Когда музыка смолкла, наступила неловкая тишина: Шейла появилась на катке неожиданно.

– Роча, я тебя спрашиваю, – сказала она.

Скрестив руки, она ждала ответа. Шейла Лин никогда не кричала на учеников, как другие тренеры, но своим молчанием любому могла внушить ужас.

– Я… я думал, Катарина ушиблась.

– С ней все нормально. Так ведь, Шоу?

Я кивнула. Хит отпустил меня, все еще прижимаясь сзади. Я чувствовала, как колотится его сердце.

– Да я просто… подстраховался.

– А если бы ты был на чемпионате мира? Или на Олимпийских играх? Ты и тогда бы остановился передохнуть?

Хит благоразумно промолчал.

– Останавливаться ни в коем случае нельзя. Что бы там ни произошло. Ошибки делают все, но только лучшие фигуристы умеют продолжить программу. Давайте-ка еще раз. – Шейла в упор посмотрела на Хита. – И без остановок!

Мы вернулись в исходную позицию. Хита аж трясло от злости.

– Все хорошо, – шепнула я, крепко прижимая руку к его груди.

– Но я не хочу, чтобы ты ушиблась! – судорожно выдохнул он.

– Этого не случится.

Мои слова не очень-то его убедили. Но когда зазвучала музыка, Хит настроился. Синхронно двигая плечами под ритмичный бой тамтама, мы плавно перешли в променадную позицию и начали исполнять фокстрот в сопровождении духового оркестра и голоса Эллы Фицджеральд, протяжно выводящей: «You are the one…»

И снова поддержка. Поймав меня за ногу, Хит поставил мой конек на сгиб своего бедра, а потом, крепко обхватив меня чуть выше колена, помог подняться и закинуть вторую ногу. И вот я наверху, стою на обеих ногах. Гордо и высоко, как прекрасный цветок, раскрывающий лепестки навстречу солнцу.

Хит слегка присел и обхватил меня за бедра, готовясь к финальной позе. Я прогнула спину, откинула руки назад, и мы красивой дугой заскользили по льду.

Ура! Получилось!

Но… тут ноги Хита опять зашатались, и я начала терять равновесие. Еле-еле устояв, мы кое-как вышли из поддержки и поняли, что отстали от ритма. Темп нарастал – заиграла быстрая песня «Too Darn Hot», – и мы бросились догонять музыку. Каждый такт давался нам с боем, за каждое движение приходилось бороться. Это был не танец, а жалкая пародия. Однако мы ни разу не остановились.

К концу нас обоих трясло, пот лился ручьями, мы задыхались. Как только замерла в воздухе последняя нота, Хит, бросив меня, согнулся пополам. А когда выпрямился, то я увидела, что с него капает кровь. Брюки были разорваны, и под ними виднелся глубокий порез. Наверное, при спешном выходе из поддержки я неосторожно проехалась коньком по его бедру.

– Вот черт! – выругалась я. – Сильно болит?

– Зато мы не остановились, – ответил он, бросив взгляд на Шейлу. – Разве это не главное?

Но Шейла, отвернувшись, уже давала указания французам Люсьену Беку и Ариэль Моро. Ну вот – мы тут стараемся, из кожи вон лезем, а она даже на нас не смотрит!

Не дожидаясь меня или чьего-либо разрешения, Хит ушел со льда. Когда я про него вспомнила, он уже сидел у стены на скамейке и осматривал порезанное бедро. Я направилась к нему, думая утешить, но меня вдруг опередил Гаррет Лин.

– Коньком задела? – Он подошел к Хиту с аптечкой в руках. – Меня Белла раньше тоже постоянно задевала. Не успевал брюки выбрасывать!

Хорошо ему говорить: у них с Беллой столько одежды, что они могут менять ее хоть по сто раз на дню. А у Хита всего две пары приличных тренировочных брюк, одну из которых я только что испортила.

Хит не ответил. Я взяла аптечку и осторожно поставила рядом. Он так боялся причинить мне боль. А я поранила его, даже не заметив.

– Не вешай нос, – сказал мне Гаррет. – В следующий раз старайся балансировать на середине лезвия и… Наверное, будет проще, если я покажу. Ты не против?

Даже не глядя на Хита, я знала, что он категорически против. Но вопрос задали не ему, а мне. Я встала в позицию для подъема. Гаррет быстро и на удивление легко подхватил меня, и не успела я моргнуть глазом, как была уже наверху.

На этот раз я уже не казалась себе нежным распускающимся цветком. Я была как статуя гордой богини на носу корабля; морские воды расступались передо мной, чтобы дать мне дорогу. Ничего подобного в жизни я еще не испытывала. Ощущение силы и легкости одновременно! Спускаться вниз совсем не хотелось.

Выходя из поддержки, Гаррет выполнил более сложное опускание с переворотом, как они часто делали с Беллой. Хит глядел на нас, судорожно вцепившись в аптечку. На скулах у него ходили желваки.

– Отлично! – похвалил меня Гаррет. – Вот видишь? И никто не поранился.

На его белых брюках остались только небольшие вмятины от моих коньков. Ранено было лишь самолюбие моего партнера.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Не за что, – улыбнулся Гаррет. – Всегда рад помочь.

Он говорил вполне искренне. Гаррет никогда не ввязывался в интриги и мелкие склоки, случавшиеся в академии, и даже не обращал на них внимания. Его все любили.

Ну или почти все. Обработав рану, Хит подошел и ревниво обнял меня за талию.

– Ребята, какие у вас планы на выходной? – спросил Гаррет, продолжая улыбаться.

– Мы вообще-то хотели… – начал Хит.

– Не решили еще, – перебила я. – А что?

– Каждый год на Четвертое июля мама устраивает вечеринку, – сказал Гаррет. – Мы были бы рады вас видеть. Но если у вас дела, тогда, конечно…

Кто это – «мы», я уточнять не стала. Приглашение вряд ли могло исходить от его сестры: Белла с надутым видом растягивалась на другой стороне катка, притворяясь, что не замечает нас. Кроме того, мне было нечего надеть. У нас на Среднем Западе на вечеринку приходят в обрезанных шортах и шлепанцах. Гостей встречают на заднем дворе и угощают пивом с сосисками, а в особых случаях – жаренными на костре сморами. Но в семье Лин такие мероприятия, уж конечно, проходят в более торжественной обстановке.

И все же принять приглашение очень хотелось. Ведь это прекрасная возможность узнать Шейлу поближе.

– Мы подумаем, – ответил Хит.

– Обязательно буду! – пообещала я.

* * *

Эллис Дин. Ах да, всем известная Красно-бело-золотая вечеринка! Шейла устраивала ее каждый год в День независимости. Попасть туда, кроме учащихся академии, могли только золотые медалисты. Отсюда и название.

Кирк Локвуд. Неправда. Серебряные призеры там тоже бывали. Помню, как в девяносто четвертом году одна очень известная фигуристка напилась, и ее стошнило на цветочную клумбу.

В бруклинском офисе феминистской организации «Килджой» интервью берут у штатного автора сайта TheKilljoy.com Инес Эктон, женщины лет тридцати, чей небрежный пучок вместо заколки закреплен шариковой ручкой.

Инес Эктон. Я страстная фанатка фигурного катания, но многое в нем противоречит моим взглядам. Чтобы регулярно выступать на соревнованиях, необходимо как минимум сорок тысяч долларов в год. Если у тебя нет богатых родителей – то, считай, все, кранты.

Эллис Дин. У Джози были богатые родители. Но с Линами не сравнить – те жили просто по-королевски.

Кирк Локвуд. На этой вечеринке можно было завязать уйму полезных знакомств. Нет, конечно, в первую очередь фигурист должен уметь кататься. Безусловно. Но знать нужных людей тоже не помешает.

Эллис Дин. Красно-бело-золотая вечеринка олицетворяла собой все худшее, что есть в нашем элитарном виде спорта.

Журналист. То есть вы туда не ходили?

Эллис Дин. Да вы что? Как можно такое пропустить?