До выхода на лед оставалось меньше тридцати минут. Мы разогрелись и еще раз внимательно проверили нашу экипировку – от лезвий коньков до заколок у меня в волосах. Теперь оставалось дождаться своей очереди.

Ни больная спина, ни рана в ноге не могли нас остановить. Мы были сильны как никогда – сильны и вместе, и по отдельности. Мы надеялись победить.

Оставив коньки в надежных руках Хита, я отправилась поправить грим. Когда я подходила к раздевалке, кто-то толкнул дверь изнутри. Я посторонилась, не глядя: все мысли были заняты предстоящим выступлением. Взгляд мой скользнул по полу, и я увидела коньки черного цвета, какие на соревнованиях носили только мужчины.

Я подняла голову и увидела Киприянова. На его губах виднелся след от чьей-то помады. Смешавшись, он спрятал глаза и тут же ушел, оставив дверь раскачиваться на петлях.

Наверное, к Елене зачем-нибудь приходил, подумала я. Это было единственное объяснение. Но в раздевалке не оказалось никого, кроме Франчески Гаскелл. Она стояла у зеркала и подкрашивала губы розовой помадой.

– Классное платье, – улыбнулась она, заметив меня. – Где ты так быстро его раздобыла?

– Долгая история. – Я подошла ближе. – Знаешь, я сейчас Дмитрия видела.

Она закрыла помаду и повернулась.

– Слушай, – начала я, – не знаю, что между вами происходит… Но он плохой человек. – (Франческа молча глядела на меня невинными глазами.) – Может, с тобой Дмитрий и ведет себя по-другому. Но если он когда-нибудь причинит тебе боль…

– Я ценю твою заботу, – перебила меня Франческа, и в глазах ее появился холодный блеск. – Но не беспокойся, Дмитрий меня не обидит.

«Он действовал не в одиночку… Ума не хватило бы…» – вспомнились слова Хита.

Франческа! Вот у нее хватило бы и ума, чтобы составить против нас заговор, и хитрости, чтобы перед всеми разыгрывать из себя невинность.

– Я думала, ты поймешь меня, как никто другой, – сказала она.

– В каком смысле? – попятилась я.

– Ты же Катарина Шоу. Ты готова ради победы на все.

– Да… Но не…

– Вы с Хитом явно друг другу не пара. А ты держишь его и никак не хочешь отпускать. Используешь для своих личных целей. – Франческа вжикнула молнией на косметичке. – Нет, я тебя нисколько не осуждаю. Честное слово, даже восхищаюсь тем, как ловко ты вьешь из парня веревки.

– Но ты же ничего о нас не знаешь.

– Ну и пусть. – Она пожала плечами. – Я знаю главное: золото будет моим. Кэт, вы просто не можете победить. Зря вернулись, все равно у вас ничего не получится.

Слушая Франческу, я не испытывала злости. Мне не хотелось ни спорить, ни оскорблять ее. Я не чувствовала ничего, кроме глубокой печали.

Франческа с детства равнялась на меня – точно так же, как я сама равнялась на Шейлу. Да, она восхищается мною, но на какие поступки я ее вдохновляю? Ни радости в ней не осталось, ни света… А лишь ненасытное честолюбие, кипящее под маской милой улыбчивой девушки.

Мне хотелось хорошенько встряхнуть ее за плечи и сказать: очнись, пока не поздно! Пойми, что жизнь заключается не только в том, чтобы побеждать. Счастье – это не приз, который вручают под аплодисменты толпы. Его нельзя заслужить упорным трудом или страданиями. Оно не придет вдруг, как приходит слава к чемпиону, стоящему на пьедестале. Счастье нужно создавать каждый день. Снова и снова.

Но что толку в моих увещеваниях? Чтобы понять меня, Франческа должна пережить то, что пережила я, и сама всему научиться. Поэтому я не стала ничего говорить. А просто обняла ее и прошептала:

– Удачи тебе сегодня, Фрэнни!

После чего вышла, оставив ее стоять в полной растерянности. Шагая по коридору, я думала: зачем молодой перспективной фигуристке было так рисковать? С какой целью они с Дмитрием решились на мелкую пакость? Неужели и впрямь думали, что нас с Хитом будет легко напугать? Но конечно, они не такие, как мы: оба выросли в достатке, окруженные родительской любовью и заботой. Может, действительно решили, что их уловки сработают…

«Вы просто не можете победить», – сказала она. Но слова ее прозвучали не как угроза – вот что меня больше всего беспокоило. Франческа произнесла их с какой-то странной, непоколебимой уверенностью, как будто исход уже предрешен. Словно бы козырная карта уже у нее в руках, и остается только ее открыть.

Хит сторожил сумки, прислонившись к колонне. Подходя, я заметила, как он достал баночку с обезболивающим и принял еще одну таблетку. Уже третью по счету за сегодняшний день.

– Спина болит?

– Да-а… – поморщился он, наклоняясь, чтобы убрать лекарство. – Такое ощущение, что от таблеток только хуже… Но не волнуйся: суточная доза еще не превышена.

– А ну-ка, дай сюда.

– Что?

– Таблетки дай.

Хит протянул мне баночку.

На арену между тем вышли Франческа с Эваном. Следующими выступают Елена с Дмитрием, а потом наша очередь.

– Что такое? – спросил Хит.

Достав таблетку, я внимательно рассмотрела ее. Потерла белое матовое покрытие. И тут мне вспомнились блестки, которые я подобрала на льду во время турнира Гран-при в Москве. На первый взгляд, они выглядели почти как те, что были на моем платье, однако на самом деле отличались.

Вот и с лекарством та же история. Вроде бы таблетки как таблетки: белые и круглые. Но если приглядеться…

– Плохи наши дела, – заключила я.