю в женском теле букет.

Слов я не расслышал, однако заметил, как заулыбался Саня.

— Всё нормально, — подтвердил Аверин, — они направляются внутрь.

Я взглянул на часы. Стрелки показывали половину девятого. Мы уже выбивались из графика на пятнадцать минут.

[До ритуала 3 часа 30 минут] — вторя моим мыслям, подтвердил интерфейс.

Теперь нам оставалось только ждать. Ровно в девять часов Окороков должен выкрасть ключи от винных погребов у младшего дворецкого и незаметно передать их Илье Мурому, чтобы тот успел сделать дубликат.

В девять часов сорок пять минут Пётр Юсупов передаст ключи нам с Сашей, а после устроит переполох возле главного входа, чтобы отвлечь охрану и дать нам с виконтом незаметно проникнуть в зимний сад.

Дальше нашей задачей было пробраться тайком в погреб под статуей и сорвать ритуал. К сожалению, Титов-младший не знал, что именно будет задействовано во время ритуала, поэтому мы решили действовать по обстоятельствам. То есть, будь что будет. Без вариантов.

Стрелка часов доползла до без пяти девять, когда мой «мобильник» наконец заговорил голосом сексапильной пухляшки.

— План… меняется, — прошептала она едва слышно. Голос заглушали звуки музыки, раздававшиеся со стороны имения. — Дворецкий пьян. Ключей нет.

— Дьявол, — огрызнулся я, сжимая кулаки.

— Может, тогда сразу к плану «В»? — хмыкнул виконт.

— Нет, — возразил я Сане, — такой план подходит разве что переодетым в барышень дознавателям, флиртующим с князьями. Будем работать с тем, что есть.

— Охрана у главного входа сменилась, — неожиданно прошептал виконт, не отрывая глаз от окна фургона. — Здоровые парни. Мимо таких просто так не пройдёшь. Никакой переполох не заставит их покинуть пост.

— Николаевич, уходи оттуда, — произнёс я в трубку.

Ответа не последовало, но я не волновался за дознавателя. Окороков рядом с Титовым в безопасности, пока на его руке артефакт, если только не придётся защищаться от самого княжича.

[До ритуала осталось 3 часа 03 минуты]

Я судорожно перебирал в голове все возможные варианты проникновения в поместье, снова разложив карту Окорокова.

— Илья, — обратился я к Мурому, который находился возле первого служебного входа, — что у тебя?

— Тут маленькая проблемка, — ответил друг, заставив меня ещё больше напрячься. — Вокруг особняка заработали блокираторы. Слабые, но их много. Они глушат магию по всему периметру.

Значит, просто перемахнуть через забор не получится. Блокираторы сработают как система сигнализации и тут же привлекут к нам внимание. Ключи дворецкого избавили бы от этой проблемы, а без них не только не проникнуть в подземелье, но и в поместье не попасть.

— Пётр? — уже чувствуя, что и возле второго служебного входа расставлены ловушки, спросил я.

— То же самое, — ответил Юсупов.

— А внутри поместья? — переживая за дознавателя, спросил я, представив, как в ответственный момент маскировка Окорокова слетает.

— Внутри всё должно работать, — успокоил меня Пётр, — иначе невозможно будет провести ритуал.

[До ритуала осталось 2 часа 55 минут] — насмешкой всплыло новое сообщение от системы.

Мозг лихорадочно работал в поисках решения. Интерфейс продолжал сканировать карту, изучая подземные коммуникации и отмечая соседние поместья. Усадьба Лопухиных, усадьба Долгоруких.

Однако никаких подземных сооружений, похожих на те, что были в моём мире, «Метро-2», или другого подземного бункера, или даже простого коллектора, который шёл внутрь здания, я так и не обнаружил.

Кинул взгляд на парней, охранявших главный вход. Четыре здоровяка с невозмутимыми лицами и тупыми немигающими глазами стояли словно каменные големы. Пройти мимо таких, не подняв тревогу, просто невозможно, если только у тебя нет пригласительного или ты не обслуживающий персонал.

— Ну? — спросил Саня, поглядывая на меня. — И что у нас есть?

Я непонимающе уставился на друга.

— В смысле?

— Ты сказал, что будем использовать то, что у нас есть. Так что это? — продолжал задавать вопросы виконт.

— Да нет у нас ничего, кроме этого дурацкого фургона, наполненного цветочными луковицами, — в раздражении буркнул я и завис от неожиданно пришедшей в голову идеи.

Интерфейс тут же подхватил мои мысли и выдал свой вердикт.

[Вероятность успеха 73 %]

— Саня, ты гений, — обрадованно воскликнул я, уже вскрывая первую коробку с луковицами.

— Мне, конечно, очень приятно, но ты не мог бы пояснить? — улыбнулся Аверин, ринувшись помогать.

В ответ я кивнул и схватил «мобильник», почти выкрикивая:

— Илюха, Пётр, есть идея.

* * *

Чуть меньше двух часов я провозился с луковицами, превращая ушедшие в спячку растения в цветущие тюльпаны. Теперь наш фургон был битком набит цветами всех оттенков — от алого до лилового. Аромат стоял такой густой, что кружилась голова. Это был наш троянский конь.

[До ритуала 1 час 10 минут]

Я взглянул на таймер интерфейса, сворачивая к служебному входу усадьбы Голицыных со стороны храма Христа Спасителя.

— Саша, твой выход, — произнёс я, и виконт, подхватив пустую бумажку, выпрыгнул из фургона, подзывая к себе ближайшего охранника.

Разговор был недолгим. Аверин что-то быстро говорил, старательно помахивая перед носом ошеломлённого стражника чистым листом.

— А ему точно нужна эта бумажка? — с интересом следя за виконтом, уточнил Илья.

— Саша может обойтись и без неё, — ответил Пётр, — но убедить охранника, что в руке накладная на доставку, с пустым листом проще, чем с пустой ладонью.

Наконец ворота беззвучно распахнулись, пропуская нас внутрь.

— Фух. Я первый раз в жизни использую руну «Слепого подчинения», — устало плюхнувшись на заднее сиденье, произнёс Саша. — Не знаю, смогу ли её использовать во второй раз.

— А почему мы сразу не прошли через главный вход? — недовольно отодвигая листья тюльпанов от лица, так и норовившие ткнуть в нос, спросил Илья. — Просто показали бы пустые пригласительные — и дело с концом. К чему такие трудности?

— На магический артефакт, что проверял подлинность пригласительных, Сашины способности не подействовали бы, — спокойным голосом ответил Юсупов. — К тому же, — он кивнул в сторону служебных построек, — этот путь ведёт прямо к хозяйственным помещениям. А оттуда, через кухню или кладовые, в подвал пройти проще, чем через парадные залы, полные гостей.

Я кивнул, паркуясь рядом с отдыхавшей на улице челядью. Пётр был прав. Наш «маскарад» оказался единственной работающей тактикой в данных условиях. Мы наконец остановились у массивной двери, ведущей, судя по вывеске, в хозблок.

Навстречу выбежал мужчина средних лет с растрёпанными волосами и рассеянным взглядом. Виконт снова схватил бумагу, бросившись к нему. Сначала мужчина недоумённо смотрел на Сашу, но уже через секунду взгляд прояснился, и он с облегчением произнёс:

— Ну наконец-то! Сколько можно вас ждать? Давайте скорее.

Мужчина подозвал двух крепких ребят, и они начали разгружать фургон, относя цветы внутрь здания.

— Теперь я буду бояться менталистов, — обращаясь к Сане, произнёс Муром, — опасные вы ребята.

Виконт в ответ слабо улыбнулся, вытирая со лба проступивший пот.

Мы подхватили коробки, делая вид, что помогаем разгружать привезённый товар, и направились в сторону двухэтажного здания, откуда доносилась ритмичная музыка и смех. Служебный вход оказался узким коридором, в котором с трудом могли разойтись два человека.

Пётр накинул на нас четверых «Купол невидимости», и мы двинулись дальше, пройдя незамеченными мимо кухни, где повара в белых колпаках орали друг на друга. Проскользнули мимо кладовок и наконец упёрлись в массивную дверь, ведущую в бальный зал.

Я приоткрыл дверь. Сквозь щель стало видно ослепительный свет люстр, мелькание шелков и фраков. Изящные пары кружились в ритме вальса, выписывая затейливые па и сменяя друг друга.

Улыбнулся, заметив танцующую с Евгением Титовым пухляшку. На лице княжича блуждала счастливая улыбка.

— Ну хоть кому-то сейчас хорошо, — произнёс Пётр, заглядывая мне через плечо и наблюдая, как Женя увлекает за собой Окорокова в платье.

Я кивнул, вдруг наткнувшись взглядом на Анну. Она замерла возле колонны, облокотившись на холодный мрамор.

Неподалёку стоял Распутин, держа в руках хрустальный бокал с игристым. Мужчина был окружён сразу пятью барышнями. Высокий, подтянутый, с безупречной военной выправкой. Настоящий островок спокойствия.

Он довольно улыбался, развлекая слабый пол и увлечённо жестикулируя. Девушки весело хихикали, пытаясь привлечь к себе внимание.

А вот Трубецкая… Анна, казалось, вообще не замечала происходящего вокруг. Она смотрела прямо на портьеру, прикрывающую дверь, которая отделяла служебное помещение, будто знала, что мы там.

— Анна опасна. Она видит людей как ресурсы и вероятности, — услышал я голос Аверина прямо у себя над ухом.

— А Распутин? — шёпотом спросил я, не отводя взгляда от девушки.

— Он… — Саня замер, его лицо исказилось от усилия. — Странно, я его почти не чувствую. Почти так же, как и тебя.

[До ритуала 0 часов 27 минут 12 секунд] — выводя меня из задумчивости, мигнул интерфейс.

Нужно спешить. Открыл перед глазами схему имения Голицыных. Задал направление, и интерфейс тут же проложил путь, ведущий к подземному помещению прямо под статуей «Стража».

— Пётр, — обратился я к другу, глядя как двое княжичей из новых родов направляются в нашу сторону, — вам с Ильёй лучше остаться здесь. Будьте под куполом невидимости, и если вдруг случится что-то из ряда вон выходящее, дайте знать, а мы с Сашей спустимся вниз.

— Ну уж нет… — возразил вдруг Муром, преграждая мне путь, но Петя властно положил руку ему на грудь, останавливая здоровяка.

— Хорошо, — кивнул Юсупов, — делайте то, что должны.

— Сюда, — скомандовал я, указывая на дверь в винный погреб, пропустив мимо ушей возмущённое мычание Илюхи.

Дверь оказалась не заперта. За ней находилась крутая каменная лестница, уходящая в темноту. Спускаясь, я ощущал, как нарастает магическое давление.

Воздух стал густым, тяжёлым, им трудно было дышать. Стены оказались покрыты льдом, которого тут быть не должно. Признак мощного поглощения энергии.

Мы шли напролом, рассчитывая на бой, ловушки, сопротивление. Однако, не смотря на мои опасения, ни охраны, ни других заклинаний или артефактов, что могли бы помешать, мы не обнаружили.

Те, кто затеял всё это, были полны уверенности, что помешать уже никто не сможет, что процесс необратим. Эта мысль заставила меня усомниться в том, что мы вообще можем что-то изменить.

— Здесь, — прошептал Саня, останавливаясь перед массивной кованой дверью.

Его лицо в слабом свете заклинания «Искра» стало зелёным от тошноты.

— Что с тобой? — видя эту перемену в друге, спросил я.

— Там… Боль… Магия смерти. Я чувствую её. Ощущение, будто меня снова приковали «Узами безмолвия». Я туда пойти не смогу.

— Хорошо, — ответил я, похлопав друга по плечу. — Возвращайся наверх.

— Нет, — возразил виконт, — буду ждать тебя здесь!

На споры времени не было, поэтому, кивнув другу, я шагнул в сторону двери, прикидывая, как взломать последний замок.

Рассечённый алмаз сверкал рядом с замочной скважиной. Что ж, мы это уже проходили.

Я достал печатку матери и вставил в замок. Алмаз жарко вспыхнул, и по кованому полотну пробежала дрожь. Замок негромко щёлкнул. Дверь отворилась сама, без скрипа, впуская меня в подземный зал.

Всё было не так!

Мозг, перегруженный современными фильмами, был готов увидеть людей в чёрных балахонах, размеренно покачивающихся в такт собственному пению. Главного злодея, склонившегося над жертвой с занесённым кинжалом — обязательно серебряным — извергающего пафосный монолог о власти и бессмертии.

Реальность оказалась куда прозаичнее.