Думайте, что хотите, но выступать с речью на похоронах Шейлы я вовсе не планировала. Сама не знаю, как и зачем вдруг вызвалась выйти на трибуну. А когда все оглянулись и посмотрели в мою сторону, отступать было уже поздно. Я поднялась на трибуну, совершенно не представляя, что буду говорить. И что говорила – тоже не помню.

Помню, как солнце слепило глаза и по спине бежал пот. Руки дрожали, и, чтобы унять дрожь, я крепко сжимала очки. Помню лица Беллы и Хита, сидящих в первом ряду. Белла смотрела настороженно, как будто ожидая очередного скандала. Но потом ее лицо смягчилось. И когда я спускалась с трибуны, она едва заметно кивнула мне в знак признательности.

Хит сидел неподвижно – под стать окружавшим нас каменным изваяниям. Я чувствовала на себе его взгляд, но сама посмотреть не решалась: а вдруг увижу в его глазах ненависть? Или насмешливое торжество? Или, еще того хуже, полное безразличие?

Я ушла с кладбища, не сказав никому ни слова. Мне хотелось поскорее покинуть Лос-Анджелес. Поменяв билеты, я улетела первым же рейсом. Самолет едва успел оторваться от земли, а я уже вспоминала свою поездку в Калифорнию как странный сон.

Ну вот и все, думала я. Теперь я уже никогда не увижу ни Хита, ни Беллу, ни Гаррета.

Вернувшись в Иллинойс, я снова зажила одинокой жизнью. Время летело, и каждый следующий день был похож на предыдущий. Но однажды утром (до этого всю ночь бушевала метель, и все вокруг покрылось снегом, как сверкающей мантией) я открыла дверь и увидела во дворе Беллу Лин.

* * *

Она стояла вся в белом – точная копия матери. На мгновенье мне показалось, что передо мной дух Шейлы. Припаркованный сзади небольшой автомобиль – тоже белый – почти сливался цветом с сугробами и затянутым облаками небом.

– Привет, – проговорила незваная гостья.

– Что ты здесь делаешь? – Я спустилась по обледеневшим ступенькам.

– Да так. Случайно поблизости оказалась.

Белла ездила на чемпионат страны в Омаху – город, находящийся в шести часах езды от наших мест. Поэтому считать, что она «оказалась поблизости», можно было только с большой натяжкой.

– Нет, Белла, серьезно: что ты здесь делаешь?

– Захотелось тебя увидеть.

– Мы же с тобой на похоронах виделись.

– Да, но ты ушла, не попрощавшись. – Она скрестила руки. – Произнесла целую тираду о том, какой стервой была моя покойная мать… а со мной даже словом не обмолвилась!

Я переступила с ноги на ногу.

– Извини, что я…

– Брось извиняться! По крайней мере, ты была честна, в отличие от всех остальных. – Она выразительно взглянула на мою спортивную экипировку. – Кататься идешь?

Я кивнула, прижимая к себе сумку с коньками.

– Можно с тобой? У меня коньки в багажнике.

– А покрепче обуви нет? – Я покосилась на ее промокшие замшевые полусапожки. – Идти далеко.

– За меня не беспокойся, – сказала Белла, принимая вызов со знакомой улыбкой на лице. – Ну, куда? Показывай дорогу!

Я повела ее в глубь леса. Она шла, не отставая, и лишь там, где тропинка становилась предательски скользкой, с шумом переводила дыхание. Я все ждала, что она спросит, куда мы идем, но Белла за всю дорогу не произнесла ни слова.

Наконец мы добрались до места.

– Вот это да… – выдохнула она. – У тебя свой собственный каток?!

Прожив в добровольном изгнании около года, я решила соорудить себе домашний каток, приспособив для этой цели здание старой конюшни, в которой когда-то прятался Хит. Ледовая площадка была небольшой, и каждый день приходилось по часу выравнивать ее поверхность специальным скребком. Но зато каток был полностью моим.

Я раздвинула двери и зажгла гирлянды, висящие под бревенчатым потолком. Восточная стена помещения сплошь состояла из окон, из которых открывался вид на лесную опушку и озеро. Окна были раздвижными, так что в ясную погоду можно было кататься под открытым небом – лед не таял даже в летнюю жару, благодаря особой системе холодоснабжения.

– Так я и знала! – восхищенно воскликнула Белла. – Ну не можешь ты не кататься!

Я честно пыталась забыть про фигурное катание. Первые недели после Ванкувера я только и делала, что ела, спала и бесилась от злости. Но потом решила, что нужно занять время чем-нибудь полезным. Принялась за ремонт – пусть я и не сумела реализовать себя в полной мере, но хотя бы свой дом приведу в порядок. Несколько месяцев подряд чистила, отмывала, скоблила. Жгла мусор на берегу озера. Вычищая комнату брата, я наконец дала волю слезам. Давясь пылью и чихая от окурков, я вдоволь наревелась, оплакивая и смерть Ли, и его никчемную жизнь.

Но что бы я ни делала, чем бы себя ни занимала, энергия во мне так и била через край. В теплую погоду я отправлялась в лес и бродила там, стирая ноги в кровь. Когда наступали холода и тишина в доме становилась невыносимой, я включала на полную громкость старые родительские пластинки: «Hounds of Love», «Private Dancer», «Rumours». Но от музыки хотелось только двигаться, танцевать…

Хотелось кататься.

Счастья не купишь, но замену ему за хорошие деньги приобрести можно. Я нашла специалиста по установке хоккейных катков на дому – который, к счастью, никогда не слышал про олимпийскую фигуристку Катарину Шоу, – и через несколько месяцев наша конюшня совершенно преобразилась. Я начала кататься – сперва неуклюже, падая с непривычки и набивая на ягодицах огромные синяки. Но смотреть на меня было некому, и мастерство мое никто не оценивал. Впервые в жизни я каталась на льду для себя.

– Нужна музыка, – заметила Белла, зашнуровав ботинки.

– Здесь нет колонок.

– Ну ты даешь! Что за каток без акустики?

– Я здесь одна.

Бывали дни, когда я надевала наушники и крутила какой-нибудь плейлист. Но чаще всего я каталась в тишине, под размеренный скрежет коньков.

Белла с решительным видом достала айфон и, включив какую-то ритмичную песенку, устроила его на бортике, чтобы было лучше слышно. Затем сделала несколько простых движений в такт музыке, напевая при этом слова песни – что-то про улицы и светофоры. А взглянув на мое безучастное лицо, рассмеялась:

– Ну ты совсем одичала! Эту песню каждый день по радио крутят! И не один месяц уже. Кстати, одна моя пара из числа юниоров хочет кататься под нее в новом году.

Мы стали ездить друг вокруг друга, вычерчивая коньками пересекающиеся овалы.

– Знаешь, а юниоры тебя до сих пор вспоминают, – сказала она.

– Небось рассказывают обо мне страшилки?

– Ничего подобного. Они думают о тебе примерно так же, как ты думала о моей матери.

– А-а, значит, считают меня стервой?

– Угу… И хотят стать такими, как ты. – Белла подняла руки над головой и сделала изящный пируэт. – Обалдеть! Я тоже хочу себе личный каток.

– Здесь раньше была конюшня. Старое помещение, почти развалилось. Но вот…

– Постой! – Она резко затормозила, взбив коньком волну снежных брызг. – Так это сюда твой брат выгонял его спать?

Значит, Белла уже наслышана про зверства моего брата… Интересно, а что еще Хит ей рассказывал? С тех пор, как я застукала их в постели, прошло много времени, и моя ревность почти испарилась. Но одна только мысль о том, что Хит обсуждает с Беллой наше несчастное детство, оставила на сердце свежий ожог.

– Ну так что у тебя с ним? – спросила я, не желая больше откладывать разговор.

– Совсем не то, что ты думаешь, – поспешно возразила Белла.

– И что же?

– В первый раз… ну… мы сошлись, просто чтобы тебе отомстить.

У меня словно камень с души упал: так я и знала! Разозлились оба, захотели свести со мной счеты. И не придумали ничего лучше, как залезть вместе в постель.

– А после Ванкувера я начала помогать маме. Хит стал подрабатывать в академии хореографом.

– Серьезно? – удивилась я. Мне почему-то казалось, что Хит навсегда бросит фигурное катание.

– Ага, и он прекрасно ладит с детьми. Особенно с ребятами, которые пришли к нам без танцевальной подготовки. Они души в нем не чают! Ну вот… А потом Гаррет уехал, и мы с мамой… – Белла покачала головой. – Даже не знаю, с чего я взяла, будто мы с ней подружимся, если будем вместе работать. Как бы не так! Мать относилась ко мне как к простому тренеру. И я все больше времени проводила с Хитом.

Мне вспомнилось, как на похоронах Белла сидела, прижавшись к Хиту, и как он ее утешал. Я любила их вопреки всему – любила обоих, и в глубине души не могла не радоваться, что они поддерживают друг друга.

Но в эту минуту меня раздирало желание кинуться на Беллу и повыдирать ей косы. А потом запереть ее в конюшне и поджечь. Должно быть, на моем лице отразились недобрые чувства, потому что Белла тут же заверила меня:

– Мы с ним всего лишь друзья.

– Друзья по расчету?

– Нет, просто друзья. Ну, кроме одного раза… У меня тогда был лишний билет на концерт Адели в «Палладиуме», и Хит согласился пойти.

Я слушала и не знала, чему больше удивляться – тому ли, что Хита удалось затащить на концерт этой певицы, или тому, что Белла бросила на целый вечер работу и решила развлечься, как все нормальные люди.

– Но клянусь – отношения были чисто физическими. Ничего серьезного.

– И все? – спросила я как можно равнодушнее. – Значит, только в тот раз, а потом…

– Тебе обязательно знать, сколько раз? – Глаза Беллы вспыхнули. – Ты исчезла, Гаррет уехал… Мы с Хитом остались вдвоем. Кроме друг друга, у нас никого не было.

А я осталась совсем одна. Ну и кого мне в этом винить, если не себя саму?

Некоторое время – пока звучало еще несколько песен, все из нового популярного альбома «Red» Тейлор Свифт – мы молча импровизировали под музыку, каждая по отдельности. А затем повернулись друг к другу и, взявшись за руки, стали кружиться в свободном танце. К концу песни «We Are Never Ever Getting Back Together» Белла, запыхавшись, согнулась вдвое.

– Ну и ну! – выдохнула она. – Я-то думала, что ты на диване дома сидишь, сериалы смотришь. А ты, оказывается, к Олимпиаде в Сочи тайком готовишься!

Рассмеявшись, я объехала вокруг нее, легко вращаясь на одной ноге.

– Конечно, готовлюсь. Вместе со своим воображаемым партнером. Госпожа тренер, возьмите нас к себе!

– Ну, если тебе нужен партнер, то далеко идти не придется.

Я снова рассмеялась. Но Белла, кажется, не шутила.

– Брось, Хит меня ненавидит, – возразила я.

– Ненависть – вполне обычное чувство между партнерами в фигурном катании. Да и не может быть, чтобы Хит ненавидел тебя. Он по тебе скучает.

– Это он сам сказал?

– Ну, не совсем. Ты же знаешь, какой он молчун. Но я и без слов вижу.

Если бы Хит и вправду по мне скучал, то позвонил бы уже давным-давно. Впрочем, я и сама не пробовала с ним связаться. И на похоронах Шейлы не задержалась – улепетывала с кладбища так, будто за мной гналась стая бешеных койотов.

– А почему бы вам вдвоем не поехать в Сочи и не выступить на Олимпиаде? – предложила я.

– Да дело в том, что из меня получился гораздо лучший тренер, чем фигуристка. А ведь я была классной фигуристкой! – Белла помолчала. – Не знаю, в курсе ли ты, что Гаррет…

– Да, он мне рассказал.

Мысли об аварии не покидали меня с тех пор, как я вернулась домой. Бедный Гаррет! Чувство вины и моральное напряжение не прошли даром. Загнал себя, едва не погиб! А я даже и не знала ничего.

– Все-таки надо было с ним повнимательнее, – упрекнула себя Белла. – Ведь брат буквально на глазах таял! Я-то думала, что он кайфует от нагрузки. Как мы.

– Да и нам-то с тобой… разве была от этого польза?

– Наверное, нет. И как я могла жить такой жизнью?.. Но задумалась я всерьез, только когда пришла в больницу и увидела Гаррета, лежащего «на вытяжке».

Я не хотела признаваться, что все-таки смотрела отрывки чемпионата США в Омахе, где Гаскелл с Коваленко взяли золото. Во время их произвольной программы показывали Беллу. Она от души болела за своих учеников. Полная противоположность Шейле, всегда стоявшей за бортиками, точно статуя. Глядя, как Белла машет руками, подпрыгивает и притопывает, я не могла сдержать улыбку.

– Ты замечательный тренер, – искренне сказала я. – Но неужели ты и правда думаешь, что у нас с Хитом есть шансы попасть в олимпийскую сборную? Мы ведь уже почти пенсионеры.

– Но зато у вас есть опыт! Знаешь, с тех пор как вы с Хитом расстались, наш спорт обеднел. Кроме Франчески и Эвана, выступать за страну некому. Остальные совсем еще дети – им далеко до международного пьедестала.

Тогда, в 2010-м, я не сомневалась, что Олимпийские игры станут высшей точкой моего жизненного пути. Я совершила долгое восхождение – но сорвалась, так и не покорив вершину. И вот теперь я вновь стояла у подножья горы, глядела наверх и думала: «А слабо подняться еще раз?»

– Мама оставила академию мне. Но на одном только имени далеко не уедешь. Чемпионат США позади, и фигуристы уже поговаривают о том, чтобы перейти к более опытным тренерам. А если среди учащихся «Лин айс» будут Шоу и Роча… да если вы еще и в олимпийскую сборную попадете! Было бы ой как здорово!

– Так что, и Хит уже согласился? – не вытерпела я.

Предложение звучало заманчиво. Сколько бы пользы ни приносили мне домашние тренировки, я скучала по соревнованиям. Мне не хватало партнера, соперников. Да и что там скрывать – я тосковала по Хиту. Тосковала, словно по ампутированной конечности. Ревность, обида – все это меркло в сравнении с той фантомной болью.

– Я с ним еще не разговаривала, – ответила Белла. – Не хотела обнадеживать его понапрасну. Вдруг ты меня на хрен пошлешь. Ну так что?

Из айфона донеслись звуки медленной песни – альбом подходил к концу. Солнце опускалось за волнистой гладью озера, и золотые огни гирлянд сияли над нами, как звезды.

Я могла бы прогнать Беллу. Она бы улетела назад в Калифорнию, и наши с ней дорожки разошлись бы навсегда. Но моя подруга сказала правду: я никогда не смогу бросить фигурное катание. Сколько бы ни старалась.

– Просто умираю, как есть хочется! – воскликнула я. – Поедим углеводов?

Белла радостно улыбнулась.

– А я уже думала, что ты мне этого никогда не предложишь.

* * *

Эллис Дин. Когда я узнал, что Кэт с Хитом решили вернуться на лед, я подумал: вот сумасшедшие! Поэтому сразу и поверил.

Джейн Каррер. Я к тому времени перешла работать в Международный олимпийский комитет и делами Ассоциации фигурного катания США уже не занималась. Но новость об их возвращении потрясла весь спортивный мир.

Эллис Дин. Да еще и Беллу тренером наняли! Ну как вам такое?

Гаррет Лин. Я молчал и не лез с советами. Если сестра хочет тренировать Кэт и Хита, пусть тренирует. А если они собираются и дальше… В общем, мое дело сторона.

Фрагмент интервью с Франческой Гаскелл.

Журналист. В том сезоне вы с Эваном перешли в новый тренировочный центр, так ведь?

Франческа Гаскелл. Да, верно. Просто нам требовалось сменить обстановку, только и всего. Кэт с Хитом тут ни при чем.

Журналист. Но согласитесь, что момент вы выбрали очень уж…

Франческа Гаскелл. Мы переживали смерть Шейлы. Смириться с такой утратой нелегко, понимаете?

Эллис Дин. Гаскелл и Коваленко, конечно, сразу ушли из академии. Сочинская Олимпиада должна была стать их звездным часом. Ведь до этого им два раза подряд приходилось довольствоваться тем, что их включали лишь в запасной состав.

Франческа Гаскелл. Но мы обрадовались новым соперникам. Да-да! Правда, Кэт с Хитом были уже немолоды. Да и мастерство подрастеряли, не в обиду им будь сказано… Но мы решили, что конкуренция нас подстегнет.

Эллис Дин. Если бы они остались в академии, им пришлось бы выступать в тени Кэт и Хита. А Фрэнни хотела купаться в лучах собственной славы.