Вэланси отстранённо огляделась. Комната тоже сохранила свой прежний вид, так что почти не верилось в перемены, которые произошли с ней после того, как она ночевала здесь в последний раз. Отчего-то такая сохранность казалась неприличной. Королева Луиза бесконечно спускалась по ступеням, и никто так и не впустил домой брошенного под дождём щенка. Старые бумажные жалюзи сиреневого цвета и зеленоватое зеркало. Снаружи старый каретный сарай с его кричащей рекламой. За ним станция со всё теми же бродягами и игривыми кокетками.

Здесь, облизываясь, как мрачный людоед, её поджидала старая жизнь. Вэланси вдруг охватил ужас. Когда вечером она разделась и легла в постель, спасительная отрешённость пропала. Вэланси лежала, одолеваемая жестокой болью, и думала о своём острове, озарённом светом звёзд. Костры… все их домашние шутки, фразы и словечки… пушистые коты… свет огней на сказочных островах… поездки на каноэ по Миставису по полным волшебства утрам… стволы берёз, белеющие среди тёмных елей как тела прекрасных женщин… зимние снега и розовато-красное пламя заката… реки, напоенные лунным светом… все красоты её потерянного рая. Она не позволяла себе думать о Барни. Только об этих мелочах. Мыслей о нём она бы не вынесла.

И всё равно неизбежно о нём думала. Каждая клеточка её тела болела в тоске по нему. Она скучала по его объятиям… прикосновениям его щеки… шёпоту на ухо. Вспоминала все его ласковые взгляды, колкости и шутки… маленькие комплименты… его заботу. Она перебирала их раз за разом, как некоторые женщины перебирают украшения – ни одно не ускользнуло с первого дня их встречи. Воспоминания – это всё, что теперь у неё осталось. Вэланси закрыла глаза в молитве.

– Боже, не дай мне забыть их! Позволь мне помнить каждое!

Но было бы легче забыть. Эти муки тоски и одиночества не ранили бы так жестоко, если бы стёрлась память о них. И Этель Треверс. Прекрасная колдунья с бледной кожей, тёмными глазами и блестящими волосами. Женщина, которую любил Барни. Которую он до сих пор любит. Разве он не говорил, что никогда не меняет своих решений? Она ждёт его в Монреале. Подходящая жена для богатого и знаменитого человека. Барни, конечно, женится на ней, когда получит развод. Как Вэланси её ненавидела! И как ей завидовала! Барни говорил: «Я люблю тебя» ей. Вэланси задумалась, каким тоном Барни сказал бы: «Я люблю тебя»… как в этот момент смотрели бы его тёмно-синие глаза. Этель Треверс знала. Вэланси ненавидела её за это знание и завидовала ей.

«Но у неё никогда не будет этих часов в Лазоревом замке. Они мои», – яростно думала Вэланси. Этель никогда не приготовит клубничный джем, и не станцует для Барни под скрипку старого Эйбела, и не пожарит бекон на костре. Даже никогда не побывает в домике на Мистависе.

Чем сейчас занят Барни… о чём думает… что чувствует? Нашёл ли он письмо? До сих пор ли злится на неё? Или хоть немного сочувствует? Лежит ли он сейчас в кровати, глядя на бушующий Миставис и слушая, как стекают по крыше струи дождя? Или до сих пор бродит по лесам, негодуя из-за положения, в котором оказался? Ненавидит ли её? Боль скрутила Вэланси как огромный безжалостный великан. Она встала и прошлась по комнате. Что может сулить ей утро? Прежняя жизнь без прежней косности по крайней мере сносна. Прежняя жизнь – но с новыми воспоминаниями, желаниями и страданиями.

– О, почему я не могу умереть? – простонала Вэланси.