– Мы с ним партнеры и более ничего.

Тон у Беллы сделался мягким, дипломатичным – совсем как у ее матери, когда та не желала отвечать на вопрос. Но отчего она вдруг так смутилась? Уж не оттого ли, что в бесстыдной болтовне девчонок скрывается доля правды?

– Брось! – не поверила Эмбер. – Думаешь, мы не заметили, как он на тебя смотрит?

– И фотки ваши мы видели, – закивала Фрэнни. – Те, что из Японии. Ну просто прелесть, а не пара!

– Мы с ним на экскурсию вместе ходили.

– Ага, – игриво подмигнула Челси, сверкая блестками на подведенных голубым цветом глазах. – Понятное дело, на экскурсию!

И я, и все остальные видели те фотографии. На одной Хит обнимает Беллу за талию у храма Сэнсо-дзи. На другой они принимают участие в чайной церемонии во внутреннем саду Мэйдзи-дзингу. На третьей – в обнимку танцуют на залитой неоновым светом улице токийского квартала Харадзюку, а рядом стоят, аккомпанируя, уличные музыканты с расписными гитарами.

Мне не верилось, что Белла с Хитом станут встречаться и ходить на свидания, как самая заурядная парочка. Было похоже, что здесь, скорее всего, на полную катушку работает машина семейного пиара.

У Беллы никогда не было времени на парней. Она и с девственностью-то рассталась по расчету. Когда ей исполнилось восемнадцать, она внимательно изучила подходящие кандидатуры и, остановив выбор на каком-то французском фигуристе, переспала с ним во время чемпионата мира 2003 года. Поставила галочку и со спокойной совестью вернулась к более важным делам.

– Чудесные фото, – заметила Джози, пристально глядя в мою сторону. – Особенно та, где Хит стоит сзади и…

– Хватит! – рявкнула Белла.

Джози замолкла, и остальные тоже притихли. Слышно было только, как под ритмичную музыку Мадонна на разных языках шепчет «прости».

– Пора одеваться, – скомандовала Белла, втыкая мне в волосы последнюю шпильку.

Гости стали уходить, а я задержалась у зеркала, делая вид, что любуюсь своей замысловатой прической. Когда мы с Беллой остались одни, я сказала:

– Нам надо поговорить.

– О чем?

Достав пудреницу, она начала подправлять и без того идеальный макияж.

– О Хите.

Галантность и легкий флирт были совсем не в его характере. Хит не стал бы вести себя так с Беллой, если бы на самом деле испытывал к ней чувства. Это был спектакль, который разыгрывался для меня.

– Послушай. – Я глубоко вздохнула. – Меня не интересует, что там между вами происходит… Я не знаю, где Хит пропадал и чем занимался целых три года. Но вернулся он не только для того, чтобы снова выйти на лед. Вот увидишь, как только он добьется своего…

– Чего же он хочет добиться? Уж не тебя ли?

– Нет, просто я…

Белла захлопнула пудреницу.

– Думаешь, на тебе свет клином сошелся? – фыркнула она. – Да и зачем тебе Хит? Ты же плевать на него хотела.

– Что?!

– Он надоел тебе, и ты бросила его ради моего брата.

– Ты же сама мне велела!

– Велела, как же! Как будто бы Катарину Шоу можно заставить что-либо делать против ее воли.

Такие слова мог сказать только Хит. Наверняка Белла их от него и услышала. Может быть, после тренировки, когда они остались наедине. Или во время дальнего перелета. Или ночью в постели. В номере токийской гостиницы.

– Выходит, наша дружба для тебя пустой звук? – скорее заметила, чем спросила я. – И все, к чему ты стремишься, это победа…

– Это все, к чему мы обе стремимся, – заключила Белла, собирая кисти и тюбики в свою именную косметичку с монограммой. – Собственно, поэтому мы и дружим.

Я в сердцах распахнула дверь.

– Нашей дружбе конец!

* * *

Отправляясь на каток уже затемно, я все никак не могла прийти в себя. До чего же мне хотелось сразиться с Беллой и Хитом на льду! И не на дурацком концерте, а в настоящем состязании! С какой яростью я бы их разгромила!

Но мы должны были выступать перед горсткой калифорнийских бизнесменов, собравшихся для того, чтобы попить дорогого шампанского и похвастаться женами. Ни побед тебе, ни медалей… Никакого морального удовлетворения.

Возле катка на искусственных угольках горел костер. В воздухе вместо чудесного аромата горящих дров стоял сильный запах пропана. Неподалеку меня поджидал Гаррет. Плечи его костюма украшали стразы, поблескивающие в свете пламени, словно снежинки.

– Как дела? – спросил он, взглянув на меня.

Кожа головы горела от туго затянутых косичек – Белла как будто нарочно постаралась заплести их покрепче. Грим таял от теплого воздуха, а расшитый стразами лиф платья колол обнаженные руки. Вдобавок ко всему не давала покоя мысль о том, что единственный мужчина, которого я любила всю жизнь, возможно, спит теперь с моей бывшей лучшей подругой. Хотелось закричать диким голосом, чтобы крик мой разлетелся по всему отелю и поверг в ужас его зажравшихся обитателей.

– У меня все прекрасно, – ответила я. – Когда выходим?

– Скоро. Мы вторые.

– Как вторые? А кто же первый?

Гаррет пожал плечами.

На соревнованиях все зависит от рейтингов: победители всегда выступают заключительным номером. А на званых вечерах все обстоит наоборот: лучшим достается открывать программу – пока зрители еще трезвые и не отвлекаются. Мне хотелось поскорее покончить со скучной обязанностью, чтобы сосредоточить все мысли на чемпионате.

На катке потух свет, и по льду забегали огоньки в форме снежинок.

– Дамы и господа, – раздался из микрофона мужской голос, – приглашаю вас на эксклюзивное выступление танцоров академии «Лин айс»!

На другой стороне катка вспыхнул прожектор. Зазвенели фанфары. Я узнала мелодию с первой же ноты.

Эту музыку я уже слышала раньше. Но не на тренировках. Нет, совсем не там.

На площадку вышел Хит в черном костюме без рукавов; на левом плече – кожаный браслет. Он сделал широкий жест рукой. Луч прожектора упал на его стоявшую рядом партнершу, и в глаза ударила золотая вспышка. Толпа ахнула от восхищения.

Я не издала ни звука. Я просто не могла дышать. Белла стояла на льду в костюме Клеопатры – том самом, в котором Шейла выступала на Олимпиаде в Калгари. И улыбалась такой же гордой, спокойной улыбкой.

Словно бы она уже взяла верх.

* * *

Инес Эктон. Даже те, кто ни черта не смыслит в танцах на льду, наверняка слышали про танец «Антоний и Клеопатра» в исполнении Лин и Локвуда.

1988 год. Зимние Олимпийские игры в Калгари. Шейла Лин и Кирк Локвуд выходят на лед в образе трагических любовников – царицы Клеопатры и Марка Антония. Кирк облачен в кожаный костюм, имитирующий доспехи. Шейла в золотом платье; на голове – убор в виде золотой змеи с рубиновыми глазами.

Франческа Гаскелл. Я родилась в восемьдесят девятом, но и то знаю эту программу!

Инес Эктон. Их выступление на Олимпиаде восемьдесят восьмого года набрало миллионы просмотров на Ютубе. Просто шедевр!

Джейн Каррер. Изумительная вещь!

Эллис Дин. Полный отпад!

Кирк Локвуд. Да что там говорить – эталон! (Смеется.)

На арене звучит музыка из снятого в 1963 году фильма «Клеопатра» с Элизабет Тейлор в главной роли. Под барабанный бой и звонкие удары тарелок Шейла и Кирк виртуозно исполняют дорожку шагов. Боевая тема вскоре сменяется пленительным любовным мотивом, и партнеры переходят к близкой танцевальной позиции.

Кирк Локвуд. Между прочим, в том сезоне у наших русских соперников тоже была программа на «царскую» тему.

Зимние Олимпийские игры 1988 года. В своей произвольной программе Волкова и Золотов изображают свадьбу Екатерины Великой и императора Петра III. Вероника одета в красное бархатное платье с золотыми украшениями. Михаил тоже весь в красном и подпоясан офицерским шарфом.

Вероника Волкова. Мы не стали прибегать ко всяким дешевым кинематографическим эффектам. Источником вдохновения при создании моего костюма послужил коронационный портрет Екатерины Великой. А музыка взята из сочинений ее любимого придворного композитора: это его утерянное произведение, которое было обнаружено совсем недавно и записано специально для нас в исполнении Государственного симфонического оркестра. Хореографию с нами отрабатывали ведущие солисты балетной труппы Большого театра. В своем танце мы стремились прославить наше культурное наследие. Прославить Россию.

Джейн Каррер. В преддверии Олимпиады все только и говорили о решающей встрече Шейлы Лин и Вероники Волковой. Газеты пестрели заголовками о «битве цариц».

Эллис Дин. Даже я это помню, хотя мне было тогда всего шесть лет. По телевизору объявляли каждые две минуты: «Битва цариц на льду! Не пропустите! Прямая трансляция во вторник!»

Вероника Волкова. Екатерина Великая, к вашему сведению, была не царицей, а императрицей.

Кирк Локвуд. Заладили – битва, битва! А на мой взгляд, там и сравнивать было нечего. Волкова изображала царицу. Ну а Шейла…

Следующий фрагмент из программы «Антоний и Клеопатра»: Кирк берет в руки лицо партнерши, тянется к ней, их губы вот-вот сольются в страстном поцелуе… Но Шейла внезапно уворачивается и начинает вести.

Кирк Локвуд. А Шейла ею была! И без короны со льда уходить не собиралась.

Инес Эктон. Сколько же мужества потребовалось этой женщине, чтобы выйти на олимпийское выступление в золотом платье… Зная, что тебя уже вычеркнули из всех списков фаворитов.

В конце танца Кирк с Шейлой красиво падают на лед, будто бы умирая в объятиях друг у друга. Музыка стихает. На стадионе – полная тишина. Через мгновение зал взрывается аплодисментами. Зрители хлопают стоя.

Инес Эктон. Говорю же вам – уникальное зрелище! Неудивительно, что Катарина Шоу так боготворила Шейлу Лин.

Шейла с Кирком раскланиваются и машут зрителям. На экране крупным планом показывают маленьких Беллу и Гаррета, сидящих с нянями в первом ряду. На близнецах надеты наушники, защищающие малышей от шума. Гаррета пугает всеобщее возбуждение; он растерянно смотрит по сторонам. Белла не сводит глаз с матери.

Гаррет Лин. Мы с сестрой тоже там были. Но ничего не помним, конечно. Ведь нам было всего по три года.

В «уголке слез и поцелуев» Гаррет сидит на коленях у Кирка, а Белла – у матери. На табло появляются оценки, и ледовая арена снова взрывается аплодисментами. Гаррет, скорчив гримасу, начинает реветь. Белла хлопает, улыбаясь во весь рот. Шейла целует дочь.

Гаррет Лин. У нас с сестрой не было выбора. Нам с детства приходилось равняться на мать. А Кэт… ее ведь никто не заставлял. Она сама решила померяться силами с великой Шейлой Лин.