– Вы с Хитом заслуживаете того, чтобы снова поехать на Олимпийские игры?

Репортеры притихли, держа камеры наготове. Вопрос был явно провокационный. И все ждали от меня гордого, категоричного заявления: «Ну разумеется, а как же иначе? Мы ведь самые лучшие, запросто разобьем всех конкурентов!»

Но у Эллиса не было с собой ни микрофона, ни камеры. Нет, он обратился ко мне не затем, чтобы опубликовать в блоге очередную сенсационную новость. Своим вопросом он давал мне возможность напомнить людям о наших былых достижениях. Попросить снисхождения в трудную для нас минуту. Просто по-человечески объяснить, почему нас все-таки стоит отправить на Олимпиаду в Сочи.

У меня была прекрасная возможность выступить в свою защиту. А я не могла придумать ни одного довода. В голове крутилась только одна мысль: как там Белла?..

– Нет, не заслуживаем, – просто ответила я.

– То есть как? – вытаращил глаза Эллис.

– Да вот так. Мы заслуживаем этого ничуть не больше остальных участников соревнования.

Вокруг снова защелкали камеры и засверкали вспышки. Посыпались новые вопросы. А Эллис с ухмылкой сделал шаг в сторону и, учтиво выставив руку, пропустил меня к выходу.

* * *

В Массачусетской больнице на меня пялились со всех сторон. Может быть, узнавали – а может, обращали внимание на мой грим, который после бешеной гонки из спорткомплекса в отель, а затем сразу сюда превратился в грязную жижу.

Беллу поместили в отдельную палату. Она сидела на кровати, порозовевшая, и выглядела уже лучше, несмотря на то, что из нее торчали трубки и провода.

– Привет, – сказала я. – Как ты себя чувствуешь?

– Говорят, жить буду.

– Это хорошо!

– Но вы с Хитом считайте себя мертвецами. Убить вас мало! Вы почему не выступили на чемпионате?

Да, Белле определенно лучше.

– Но ведь Хит…

– Хит вышел бы на лед, если бы ты ему велела.

В этом я не была уверена. И спросила:

– А где он, кстати?

– Пошел раздобыть еды. Здесь одним арбузным желе кормят. – Она скорчила гримасу, но потом посерьезнела. – Слушай… даже не знаю, как сказать тебе, но…

– Ты беременна.

– Как, ты знаешь? – ахнула Белла.

– Теперь уже знаю.

– И то, что отец ребенка Хит?

У меня все внутри оборвалось. Рухнула последняя надежда на то, что мои подозрения беспочвенны. Я ответила кивком.

– Злишься? – спросила она.

Во мне бушевала такая буря чувств, что разобраться в них было совершенно невозможно.

– С какой стати? Ведь между мной и Хитом ничего больше нет.

– Да ладно. Между вами всегда что-нибудь будет.

– И поэтому ты от меня скрывала?

– Думала, время еще есть. Рожать только в мае. – Белла положила руку на живот. – Беременность я, конечно, не планировала, все произошло случайно.

Я прикинула в уме, когда мог быть зачат ребенок. Наверное, это произошло в спортивном лагере, во время тренировочных сборов, куда нас всех на неделю согнали в августе прошлого года. Белла с Хитом тогда исчезали куда-то по вечерам, но я думала, что они просто отлынивают от развлекательных мероприятий.

– Значит, рожать решила?

– Сперва не хотела. Даже на аборт записалась, но потом отменила в последнюю минуту. И вот…

– А что сказали врачи? – Я уселась в неудобное кресло рядом с кроватью.

– У меня все признаки преэклампсии. Велели до самых родов соблюдать постельный режим.

– Вот черт!

Для Беллы Лин, которая всю жизнь неустанно работает и к чему-то стремится, постельный режим, наверное, хуже летального исхода.

– И не говори! – Она стала поглаживать живот. – Хит обещал, что будет меня поддерживать, несмотря ни на что. Не знаю, готов ли он стать отцом. Тем более что мы с ним…

– Вы с ним – что?

– Ну, как бы… врозь. Да и не люблю я его.

– Белла.

– Нет, серьезно! Я не люблю его так, как ты любишь… любила.

– Меня можешь обманывать сколько угодно, но саму себя не обманешь.

Белла сухо усмехнулась:

– Ты же знаешь, что я не терплю быть второй.

– Давай не будем соревноваться. – Я взяла ее за руку. – Любовь, она ведь бывает разная.

Любовь может гореть тихо, не давая замерзнуть, как костер на привале. А может пылать, словно пожар, сжигая дотла все, что встречается на пути.

– А скажи, Кэт… – Она затеребила рукой край одеяла. – Как ты думаешь, я буду хорошей матерью?

– Просто замечательной! Даже не сомневайся. Лучшей на свете!

– Матерью-чемпионкой? – улыбнулась Белла потрескавшимися губами.

– Ну конечно! Другие мамаши будут смотреть на тебя и завидовать… – Я крепче сжала ее руку. – Слушай, ну и напугала же ты меня сегодня.

– Ладно, ладно. Вам все-таки надо было идти выступать, а не распускать сопли. Ведь наверняка победили бы!

– Как знать. Не исключено, что Хит разволновался бы и уронил меня. Вместе бы попали в больницу!

Мы рассмеялись. Тут появился Хит с целой охапкой пакетиков из торгового автомата. Увидев меня, он застыл в дверях, опасливо глядя на нас с Беллой. Я подошла к нему.

– Поздравляю! – Я обняла его и шепнула: – Из тебя получится прекрасный отец!

– Спасибо! – выдохнул он.

А иначе и быть не могло. Хит, сам выросший без родителей, конечно же, приложит все силы, чтобы окружить заботой и любовью собственного ребенка. Да, своего ребенка… Мысль о том, что Хит станет отцом, казалась и странной, и в то же время естественной. Все правильно, ведь если бы он остался со мной, то ему никогда не пришлось бы испытать радость отцовства.

Хит разложил на кровати съестное. Белла взяла упаковку печенья «Орео», а я – свежий крендель.

– Кто победил, не знаешь? – спросил Хит.

– Наверное, Франческа с Эваном. – Разломив крендель, я протянула ему половинку. – Я ушла до их выступления.

Соревнования закончились, и наша судьба сейчас, наверное, уже решалась за закрытыми дверями. Я успела подать в комитет прошение, но на положительный ответ не надеялась. Да, мы бывшие олимпийцы, титулованные спортсмены, чемпионы страны и мира, и у нас больше опыта выступлений на международных соревнованиях, чем у всех остальных. Но и ошибок мы в прошлом тоже наделали достаточно. Многое говорило не в нашу пользу.

Оставалось лишь ждать. Лечащий врач Беллы задерживался, и медсестры не могли точно сказать, когда он придет. Мы включили телевизор, висящий в углу палаты, и под какую-то скучную передачу про ремонт жилья стали расправляться с запасами продуктов.

Через некоторое время в палату явился неожиданный гость. На пороге стоял Эллис Дин и держал в руке воздушный шарик с забавной рожицей и надписью «Поправляйся!».

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он у Беллы.

– Без комментариев, – буркнула она в ответ.

– Я пришел с миром. – Эллис поднял руки, и шарик взлетел к потолку. – Вы телефоны давно не проверяли? Так проверьте же, черт вас возьми!

Недоверчиво переглянувшись, мы с Хитом достали айфоны. Мой находился в беззвучном режиме, но на экране было несколько новых сообщений.

– Ни хрена себе… – вырвалось у меня.

– Что? Что такое?

Хит показал телефон Белле: нас включили в олимпийскую сборную вместе с Гаскелл и Коваленко. Пары, завоевавшие серебро и бронзу на чемпионате США, были переведены в запас.

Мы добились своей цели. Шоу и Роча снова поедут на Олимпиаду!

– И думать не смейте, – заявила Белла.

Хит присел к ней на кровать:

– Ну что ты, конечно. Нам никогда бы и в голову не пришло бросить тебя в…

– Да я не о том! Боже мой…

Кардиограф запищал быстрее. Белла откинулась на подушки и взглянула на меня измученным взглядом.

– Эллис, выйди-ка на минутку, – попросила я.

Тот, кивнув, исчез. Его шарик остался висеть под потолком.

– Ты хочешь, чтобы мы поехали, – сказала я Белле.

– Ну разумеется! Ни в коем случае не отказывайтесь ради меня от путевки на Олимпиаду! Со мной все будет хорошо! Неужели я, Белла Лин, не могу нанять себе квалифицированных медсестер? Да и Гаррет скоро приедет, а от него гораздо больше толку, чем от вас двоих.

Мы с Хитом переглянулись: а ведь она права. Хиту, конечно, хотелось остаться и ухаживать за Беллой, которая вынашивает их ребенка. Но в то же время он желал довести наше дело до конца. Раньше я бы прибегла к любым уловкам, чтобы склонить его на свою сторону. Ведь я так хотела поехать на Олимпийские игры. В груди с новой силой вспыхнуло желание победить: ведь это мечта всей моей жизни.

Однако решать теперь надо было вместе.

– Я готова ехать, – объявила я Хиту. – Слово за тобой.

Он взял Беллу за руку.

– Ты точно не против?

– Точно, – улыбнулась она, протягивая мне вторую руку. – К черту подарки и поздравления! Кроме золота, мне ничего не нужно.

* * *

Джейн Каррер. Лично мне не очень хотелось, чтобы нашу страну представлял дуэт с такой… мм… неоднозначной репутацией. Но решение принимала не я.

2014 год. Чемпионат США по фигурному катанию. Объявляют танцевальные пары, вошедшие в национальную сборную. На фоне эмблемы сборной США показывают будущих участников Олимпиады в Сочи: Катарина Шоу, Хит Роча, Франческа Гаскелл и Эван Коваленко улыбаются и машут руками.

Эллис Дин. Не стану скрывать: я замолвил словечко за Кэт и Хита кое-кому в отборочном комитете. Возьмут они золото или нет, еще неизвестно. Но уже само их участие в Олимпийских играх – золотая жила для моего блога.

Франческа Гаскелл. Я была в полном восторге! Ну наконец-то! Я еду на Олимпиаду!

Гаррет Лин. Врачи запретили сестре лететь самолетом, и нам пришлось задержаться в Бостоне.

Кирк Локвуд. Я связался с ними сразу же после чемпионата.

Гаррет Лин. Кирк очень помог нам. Он договорился, чтобы Кэт с Хитом могли тренироваться в спортивном центре, принадлежащем его семье. А нам с Беллой предоставил жилье в своем гостевом доме.

Кирк Локвуд. Рад был хоть как-то помочь детям Шейлы.

Гаррет Лин. Я раньше думал, что не может быть ничего труднее, чем выступать на Олимпиаде. Оказалось, есть – это заставить Беллу соблюдать постельный режим.

Фрагмент съемки, сделанной на мобильный телефон в «Локвуд-центре»: у катка в плюшевом кресле с откидной спинкой сидит Белла Лин. Она держит в руке микрофон и отдает указания Катарине и Хиту, отрабатывающим короткую программу: «Смена ребра не годится! Еще раз!»

За кадром раздается голос Гаррета: «А отдохнуть не пора ли?»

Белла показывает ему язык и говорит в микрофон: «Повторить!»

Эллис Дин. Они полностью исчезли из поля зрения журналистов. Не фотографировались, не давали интервью, не появлялись на канале «Эн-би-си спортс».

Инес Эктон. Насколько я помню, мне единственной удалось с ними побеседовать. Я тогда писала статью о российском законе против ЛГБТ, и Кэт с Хитом согласились высказать свое мнение.

На экране – скриншот из феминистского блога «The Killjoy.com» с фотографией Катарины и Хита. Заголовок статьи гласит: «Шоу и Роча заклеймили позором российские законы против геев. Почему молчат остальные участники нашей сборной?»

Эллис Дин. Ну хоть высказались против гомофобии – и на том спасибо. Остальные вообще промолчали.

Франческа Гаскелл и Эван Коваленко дают интервью телеканалу «Эн-би-си». Речь заходит о нашумевшем законе.

«Мы спортсмены, и политика не наше дело», – говорит Франческа.

А Эван, кивая, добавляет: «Мы так хотим поехать на Олимпиаду в Сочи!»

Франческа Гаскелл. Пожалуйста, не поймите меня превратно. У меня куча друзей геев.

Гаррет Лин. Спортсмены приезжают на Олимпиаду как минимум за неделю до открытия, чтобы успеть акклиматизироваться и адаптироваться к смене часовых поясов. Но Кэт с Хитом откладывали свой отъезд до последней минуты. Хотели подольше потренироваться с Беллой.

Кирк Локвуд. Они пропустили всю первую неделю, даже церемонию открытия. Вплоть до последнего дня что-то меняли, двадцать разных музыкальных композиций перепробовали.

Еще одно видео, сделанное на мобильный телефон. Катарина и Хит становятся в исходное положение для произвольного танца.

Гаррет Лин. Кэт нашла в конце концов подходящую песню. Все из того же альбома, который они вместе с Беллой слушали год назад.

За кадром раздаются низкие фортепианные аккорды: звучит начало песни «The Last Time» в исполнении Тейлор Свифт и Гэри Лайтбоди.

Гаррет Лин. Нашлась подходящая музыка – и все сразу встало на свои места. И хореография, и эмоции, и взаимодействие партнеров. Но ехать на Олимпиаду с программой, которую ни разу не исполняли на соревнованиях… не знаю, как-то это, на мой взгляд, рискованно.

Темп мелодии ускоряется, и вступает оркестр. Музыка играет все громче. И вот Хит, подняв Катарину на плечи, элегантно и без видимых усилий выполняет вращательную поддержку. Изображение на экране дрожит. За кадром хлопают и восторженно кричат.

Гаррет Лин. Решили, что рискнуть все-таки стоит. Да и что бы там ни произошло на Олимпиаде… Все мы прекрасно понимали, что для них это будет последний раз.