Горы, наконец, остались позади. Мы спускались в долину. С каждым километром воздух теплел, пах прелыми листьями и хвоей. Дорога, если её вообще можно было так назвать, извивалась по широкому руслу обмелевшей горной реки, усыпанному гладкой галькой.

Внедорожник подпрыгивал на булыжниках, которые я ленился убирать, экономя магическую энергию. Подвеска стонала на весь лес. Я же надеялся на магически усиленную ходовую и только крепче держался за руль, ловя ритм: газ перед кочкой, сброс в момент удара. Интерфейс в углу поля зрения показывал сухие цифры:

[пройдено 32 км из 300].

Темп отставал от плана.

Деревья по берегам, сначала низкорослые, редкие и корявые, с каждым километром становились всё массивнее. Сосны и ели уступили место дубам, ясеням, каким-то незнакомым породам с толстой морщинистой корой. Их кроны смыкались где-то на высоте тридцати метров, образуя плотный зелёный купол. Проехать сквозь эту чащу не представлялось возможным, стволы стояли стеной, переплетённые подлеском и буреломом.

— Семён! — крикнул я, отвлекаясь от дороги на секунду. — Эта река дальше куда идёт?

Проводник, сидевший сзади рядом с ворчащим во сне Гаем, встрепенулся.

— Речка Серая Щука, барон. Она с гор течёт, да. Сначала вот так, по камням, а потом… — он прищурился. — Потом долина начинается, река расширяется, вода там спокойнее, но её будет много. Она в озерцо большое впадает, за лесом.

— А за озером что?

— Там равнина начинается. Были бы мы на лодке, можно было бы там напрямик пойти. А так объезжать придётся: озеро вытянутое, мы как раз на его середине окажемся.

Самый короткий путь к равнине. Вот за эту мысль я и зацепился.

Карта на интерфейсе, оцифрованная копия отцовских пометок, подтверждала слова проводника. Синяя линия реки действительно расширялась, а потом впадала в длинное озеро.

Но как пересечь воду?

Вплавь на этой колымаге?

Наверняка авто способно на это, вот только из четырёх дверей осталась одна, и она навряд ли спасёт от затопления.

Через час езды лес начал расступаться, а небольшая река постепенно расширялась, заставляя меня прижиматься к берегу.

Ещё полчаса — и авто выехало на каменистый пляж. Перед нами расстилалась водная гладь. Озеро уходило далеко в стороны, и ширина оказалась тоже немаленькой: около двух километров.

Вода была свинцово-серой, спокойной и, как я догадывался, ледяной. Объезд озера отнял бы драгоценные часы.

Все молча смотрели на водную преграду. Даже Гай высунул голову и тихо взвизгнул.

— Пётр, — я повернулся к магу. — Лёд. До того берега.

Пётр вышел из авто, подошёл к краю и потрогал воду. Затем он встал и долго смотрел на озеро, словно просчитывая свои силы.

— Тяжело, — наконец сказал он. — Расстояние… и держать надо, пока всё не переедем.

— А если большую льдину? — предложил я.

— Нет, так будет дольше, хотя силы я сэкономлю. Давай попробую ледяной мост без опор сделать. А если сил хватать не будет, то тогда льдину наморожу.

— Пробуй, — кивнул я.

Юсупов подошёл к самой кромке воды, опустился на одно колено. Его руки вытянулись ладонями вниз к поверхности. Воздух вокруг них застыл, потом побелел от инея. С тихим потрескиванием из воды полез лёд. Толстые мутно-белые жилы, которые сплетались, нарастали, утолщались, ползя от нашего берега.

— Поехали, — сказал Пётр, усаживаясь в машину, — может быть, сил хватит до другого берега, вода тут холодная и от горных рек, и от ключей на дне.

Я вдавил педаль.

Машина рванула на лёд. Страшный хруст, треск, но лёд держал.

Авто неслось по прозрачному настилу над серой спокойной водой.

Я видел, как дрожит мой бесстрашный пёс Гай. И подумать не мог, что он боится воды. Зверь прижался головой к Мурому, заставляя того гладить и успокаивать.

Пётр сидел с закрытыми глазами, губы шептали что-то, а впереди нарастал лёд, прокладывая путь. Это был невообразимый трюк. Магия воды и воздуха для дороги. Для мобильности.

Доехав до середины озера, мы замедлились.

Ещё десять минут — и до другого берега оставалось не больше трёх сотен метров, а лицо Петра покрылось смертельной бледностью, на лбу и висках выступил липкий пот. Дыхание стало прерывистым.

— Он не вывезет, — тихо сказал Илья. — Истощается.

— Петь, давай закругляться, дальше доплывём на льдине, — предложил я.

Аверин, молча наблюдавший до этого, вдруг полез в сумку. Он вытащил оттуда небольшой кожаный мешочек, развязал его и извлёк три больших, напитанных магией алмаза, размером с редис. Они лежали на ладони друга, тусклые и неогранённые.

— Держи, — он протянул камни Петру. — Подпитка.

Пётр, не отрывая глаз от моста, сжал алмазы в кулаке. Я увидел, как по его руке пробежала судорога, но бледность спала, уступив место сосредоточенному напряжению. Лёд снова пополз вперёд, быстрее и увереннее. Алмазы постепенно перестали светиться, отдав магическую энергию. Но путь был почти готов.

Я чувствовал, что с каждым метром лёд под нами становится тоньше, податливей. Пётр, сидевший рядом, тяжело дышал, его руки дрожали.

— Кончается… — простонал он. — Жми!

Берег был в двадцати метрах.

Пятнадцать.

Десять.

Лёд под передними колёсами с громким треском просел, но мы уже вылетели на галечный берег. Задние колёса с яростным рёвом прокрутились в ледяной каше, забрызгав всех с ног до головы водой. Гай, сидевший сзади, от неожиданности громко и радостно проголосил:

— РУАФ! — и начал трясти головой, разбрызгивая капли во все стороны.

— Фух… — выдохнул Семён, всю дорогу молчавший и крепко вцепившийся пальцами в сиденья.

Мы на другом берегу.

Ледяная дорога позади уже раскололась и расплывалась небольшими льдинами в разные стороны.

Наш герой Пётр просто лежал на сиденье, прикрыв глаза, совершенно белый. Аверин молча положил ему на грудь ещё один алмаз.

Юсупов слабо кивнул, сжал камень, и цвет постепенно начал возвращаться к его щекам.

Дальше путь пошёл по относительно ровной, поросшей высокой жухлой травой равнине. Скорость можно было держать хорошую, но ветер, теперь уже тёплый, бил в лицо со всей силой, неся с собой тучи мошкары.

— Чёрт, опять муха в глаз! — выругался Илья, отплёвываясь. — Уже третья.

— Это не третья, — поправил его Аверин, а всё та же. Она просто мстительная.

— Не понял⁈ — серьёзно выдавил из себя Муром.

— Расстроилась, что ты её катать не хочешь, — давясь от хохота, буркнул Александр, снимая с ресниц какого-то полосатого монстра.

— Барьер бы лучше сделали. От ветра и… этого, — сказал Илья, вытирая с лица мошкару.

— Я ещё не могу. Воздух пока не слушается, — слабо махнул рукой Пётр.

— Тогда я сделаю, — все ещё смеясь и давясь новыми мухами, сказал Аверин.

Мне эта идея не понравилась, так как сейчас Саня с помощью ментальной магии продолжал сканировать местность. Он был нашим радаром, готовым предупредить, в случае чего, о нападении или засаде монстров. Но и терпеть дальше эту насекомоядную диету было уже невыносимо.

И всё же Аверин, отсмеявшись, сделал пас рукой.

Воздух на месте лобового стекла заколебался, сгустился в полупрозрачную дрожащую плёнку. Ветер упёрся в неё и, завыв, ушёл вверх.

В салоне наступила относительная тишина, словно мы опять были с крышей, окнами и дверьми. А главное, мухи перестали биться о лица.

— Вот! Так бы раньше, — уважительно протянул Илья. — Удобно.

Лес окончательно отступил, сменившись бескрайними просторами лесостепи, а затем и настоящей степи. Высоченный ковыль, по пояс, колыхался под ветром серебристыми волнами.

Интерфейс показывал:

[пройдено 185 км из 300].

Мы постепенно начали навёрстывать потраченное в горах время.

Небо на западе за считанные минуты затянулось грязными тучами.

Поднялся ветер, а от сизо-свинцовой пелены пахнуло озоном.

— Ливень, — мрачно сказал Семён. — В степи штука редкая, но злая. Размоет всё.

Аверин, не дожидаясь команд, усилил свой барьер, превратив его из ветрозащитного спереди в полноценный купол над всей машиной.

Первые тяжёлые капли ударили по нему с таким гулом, будто в нас стреляли из десятка дробовиков.

Видимость упала до нуля.

Степь превратилась в молочную стену.

Я не сбавил скорость. Вместо этого полностью доверился интерфейсу. Навигационная карта, наложенная на реальность, показывала чёткий курс. Вёл машину почти вслепую, ориентируясь лишь на виртуальную линию-подсказку и на смутные тени рельефа.

Это всё было похоже на хардкорный симулятор вождения с одной лишь доступной мини-картой.

— Держишь? — поинтересовался я у Аверина.

— Пока да, — тот ответил сквозь зубы. — Но вода давит. Магию съедает быстро.

Через несколько минут Пётр приоткрыл глаза. Он всё ещё был бледен, но взгляд стал осмысленным.

— Дай-ка сюда, — хрипло сказал он Сане. — Ты и так слишком много на себя взял. И за тварями следить, и тут. Воздух и вода — это моя епархия.

Виконт кивнул с облегчением. В момент передачи контроля была ощутимая вибрация в воздухе. Купол над нами дрогнул, но не рухнул, лишь изменил оттенок, став более влажным и переливчатым, словно мыльный пузырь. Пётр взял управление защитой на себя, и машина пошла значительно плавнее, будто дождь теперь обтекал её по какому-то оптимальному пути.

Ливень кончился так же внезапно, как начался. Хотя ещё недавно он барабанил по защите, не давая ничего рассмотреть. Купол лопнул с тихим звоном, открывая пахнущее грозой небо и залитую ярким солнцем мокрую степь.

— Живём. Но что-то у меня плохое предчувствие, — задумчиво произнёс проводник, оглядываясь.

Виконт, который с закрытыми глазами опять погрузился в прослушивание местности ментальным даром, вдруг резко их открыл.

— Семён прав. Впереди… много жизни. Крупной. И она настроена агрессивно. Около трёх километров, но они повсюду. Чувствую примитивные горячие умы. Очень горячие.

Мы увидели их через пять минут.

Сначала — тёмные, медленно движущиеся бугры на золоте степи. Потом они обрели форму: массивные, приземистые, покрытые бронированными пластинами цвета ржавого железа. Головы с короткими, толстыми, загнутыми вперёд рогами-таранами.

— Железные носороги, — прошептал Семён, и в его голосе впервые за время пути прозвучал страх. — Стадо. А мы, походу, на их территории.

— Кто? — удивлённо переспросил Илья.

— Железные носороги, безжалостные твари. Пеших, кто идёт поодиночке, не трогают, но стоит пройти группой или на колёсах, и всё…

Один из ближайших гигантов уже поднял голову. Его маленькие глазки-бусинки нацелились на нас. Он фыркнул, выбросив облако слюны, и, развернув туловище, тяжёлой, но на удивление быстрой рысью двинулся на перехват.

— Будем объезжать? — спросил Саня.

— Нет времени, — я уже прикидывал варианты в интерфейсе. Обход уводил на десятки километров. — Прорываемся. Держитесь!

Я прибавил газу, пытаясь проскочить перед носом чудовища. Не вышло. Носорог, оценив нашу скорость, рванул вперёд, чтобы протаранить бок авто. Тонны бронированной плоти неслись на нас с ужасающей скоростью.

— Торможу! — заорал я, предупреждая друзей, и вдавил педаль в пол.

Машину занесло. Носорог, не ожидавший манёвра, пронёсся мимо, и на миг его бронированный бок и менее защищённый зад оказались в метре от нас.

— Александр, щит сбоку! Илья, огонь под хвост!

Александр молниеносно среагировал. Воздушный щит вмиг появился между нами и носорогом.

— Куда? — переспросил Муром.

— Под хвост!

Илья тут же вонзил сгусток сине-белого пламени в указанное место. Раздался уже не рёв, а визгливый, полный боли вопль. Носорог тут же рухнул на бок, дёргаясь.

Но его падение стало сигналом для всего стада. Ещё с десяток гигантов подняли головы и, фыркая, двинулись в нашу сторону. Окружали.

— План В! — крикнул я. — Держитесь!

— Что ещё за план В? — недоумённо спросил Пётр, крепко хватаясь за сиденье.

— Это план виконта! — улыбнулся я, до упора нажимая на газ.

— В — значит валим, — довольно подхватил Аверин, начиная заливисто хохотать.

Я резко вильнул, уходя от столкновения с бежавшим навстречу монстром, и начал поднимать за нами стену пыли, так называемую «Песчаную бурю». Она была густой, непроглядной, высотой в два человеческих роста. Взвесь взметнулась за нами, скрыв машину от глаз преследователей.

— Илья, столбы пыли!

— Понял!

Илья, смеясь, присоединился к веселью. Из земли, прямо на пути у несущихся носорогов, то и дело выскакивали толстые каменные столбы, пни, невысокие стены. Мы не старались их убить, мы их запутывали. Носороги, ослеплённые пылью, врезались в препятствия, теряли ориентацию, сталкивались друг с другом, оставаясь выяснять отношения. Их ярость была страшна, но беспорядочна.

Я лихорадочно вертел рулём, описывая зигзаги, петляя, меняя направление, не давая засечь чёткий курс для перехвата. Пылевая завеса тянулась за нами как шлейф.

Это была изматывающая пляска на грани.

Остановись, развернись, возьми ребят — и можно было бы их поодиночке заманивать и добивать. Но на это уйдёт час, если не больше. А у нас время кончается. Мы улепётывали от врагов.

Через десять километров бешеной скачки рёв и топот позади начали стихать. Мы вырвались. Я видел, как сзади гигантские силуэты метались в рассеивающемся облаке пыли, всё больше и больше отставая.

— Ушли, — довольно выдохнул Александр, всё ещё продолжая улыбаться.

Мы ехали молча ещё несколько минут, приходя в себя. Но то и дело кто-то посмеивался.

Степь, казалось, будет длиться вечно. Но интерфейс показывал, что мы приближаемся к цели — точке, отмеченной отцом как «Громовая пустошь».

[Пройдено 275 км из 300]

И вскоре я увидел то, что не нуждалось в комментариях интерфейса.

На горизонте, при ясном вечернем небе, в землю то и дело вонзались молнии. Без грома, без туч — просто ослепительные белые плети, хлеставшие по равнине.

Мы подъехали к краю разлома. Гигантская трещина в земле, шириной метров в пятнадцать, уходящая вниз в чёрную непроглядную мглу. Края её были оплавлены, словно от чудовищного жара.

И прямо за разломом, на том берегу, где-то была наша цель.

На той стороне простиралось каменное плато, усеянное чёрными обожжёнными кругами. И в центр этих кругов с нерегулярным постоянством били молнии.

— «Громовая пустошь», — прочитал я название локации в интерфейсе. — Здесь растёт нужный мне «корень спящего грома».

— Как попасть на ту сторону? — Александр осматривал разлом. — Ширина…

— Мост сделаем, — перебил я, вылезая из машины. Ноги подкосились от усталости. — Илюха, давай вместе.

Мы вдвоём встали у самого края.

Моя магия земли и его, более точная и выверенная, сплелись воедино. Мы совместно призвали камень из земли. Он с грохотом и скрежетом полез из трещин, сливаясь в единый каменный блок и образуя арку. Работа заняла как минимум четверть часа.

За это время солнце уже скрылось за горизонт, уступая путь вечерней заре.

— Идём! По одному, быстро! — скомандовал я. — А ты, Гай, сиди в машине.

Мы перешли. Александр, Илья, Пётр, Семён. Я шёл последним. И как только моя нога ступила на плато, позади раздался оглушительный грохот.

Края разлома дрогнули, а наш каменный мост рассыпался, рухнув в бездну.

— Повезло, — выдохнул Семён. — На волосок.

Теперь мы были здесь, в самом пекле. Воздух потрескивал, пахло озоном. В центре каждого чёрного круга росло корявое тёмно-фиолетовое деревце, искорёженное ударами.

Я сделал шаг, и волосы на руках встали дыбом.

Отступил, открывая интерфейс. В расшифрованных записях отца говорилось: «Корень спящего грома» впитывает энергию разрядов. Ритм: семь ударов в точку роста, затем пауза ровно восемь секунд. За это время корень должен быть извлечён целиком, одним движением. Не уложишься — разряд уйдёт в землю, а растение умрёт'.

— Семь ударов, потом восемь секунд, — сказал я вслух. — Нужно выкопать за этот промежуток. Корень длинный и хрупкий.

— Я попробую, — вызвался Илья. Он подошёл к ближайшему кругу и дождался серии из семи ослепительных разрядов в центр. Как только молнии прекратились, богатырь рванул вперёд.

Его руки превратились в лопаты из спрессованной земли. Он копал с бешеной скоростью. Но на пятой секунде его инструмент наткнулся на что-то твёрдое.

Муром не успел, отскочил.

Из земли рванула слабая ядовито-синяя дуга электричества. Деревце сгорбилось ещё больше и почернело окончательно.

Мёртвое.

— Не получается! Камень вокруг корня какой-то! — выругался Илья.

Знания отца приходили на помощь снова. На полях дневника было карандашное примечание: «Корень защищён кварцевой оболочкой. Только каменное остриё, закалённое в собственной магии земли, может её расколоть. И нужна защита».

— Работаем в паре, — я повернулся к Мурому. — Ты — щит. Самый прочный, с кварцевой крошкой внутри, для рассеивания энергии. Я — копьё.

Илья кивнул. Он сконцентрировался. Перед ним вырос земляной барьер из слюды и кварца, переливающийся гранями, друг надломил его у основания и взял как щит.

Я же сосредоточился на руках. Мои кисти и предплечья покрылись не просто каменной бронёй, а слоями остро заточенного игольчатого кварца. Чувствовал, как магия земли гудит во мне, наполняя эту конструкцию силой. В другой руке я сформировал короткий тяжёлый молот с долотообразным наконечником.

— Идём!

Мы ждали следующего цикла. Семь ударов.

— Теперь!

Я рванул вперёд, пригнувшись за щитом Александра, который двигался передо мной как живой бастион. Добежав до деревца, я занёс молот и со всей силы всадил его в землю у основания ствола. Каменное долото раскололо спёкшуюся почву, наткнулось на что-то хрустальное и пробило! Вторую руку с кварцевыми когтями я вонзил в углубление, нащупал пучок толстых вибрирующих корней и выдрал их из земли единым комом, прямо в кварцевой скорлупе.

Интерфейс замигал:

[Время: 7.2 секунды. Успех]

Едва успел отпрыгнуть назад. В место, где я только что копался, с шипением ударила молния, принятая на щит Ильи.

В моих руках дёргался и потрескивал ком корней. Они были тёплыми, живыми, и по ним пробегали крошечные голубые змейки разрядов.

— Есть! — хрипло крикнул я.

Теперь нужно успеть доехать со всеми ингредиентами в лабораторию. До форпоста, где был телепорт, около 200 км. А солнце уже село.

Обратный путь по ночной степи был испытанием на прочность. Фары разбиты ещё при стычке на Волчьей горе. Ехать в кромешной тьме сложно и очень медленно.

— Придётся подсвечивать, — сказал я.

Над капотом, в полуметре впереди, вспыхнул и завис небольшой яркий шар пламени: базовое заклинание «Искра» перешло в «Светляк». Дорога стала видна на десять метров вперёд.

— Идея, — сказал Илья, и вскоре ещё один «Светляк» от него и три «Искры» от других членов экспедиции вспыхнули впереди, увеличивая освещённую зону.

Я вёл, цепляясь взглядом за контур дороги в интерфейсе и за прыгающие тени в свете этих магических «фар».

Усталость накатила такая, что казалось вот-вот отключусь. Но адреналин и чувство долга держали.

Александр несколько раз предлагал сменить, но я лишь качал головой. Его вождение в темноте, да ещё и по степи, могло нас погубить.

Часы показывали три ночи, когда на горизонте, наконец, вырисовались тёмные контуры каменных стен.

Впереди был форпост.