Мы вывалились из портала, едва не задев кресло у самого выхода. В нём сидела Анна Сергеевна, погружённая в книгу. Заметив нас, девушка резко захлопнула её, аккуратно положила на столик и поднялась. На ней было элегантное тёмно-синее платье, а губы тронула тёплая улыбка.

Не успели мы перевести дыхание, как в комнату шагнул невысокий старичок в лабораторном халате.

— Фаддей Лукич, я же говорила, — уверенно и даже как-то торжествующе сказала Анна.

— Да, да, — пробурчал под нос старик, глядя на часы на руке. — Вы, голубушка, как всегда правы. Ну что же вы, ребята? Давайте скорее ингредиенты.

Я тут же протянул их алхимику.

Старик схватил свёртки жадным движением, его маленькие глазки за стёклами очков вспыхнули.

— Сейчас, сейчас всё приготовлю! — забормотал он и, причудливо семеня, ринулся вглубь зала, к одной из дверей.

В тот же миг в углу моего поля зрения щёлкнул и замер таймер:

[До выполнения задания осталось: 00:14:47]

Мы успели. Я невольно улыбнулся и посмотрел на виконта, тот тоже стоял и улыбался.

— Сашенька, ну что же вы не идёте со мной? — старик замер у двери, обернувшись. — Пойдём, пойдём со мной. Поможешь, а то один я с этой нестабильной эссенцией… ой, да что уж, ваш батюшка, Николай Ефимович, такого качества сырьё поставлял… ох-ох-ох…

Друг переглянулся со мной, но тут же сорвался за алхимиком. Старик начал о чём-то вдумчиво расспрашивать виконта.

Вскоре их голоса исчезли за закрывшейся дверью. Я остался наедине с Анной Сергеевной. Её улыбка стала тоньше, почти печальной. Она смотрела на меня так, словно уже всё знала.

— Лаборатория Авериных, — сказал я, опережая вопросы. — Её спалили дотла. Наёмники. С фосфорной смесью. В ближайшее время мы ничего не сможем произвести.

Я ждал сожаления о потерянных рецептах, может, даже упрёка. Но Анна лишь медленно кивнула, её взгляд скользнул куда-то в сторону, в пустоту, будто она смотрела сквозь меня.

Затем девушка сфокусировала взгляд на мне.

— Я знала, что риск велик, — тихо произнесла она. — Но в этом узле вероятностей это была меньшая жертва. Могло быть куда хуже. Для всех.

В голове что-то холодно щёлкнуло. «Узел вероятностей». «Меньшая жертва». Будто мы не живые люди, а переменные в её чёртовом уравнении. По её логике, это была победа. Ведь ингредиенты доставлены, люди живы, а то что лаборатории больше нет — это так, маленькая неприятность.

— Что думаешь делать с Александром и его производством? — спросила ведунья, слегка улыбнувшись.

— А что я могу сделать? Надо помочь другу восстановить всё, — развёл руками. — Это мой долг. Строить новую лабораторию будут не один месяц. Да и охрану явно надо организовать и у меня, и у Аверина, а это тоже не делается за один день. Так что, наверное, переберёмся в форпост.

Девушка слегка кивнула, словно одобряла этот мой шаг.

— Территория, защищённая родовыми чарами. Независимая от имперских законов. Исключительно твоя. Разрушенная лаборатория — это потеря здания, а не знаний. Знания Авериных ещё есть у Александра в голове, в руках Степана и… у девочки-травницы. Разве не так?

Она снова угадала. Точнее, не угадала, а увидела. Это было жутковато.

— Ты предлагаешь нам открыть лабораторию в форпосте? — уточнил я.

— Я ничего не предлагаю. Я лишь вижу, что этот путь сейчас — единственный с приемлемой вероятностью успеха.

Дверь открылась, и из неё вышел Александр. Он выглядел довольным.

— Фаддей сказал, что ингредиенты высшего уровня. Он загнал всё в реактор. Говорит, через пятнадцать минут будет готово. Стабилизация идёт… — друг хотел ещё что-то сказать, но потом передумал. Его взгляд упал на Анну, потом на меня. — Что будем делать дальше?

— Господа, а не хотите ли прогуляться по Москве? — спросила вдруг Анна.

— С удовольствием, — ответил я, любуясь формами девушки.

Повисла пауза, и я повернулся к Аверину. Он стоял, словно в раздумье, закусив нижнюю губу.

— Саня?

— А… что?

— Ты пойдёшь гулять по Москве? — переспросил я.

— Нет, — друг отмахнулся. — Открой мне лучше портал, я тебя в форпосте подожду. Вымотался, устал. Отдохну там до твоего возвращения.

— Так, может, здесь местечко найдётся? — я вопросительно посмотрел на Анну.

— Нет, я лучше в нашей казарме посплю, — помотал головой друг.

— Ну как хочешь. Можешь «Ласточку» взять. Я пешком пройдусь.

— Спасибо. А что с проходом? Откроешь?

— Дима, отдай Александру ключ от московского телепорта. Портал уже признал тебя своим хозяином, поэтому пропустит без проблем.

Я кивнул и протянул другу артефакт на цепочке.

— Будь осторожнее тут, — он бросил на Анну короткий взгляд, полный нерастраченной подозрительности менталиста, и шагнул к порталу. Камень в руке друга вспыхнул, пространство заколебалось. Ещё мгновение — и силуэт виконта растворился в мерцании.

Анна повернулась ко мне.

— Он не любит Москву, — констатировала Трубецкая. — Здесь для него слишком много… болезненных воспоминаний. Да и сложно менталистам в больших городах.

Мы пошли по длинным коридорам мимо лабораторий, потом мимо каких-то хозяйственных комнат. Стены здесь были обшиты тёмным деревом, под ногами — толстый ковёр. Это напоминало скорее богатый особняк, чем научное учреждение. Хотя… было ли оно научным?

— Ты тут работаешь? — спросил я.

— Живу, — просто ответила Аня. И вдруг улыбка снова тронула её губы, но теперь в ней было что-то таинственное. — Хочешь взглянуть?

Вскоре мы свернули в узкий боковой коридор, и девушка остановилась перед дубовой дверью с латунной ручкой.

— Твои апартаменты? — поинтересовался я.

Анна загадочно улыбнулась.

Моё терпение, и без того истощённое перестрелкой, погоней и магическим перенапряжением, лопнуло. Всё это — её загадки, её вероятности, её холодный расчёт, который, чёрт побери, сработал…

Я не стал ждать, пока девушка откроет дверь. Шагнул вперёд, обхватил её за талию и, толкнув створку плечом, ввёл Аню в комнату.

Дверь с лёгким стуком захлопнулась за нами.

Комната оказалась небольшой гостиной с камином и книжными полками. Она больше походила на кабинет, чем на место, где живёт молодая девушка, если бы не широкий диван, застеленным мехами.

Анна не вырвалась. Она смотрела на меня с тем же изучающим интересом, с каким разглядывала при первой встрече на балу.

— Прямолинейно, — с улыбкой сказала девушка, и в её голосе я заметил нотки одобрения.

— Эффективно, — ответил я, прижимая Аню к себе и находя губами её губы.

Её рот податливо раскрылся. Я почувствовал, как девушка прильнула ко мне всем телом, а изящные женские ладони поползли вверх по плечам и обвили мою шею.

Она была самой опасной загадкой, с которой я столкнулся в этом мире. Дар девушки, позволявший ей жертвовать малым ради большего, мыслить категориями статистики, а не морали, одновременно отталкивал и завораживал.

Взять её вот так было смело.

Рискованно.

Шанс получить кинжал в спину в буквальном или переносном смысле я оценивал как пятьдесят на пятьдесят. Но иногда нужно просто перестать считать вероятности и действовать.

Позже, когда лучи послеобеденного солнца пробились сквозь тяжёлые шторы, я лежал навзничь, глядя на резной плафон на потолке. Анна сидела обнажённая на краю дивана, поправляя прядь волос. Её профиль в мягком свете выглядел хрупким, но я-то знал, какая стальная воля скрывается за этой милой внешностью.

— Ты вернёшься в форпост сегодня? — спросила девушка, не оборачиваясь.

— Обещал к вечеру.

— Тогда ещё успеем, — она встала и подошла к окну, отодвинула занавеску. — Хочешь увидеть Москву? Настоящую.

Она обернулась, и я невольно обвёл взглядом линию обнаженной упругой груди.

Все эти позы, её хождения взад-вперёд были лишь для того, чтобы я ещё раз притянул к себе и обнял. И, естественно, я не стал упускать такой возможности.

Выйдя из особняка, я ахнул.

Мы оказались у самого центра, недалеко от Кремля. Но вокруг был не мой привычный, суетливый, застроенный небоскрёбами город. Это была декорация к историческому фильму, в которую внезапно вписали элементы мягкого техномагического прогресса.

Дома в основном каменные, кирпичные, в стиле модерн или ампир, не выше пяти-шести этажей. Узкие улочки вымощены брусчаткой, но по ним бесшумно ездили роскошные машины.

И люди… Боже, эти горожане.

Женщины в изящных платьях с высокими воротниками и чуть расклешёнными юбками.

Мужчины в элегантных сюртуках или строгих костюмах-тройках. Многие из них использовали трости, но я теперь понимал, что далеко не все из-за хромоты. Это мог быть и артефакт, и спрятанный клинок, и просто статусный аксессуар.

В воздухе над домами то и дело проносились летающие транспорты. Витала атмосфера сдержанного достоинства, деловой активности и… денег. Много денег. Чувствовалось, что город живёт, дышит, торгует и правит с размахом, недоступным провинциальному Архангельску.

— Поражает? — спросила Анна, поправляя на плечах лёгкую накидку.

Я кивнул. Мы пошли в сторону набережной.

Аня была немногословна, но её редкие комментарии оказались точны и полны скрытых смыслов. Она показывала здания:

— Здесь заседает комиссия по магическим ресурсам.

— А вот там — главный офис «Западной торговой компании», ваш друг Самарский имеет там долю…

Когда мы вышли на площадь перед Кремлём, дыхание перехватило уже по-настоящему. От стен крепости веяло мощью. Сквозь кладку проступали призрачные очертания медленно пульсирующих рунных цепей.

Башни венчали кристаллы, собиравшие и преломлявшие солнечный свет в радужные сполохи. Купола соборов сияли золотом и самоцветами. Это была действующая крепость магической империи, и от неё исходила аура непоколебимой силы.

Заметил небольшой передвижной латок, от которого веяло холодком. Потянул девушку к нему.

— Мороженое. Пойдём угощу тебя, — в своём прошлом мире я очень любил мороженое, но вот невезение: в этом ни разу не пробовал.

Продавец, пожилая женщина в красном фартуке, ловко сформировала два шарика крем-брюле и подала их в вафельных стаканчиках.

Анна с довольной улыбкой взяла свою порцию и сразу укусила, а потом игриво посмотрела на меня.

— Ну, чего ты ждёшь? Кусай.

Я откусил. И обомлел.

Такое чувство, будто я до этого всю жизнь ел лишь бледную пародию на мороженое.

Это… это как найти эталон килограмма после жизни с гирьками из папье-маше. А это был настоящий эталон. Текстура, которую пытаются достичь все премиальные бренды, но всегда сбиваются на излишнюю воздушность или, наоборот, тяжесть. Мороженое было плотным, по-хорошему тяжёлым на язык, но таяло мгновенно не как ледяная крошка, а бархатным, насыщенным сливочным потоком. Вкус ванили был не приторным химическим «ванилином», а сложным, с едва уловимыми древесными нотами. А потом крем-брюле: хрустящие, горьковато-сладкие крупинки карамели, которые ломались на зубах, добавляя взрывной контраст шелковистой основе. Это было настолько идеально, что мозг на секунду отключился, пытаясь просто зафиксировать этот каскад ощущений.

Даже вафельный стаканчик был безупречным — тонким, хрустящим, с лёгким ореховым привкусом.

— Ну как? — в голосе Анны прозвучала едва уловимая нотка удовольствия.

— Превосходно, — честно сказал я, открывая глаза.

— Ох, — она фыркнула, — и не говори.

Мы шли дальше и доедали это чудесное лакомство, девушка держала меня под руку. Я шутил и рассказывал про добычу ингредиентов в форпосте, она парировала намёками на «ветви решений» и «стохастический резонанс». Это был странный, сюрреалистичный диалог двух людей с разных концов реальности, находящих общий язык на какой-то третьей, абстрактной территории.

Анна внезапно остановилась на одном из перекрёстков, где улица уходила в тень зданий.

— Спасибо, что проводил, — сказала она, и улыбка снова стала загадочной, отстранённой. — А теперь небольшой совет. Не возвращайся сразу, прогуляйся ещё. Думаю, будет интересно.

Она встала на цыпочки и быстро поцеловала меня в щёку.

— До встречи, мой барон Соловьёв. Не теряйте бдительности.

И прежде, чем я успел что-то ответить, она развернулась и скрылась в парадной одного из домов, оставив меня на тротуаре с лёгким запахом цветочных духов.

Я пожал плечами и пошёл дальше по улице, в сторону Чистых прудов, если верить смутно знакомым очертаниям улиц.

Размышлял о словах ведуньи. Она намекнула, что враг знал про рецепт и про ингредиенты. Значит, либо информатор, либо кто-то с даром, подобным её. Мысль была неприятной.

Мои раздумья прервал скрип тормозов. Чёрное такси, точная копия тех, что ездили по Архангельску, остановилось у тротуара в паре десятков метров. Из него, кряхтя и расправляя могучие плечи, вылез Илья Муром. За ним, с обычной невозмутимостью, вышел Пётр Юсупов и поправил очки.

Я замер.

Друзья меня не заметили, расплачиваясь с водителем. Илья что-то оживлённо говорил, размахивая руками, Пётр кивал, оглядывая окрестности. И тут его взгляд зацепился за меня. На лице стратега отразилось редкое для него выражение — чистое, неподдельное удивление.

Он что-то сказал Илье. Тот резко обернулся, и его глаза стали размером с блюдца.

— Дима⁈ — раскатистый голос богатыря заставил пару прохожих обернуться. — Ты как тут оказался⁈ Мы только что с поезда, больше суток тряслись, а ты уже здесь? Ты что, на крыльях прилетел?

Я подошёл к ним, собираясь с мыслями. Скрывать теперь портал от друзей, с которыми прошёл огонь и воду, было глупо. Но и вываливать всё сейчас явно неуместно.

— Воспользовался быстрым способом, — сказал я, пожимая протянутую богатырскую руку Ильи и кивая Петру. — У меня… появилась возможность быстрого перемещения между некоторыми точками. Москва — одна из них.

Пётр медленно кивнул, его аналитический взгляд скользил по мне, будто пытался считать скрытые параметры.

— Действительно неожиданно, — произнёс Юсупов. — Мы думали, ты ещё в Архангельске, ликвидируешь последствия… — он сделал паузу, давая понять, что знает о повторном прорыве рядом с моим имением и моей роли в его локализации. Новости, видимо, уже долетели.

— Разобрался, — коротко сказал я. — А вы что в Москве? Илюх, ты же в Питербург собирался?

Илья смущённо почесал затылок, и его лицо омрачилось.

— Собирался, Димон, и скоро поеду. А тут дела… семейные подкачали, — понизив голос ответил он. — Помнишь, мы с тобой говорили о добыче порошка из скелета змей?

Я кивнул. Просьба прозвучала ещё во время наших странствий за ингредиентами, но тогда было не до того.

— Так вот. У моей семьи контракт кабальный на поставку защитных доспехов для горной стражи. А ключевой ингредиент для огнестойкой пропитки — порошок из костей многополосных пещерных гадюк. Единственный поставщик обанкротился, змей у него истребили всех. А если контракт сорвётся — нам конец, штрафы разорят род. Нужно хотя бы несколько килограмм. И нужно ещё позавчера. Я в Питер всё же думал рвануть к другому поставщику, тот возит из заграницы, но Пётр связи поднял, и оказалось, что и там та же история. Вот и метнулся сюда. Думал с тобой по телефону связаться, а ты тут, — он посмотрел на меня с надеждой, в которой читалось отчаяние.

В голове мгновенно просчитал. Жёлтых змей единицы, их кости Илье не отдам, они могут понадобиться Анне или ещё кому. А вот серых и чёрных… в тех пещерах их были тысячи. Трупы после нашей вибрационной зачистки тоже остались.

— Килограмм порошка из костей любых многополосных гадюк? — уточнил я.

— Любых! — Илья оживился. — Жёлтые — это легендарный класс, для артефактов, а для пропитки сойдут и обычные. Ты… ты сможешь?

— Думаю, да, — сказал я.

— А как скоро?

— Ну если они ещё позавчера были нужны, то постараюсь через два дня отдать. Могу даже тут, в Москве.

Лицо Ильи озарилось такой радостью, что, кажется, тротуар под нами задрожал.

— Димон, ты меня… Нет, ты всю семью Муромов спасаешь! Я тебя… я в долгу на всю жизнь!

— Пока не за что, — отмахнулся я. — Ты мне помогал, я тебе. Так и работаем.

Пётр, наблюдавший за сценой, мягко вмешался.

— Господа, стоит ли нам обсуждать это на улице? Мой дом в двух шагах. Позвольте предложить вам чаю и более комфортные условия.

Мы согласились. Гостевой дом Юсуповых оказался небольшим трехэтажным зданием в тихом переулке — сдержанная роскошь, дорогие, но не кричащие материалы, множество книг. В столовой, за чаем с изумительным лесным мёдом, Илья, заметно повеселевший, подробно рассказал о своих мытарствах. Но скоро он забеспокоился.

— Ну коль со змеями всё решили, то я тогда в Рязань поеду на денёк, — сказал он, вставая. — Там ещё один контракт на низком старте, отец сказал, чтобы я приехал и лично присутствовал, — Муром довольно крякнул. — Через день вернусь в Москву. Дим, ты как, тут останешься?

— Ненадолго, — ответил я. — Ещё пару дел есть в городе, а потом сразу в форпост за твоими змеями.

— Тогда встречаемся здесь, у Петра, через два дня? В полдень?

Мы договорились. Пётр вызвал такси, и мы проводили Илью. Богатырь, уезжая, ещё раз крикнул из окна:

— Димон, спасибо, выручил!

Вернувшись в дом, Пётр снова усадил меня за стол.

— Где планируешь остановиться? — спросил он прямо. — Если нужно, здесь всегда есть комната для друга.

«Друг» — он произнёс это слово без пафоса, как констатацию.

— Спасибо, Петь, — искренне сказал я. — Но нет. Мне ещё сегодня надо успеть кое-куда в Москве. А потом — назад, в форпост.

— Не связаны ли дела с твоей семьёй? С расследованием? — в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая настороженность.

Он был проницателен, чёрт возьми.

— Связаны, — подтвердил я, не вдаваясь в детали. — Надеюсь узнать, как дела у моего сыщика.

Пётр медленно кивнул. Он не стал выпытывать, за что я благодарен.

— Понимаю. Если потребуется помощь — магическая, дипломатическая или что-нибудь надо будет узнать через старые роды — знай: я всегда готов помочь. Юсуповы платят долги. И горой за настоящих друзей.

Это было больше, чем просто вежливость. Это было предложение союза, пусть и осторожное. Я кивнул.

— Ценю. Если что, обращусь, а пока предпочитаю своими силами.

Выпив на дорожку чашку кофе, мы вышли на крыльцо. Я махнул рукой, и тут же подъехало ближайшее такси.

— До встречи, — я пожал на прощание руку Юсупову.

— Удачи, Дима, — тихо сказал он.

Я кивнул и уселся в такси.

— К торговому дому Самарского, — сказал я, ловя взгляд водителя в зеркале заднего вида.

У меня была договорённость о встрече. Надеюсь, застану там не только купца, но и одного общего знакомого — бывшего дознавателя Окорокова. Пора, наконец, разобраться, кто и зачем так упорно хочет стереть с лица земли всё, что связано с именами Соловьёвых и Авериных.