Доктор Трент бессмысленно посмотрел на неё, роясь в своих воспоминаниях.

– Э-э… мисс… мисс…

– Миссис Снейт, – тихо подсказала Вэланси. – Меня звали Вэланси Стирлинг, когда я приходила к вам в прошлом мае – больше года назад. Насчёт сердца.

Лицо доктора Трента прояснилось.

– О, разумеется. Теперь вспомнил. Не вините меня за то, что не сразу вас узнал. Вы чудесно преобразились. И вышли замуж. Что же, что же, кажется, всё пришло в норму. Смотрю, вы с ним договорились. Уже совсем не выглядите больной, а? Я помню тот день. Был сам не свой. Известие о бедном Неде меня подкосило. Но он теперь как новенький и вы, видно, тоже. Я же говорил, переживать не о чем.

Вэланси подняла на него глаза.

– В письме вы писали, – медленно начала она со странным чувством, будто кто-то говорит за неё, – что у меня стенокардия… на последней стадии… осложненная аневризмой. И что я могу умереть в любой момент… и вряд ли проживу больше года.

Доктор Трент уставился на неё.

– Не может быть! – в недоумении пробормотал он. – Я не мог такого сказать!

Вэланси вытащила письмо и протянула ему.

– «Мисс Вэланси Стирлинг», – прочитал он. – Да… да. Конечно, я писал… в поезде… той ночью. Но я сказал, что ничего серьёзного…

– Прочтите письмо, – настаивала Вэланси.

Доктор Трент достал его из конверта, развернул, пробежал глазами. На его лице появилось выражение ужаса. Он вскочил и начал взволнованно расхаживать по кабинету.

– Силы небесные! Это письмо предназначалось одной пожилой даме, мисс Джейн Стерлинг. Из Порт-Лоуренса. Она тоже приходила в тот день. Я послал вам не то письмо. Какое непростительное легкомыслие! Но в тот вечер я был сам не свой. Боже мой, вы поверили в это… поверили… но вы, конечно… вы сходили к другому врачу…

Вэланси встала, растерянно огляделась и снова села.

– Я поверила, – слабо проговорила она. – И не пошла к другому врачу. Я… я… это тяжело объяснить. Но я думала, что скоро умру.

Доктор Трент остановился перед ней.

– Никогда себе этого не прощу. Что за год вам пришлось пережить! Но вы не выглядите… не понимаю!

– Ничего страшного, – глухо проговорила Вэланси. – Так с моим сердцем всё в порядке?

– Скажем, ничего серьёзного. У вас была так называемая псевдостенокардия. Она не имеет летальных последствий… полностью проходит при правильном лечении. А иногда от регулярно испытываемых эмоций радости. Она беспокоила вас в последнее время?

– Приступы не повторялись с марта, – отозвалась Вэланси. Она вспомнила восхитительное чувство перерождения, когда увидела Барни целым и невредимым после бури. Вылечила ли её эта «эмоция радости»?

– Тогда, вероятно, вы в порядке. В том письме я перечислил необходимые лекарства. И, конечно, я думал, что вы проконсультируетесь с другим врачом. Дитя, отчего вы не обратились к другому специалисту?

– Я не хотела, чтобы кто-то знал.

– Вот идиот, – резко проговорил доктор Трент. – Как я мог допустить такую оплошность? И бедная старушка Стерлинг. Она получила ваше письмо… что с ней ничего серьёзного. Конечно, это немногое бы изменило. Её случай был совершенно безнадёжным. Неважно, что бы она делала или не делала. Я удивился, что она прожила так долго – два месяца. Она тоже приходила в тот день… незадолго до вас. Мне не хотелось говорить ей правду. Вы считаете меня старым грубияном – и мои письма достаточно прямолинейны. Не умею смягчать. Но я последний трус, когда нужно сказать женщине в лицо, что она скоро умрёт. Сказал ей, что мне нужно убедиться в нескольких деталях и я напишу через день. Но вы получили её письмо… посмотрите: «Дорогая мисс Стерлинг».

– Да. Я заметила. Подумала, что это ошибка. Не знала, что в Порт-Лоуренсе есть Стерлинги.

– Она одна оставалась. Одинокая старушка. Жила только с девушкой, которая помогала по хозяйству. Умерла спустя два месяца после визита ко мне… во сне. Моя ошибка ничего бы для неё не изменила. Но вы! Не могу простить себя за год страданий, на который вас обрёк. Пора на пенсию, раз уж я совершаю такие глупости… пусть и мой сын сильно пострадал, это не оправдание. Вы сможете меня простить?

Год страданий! Вэланси вымученно улыбнулась, вспоминая всё то счастье, которое ей принесла ошибка доктора Трента. Но теперь она платила за него… и какой ценой. Если чувствовать значит жить, теперь она жила с удвоенной силой.

Она позволила доктору Тренту осмотреть себя и ответила на все его вопросы. Когда он сообщил ей, что она здорова как бык и проживёт хоть до ста, Вэланси поднялась и вышла, не произнося ни слова. Её ждала тысяча ужасных мыслей, которые нужно было обдумать. Доктор Трент счел её довольно странной. Глядя на её отчаянные глаза и скорбное лицо, любой бы подумал, что ей предстоит смертная казнь, а не долгая жизнь. Снейт? Снейт? За кого, черт побери, она вышла? В Дирвуде никогда не слышали о Снейтах. Она была такой болезненной, увядшей старой девой. Но Господи Боже, брак изменил её, кем бы там ни был этот Снейт. Снейт? Доктор Трент вдруг вспомнил. Тот негодяй с «отшиба»! Вэланси Стирлинг вышла за него? И её семья позволила! Что ж, вот и ответ на загадку. Она чересчур поспешно выскочила замуж, а потом раскаялась на досуге – вот почему она не потеряла голову от радости, когда узнала, что у неё все шансы прожить долгую жизнь. Вышла замуж! За не пойми кого! Уголовника? Растратчика? Преступника, скрывающегося от закона? Должно быть, ей пришлось непросто, раз она ждала смерти как освобождения, бедняжка. Почему женщины такие неразумные существа? На этом доктор Трент выкинул Вэланси из головы, хотя до гробовой доски стыдился, что перепутал конверты.