После поражения в Токио мне хотелось прокрутить время вперед, чтобы поскорее настал январь и мы смогли бы отыграться на чемпионате страны.

Но впереди ждали новые испытания. Под Новый год Шейла устроила благотворительный гала-концерт в пользу нуждающихся (то ли детей, то ли китов, то ли еще кого-то), к участию в котором привлекли всех лучших взрослых фигуристов академии. Концерт проходил в отеле «Дель Коронадо» – на катке, расположенном прямо на берегу океана. Мы должны были весь вечер развлекать гостей показательной программой.

Отель поражал своим великолепием. Он был похож на гигантский лайнер эпохи «позолоченного века», который выбросило на белый песчаный остров у побережья Сан-Диего. Да и украшена была гостиница по-праздничному: на венчающих здание башенках сияли гирлянды, а в двухэтажном вестибюле стояла огромная, до потолка, елка.

А вот сам каток оставлял желать лучшего. Его заливали только зимой, на забаву отдыхающим, и под ярким калифорнийским солнцем верхний покров льда быстро превращался в чавкающее месиво.

После генеральной репетиции наша команда разошлась – кто на пляж, кто побродить по городу… Усталая, я вернулась в отель. Из Лос-Анджелеса мы выехали на рассвете, и всю дорогу в автобусе мне пришлось смотреть на Беллу с Хитом, сидевших в обнимку напротив. Хит слушал музыку на айподе, подаренном Беллой на Рождество. После турнира «NHK трофи» они остались в Японии ждать финала и пробыли там несколько недель – ездили по разным местам, отдыхали, да и вообще неизвестно чем еще занимались… Думать об этом я не хотела, но и не думать тоже не получалось.

Лифт в вестибюле гостиницы был старинный, напоминающий птичью клетку. Управлял этим странным механизмом сутулый седой старичок в ливрее и круглой шапочке. Задвигая железную дверь-гармошку, он весело насвистывал новогоднюю песенку «Auld Lang Syne».

– Фигуристка? – осведомился лифтер.

Я кивнула. Он начал насвистывать олимпийскую мелодию.

– На Олимпиаду поедете?

– Надеюсь, что да, – ответила я скромно, в точности как меня учили отвечать, чтобы не показаться самоуверенной и надменной.

Но я прекрасно знала, что на зимние Игры поеду. Пусть Белле с Хитом и досталась победа в Гран-при, но лучшим американским дуэтом все-таки были мы с Гарретом. И чемпионат страны, служивший для отбора на Олимпиаду, в нашем случае был уже просто формальностью. В Турин отправятся две пары из США, и одной из них будем мы. Моя детская мечта наконец-то сбудется.

Только теперь мне хотелось большего.

С самого детства я мечтала когда-нибудь поучаствовать в Олимпийских играх. И вот наконец путевка, считай, была у меня в кармане. Казалось бы, чего еще желать? Но дело в том, что одного лишь участия мне было уже недостаточно. Я хотела поехать на Олимпиаду чемпионкой страны. И никогда уже не спускаться на вторую ступень пьедестала.

Лифт добрался до моего этажа, и швейцар открыл двери. Возле своего номера я увидела Беллу.

– Ну наконец-то, – сказала она.

– Ты меня ждешь?

Это был первый наш разговор с тех пор, как я узнала о ее союзе с Хитом.

– Да. Я хотела… – Белла замешкалась, ломая пальцы. Она явно была смущена, и видеть ее такой доставляло мне удовольствие. – Короче, мы с девочками собираемся у меня номере. Будем краситься вместе. Приходи… Ну… если хочешь, конечно.

Я всегда знала, что с Беллой Лин надо держать ухо востро. Приглашение это могло быть оливковой ветвью – или искусно замаскированным капканом. Но мне ведь тоже палец в рот не клади.

«Ладно, рискну», – подумала я.

– Во сколько?

* * *

В коридоре стоял шум: из номера слышались перебивающие друг друга голоса, хихиканье и ритмичная музыка Бейонсе. Я задержалась перед дверью, прижимая к себе косметичку и раздумывая, не повернуть ли назад. Неизвестно еще, что скрывается за неожиданным дружеским жестом Беллы… Но нет, отступать нельзя. Иначе она снова возьмет надо мной верх.

Дверь была чуть приоткрыта. Состроив любезную гримасу, я вошла.

– Кэт! – На лице Беллы появилась вполне искренняя улыбка. – Проходи.

Из широких окон номера открывался вид на океан, в который медленно садилось солнце. Я залюбовалась, невольно сравнивая люксовый номер Беллы со своим стандартным, хотя и вполне приличным. Став партнершей Гаррета, я навсегда распрощалась с обшарпанными номерами дешевых гостиниц.

В комнате собралась целая компания. Джози Хейворт, сложив губы бантиком, наносила на них розовый блеск из тюбика «Ланком». Ее и Эллиса участвовать в концерте не пригласили, но отец Джози был в списке гостей, а значит, парочка могла спокойно наслаждаться бесплатным банкетом и не думать о выступлении.

Остальных – Эмбер, Челси и Франческу, которую все звали Фрэнни – я знала лишь мельком. Эти фигуристки были новенькими и совсем еще недавно считались юниорами. У них, как говорится, все еще было впереди. Но по опыту прошлых лет я знала, что большинство новичков уходит из спорта после первого же сезона.

Устроившись на высоком пуфе, я стала молча наносить макияж, прислушиваясь к их болтовне. Девчонки обсуждали тонкости французского маникюра, делились впечатлениями о новом фильме про Гарри Поттера и хором подпевали песне «Naugthy Girl». Фрэнни кривлялась под музыку, держа в руке вместо микрофона баллончик с лаком для волос.

Так вот, значит, чем занимается молодежь в субботу вечером! Мне было только двадцать два, но в их обществе я чувствовала себя динозавром. В разговоры вступать не хотела – кроме фигурного катания, меня ничего больше не интересовало. Веселая трескотня девушек была мне в тягость. Гораздо охотнее я побеседовала бы с репортером перед миллионами телезрителей.

Белла тоже помалкивала, старательно рисуя черной подводкой длинные стрелки до самых висков. Я думала, что они с Хитом собираются исполнять на гала-концерте свой произвольный танец, но грим получался намного выразительнее, чем тот, в котором она выступала на Гран-при.

Заканчивая макияж, я припудрила лицо. Белла окинула меня взглядом.

– Что будешь делать с волосами?

– Не знаю.

В этом сезоне я решила с прической не заморачиваться и выступала с распущенными волосами. Только верхнюю часть локонов убирала с лица, скрепляя заколкой с камушками под цвет платья.

– Хочешь, заплету? – предложила Белла.

Раньше, когда мы с Гарретом еще только начинали кататься вместе, Белла делала мне прическу перед каждым выступлением. Я с тоской вспоминала, как сидела на полу в номере какого-нибудь отеля в той или иной точке мира – от Спокана до Санкт-Петербурга, а Белла мастерски заплетала и укладывала мне волосы.

– Давай!

Она усадила меня перед собой, в самую гущу компании. Упершись коленями в железные ножки кофейного столика, я откинулась на диван, а Белла стала водить руками по моим волосам, распутывая узелки. По спине разлилось приятное тепло. Я соскучилась по этому ритуалу. Мне не хватало Беллы.

Диск поменяли, и вместо Бейонсе заиграл альбом Мадонны «Confessions on a Dance Floor». Разговор плавно перешел на вечную тему: мальчики.

Шестнадцатилетняя Фрэнни была влюблена в фигуриста из Южной Кореи и раздумывала, как лучше подойти к нему, когда они оба приедут на чемпионат мира.

– Ну-ка, покажи его фото! – потребовала Джози.

Фрэнни достала раскладной телефон, и все собрались вокруг.

– Красавчик какой! – пискнула Эмбер.

– Немного похож на Гаррета Лина, – прищурилась Челси, – только моложе.

– Да, – вздохнула Фрэнни.

– Ну, во-первых, не все азиаты на одно лицо, – возразила Белла и, прервав начавшую было извиняться подругу, добавила: – А во-вторых, я попросила бы не обсуждать при мне сексуальные достоинства моего брата.

– Что поделаешь, когда он такой милашка, – пожала плечами Эмбер.

Я подтянула колени к груди.

– Не шевелись, – скомандовала Белла.

Фрэнни, придвинувшись, села рядом. На ее лице почти не было макияжа – слегка подкрашенные ресницы и легкий тональный крем, который не скрывал, а, наоборот, подчеркивал веснушки. Мать Франчески была генеральным директором международной фармацевтической корпорации. Фрэнни выросла в более богатой семье, чем Джози, но совсем не казалась мне избалованной девочкой. У нее был милый характер – пожалуй, чересчур добродушный, чтобы выжить в нашем жестоком спорте.

– Интересно, – начала она, – а вы с Гарретом… не того?

– Мы с ним просто друзья.

– Правда? – нахмурилась Фрэнни. – Но вы же созданы друг для друга!

– Он отличный партнер.

Как бы сухо ни прозвучали мои слова, я говорила чистую правду. Мы с Гарретом всегда прекрасно понимали друг друга, поэтому многим казалось, что у нас роман. Поначалу мы пытались разубедить окружающих, но потом Шейла сказала, что не стоит: пусть думают, что хотят.

С тех пор мы не обращали внимания на сплетни и, иногда сами того не подозревая, даже подыгрывали им: ходили под руку, как влюбленные, на банкетах таскали друг у друга еду с тарелок и с упоением рассказывали журналистам, как нам нравится кататься вместе.

В глубине души я надеялась, что Гаррет сделает первый шаг. Ведь еще в Нагано Белла проговорилась, что он мне симпатизирует. Кажется, ему и вправду нравилось мое общество. Он не встречался еще ни с одной фигуристкой, а на отношения с теми, кто не связан с этим видом спорта, у нас просто не было времени.

Но Гаррет все мешкал. В какой-то степени это ранило мое самолюбие, но, с другой стороны, не осложняло мне жизнь. Ведь трудно сказать, как бы я повела себя, попытайся он со мной сблизиться. Куда надежнее было просто оставаться партнерами и добрыми друзьями. Я уже убедилась на собственном горьком опыте, к чему могут привести любовные отношения на льду.

Не узнав от меня ничего интересного, сплетницы переключились на Беллу, которая уже доделывала мою прическу, укладывая кольцами косички и закрепляя их на затылке.

– Ну а ты, Белла? – спросила Эмбер.

– Ах да-а… – Челси многозначительно подняла брови. – Ну-ка, ну-ка, колись…

Белла вздрогнула, пребольно дернув меня за волосы.

– Нечего скрытничать, – подхватила Фрэнни. – Все равно никто не поверит, что вы с Хитом «просто друзья».