Ровно через десять дней я сяду в самолет и полечу в Перу. Просто не верится. Благодаря Скотту мне удалось снять однушку в центре – его приятель сдал мне ее по совершенно смешной цене.
– Считай это оливковой ветвью мира, – пошутил Скотт, а затем смущенно и неуверенно признался, что они с Эмили встречаются с самого Рождества.
– Не нужно мне никаких ветвей, вы будете прекрасной парой.
Искренне счастлив за них обоих. Скотт заставил меня пообещать, что накануне моего отъезда мы поужинаем втроем. Он вооружился телефоном, проверяя свое расписание, а мне пришлось положиться на собственную память. После пары-тройки невнятных идей предлагаю:
– Может, в четверг?
– Если бы у тебя не украли телефон, все было бы куда проще, – хмыкает он.
Увы, судьба решила отплатить мне за карьерные успехи: в метро в час пик у меня увели рюкзак вместе с телефоном и компьютером.
– По-моему, мы вполне можем обойтись без всех этих электронных штучек, – сказал я, когда Скотт садился в такси. – К тому же я дал свой временный номер Эмили, пока мне не вернут прежний.
– Все-таки ты ужасно старомоден, Мэтт, – ответил он, а я без особого успеха постарался прогнать мысли о Митчелл.
Перевожу пластинки, одежду и книги, хранившиеся на платном складе, в свою новую квартирку, после чего занимаюсь вакцинацией, страховкой и прочей предотъездной бюрократией. Наш путеводитель выйдет совсем скоро. Месяцы напряженной работы; даже не верится. Сгораю от нетерпения увидеть его на бумаге, но на самом деле мне хочется отпраздновать это событие с Грейс. Мы больше так и не виделись и не общались. С трудом удалось преодолеть искушение с ней встретиться. К чему? Она высказалась предельно ясно.
Двери лифта редакции «Женщины в розовом» открываются, возвращая меня в реальность. Я все гадаю, где сейчас Митчелл и вспоминает ли обо мне. Шарлотта с Фитцем вызвали меня на предварительное совещание по второму путеводителю. Хотят обговорить маршруты и сроки, но я уверен, что основная цель – представить мне нового коллегу.
– А вот и наш фотограф!
Узнаю голос Фитца еще до того, как он добродушно хлопает меня по спине.
– Добрый день. Шарлотта уже в переговорной?
– И во всеоружии, – кивает Фитц. – А ты как? Волнуешься перед новым приключением? Только посмей нас разочаровать! Говард, вся редакция буквально влюблена в твои фото.
Принужденно улыбаюсь. Я на взводе. Сам не знаю почему. «Прекрасно знаешь, – говорит внутренний голос. – Ты на взводе, потому что без Грейс все будет не то. И что за фото ты сделаешь, тоже неизвестно. Прежде ты фотографировал с нарождающейся в душе любовью, а теперь будешь с разбитым сердцем».
Ничего этого я, разумеется, вслух не говорю, а просто топаю за Фитцем. Сквозь стеклянную стену конференц-зала вижу Шарлотту и какую-то девушку с короткими каштановыми волосами, сидящую спиной ко мне.
– Вот и они наконец-то, – добродушно воркует Шарлотта.
Подхожу к девушке, сосредоточенно печатающей что-то на компьютере.
– Привет, рад познакомиться, я Мэтью, ваш новый…
Она поворачивается на вращающемся стуле.
– По-моему, вы уже знакомы, – иронизирует Шарлотта.
– Привет, – говорит Грейс, глядя мне в глаза.
Утрачиваю дар речи. В ушах шум, в горле ком, сердце колотится.
– Ты ему не сказала, что согласилась? – спрашивает Фитц.
– Нет, не сказала, – отвечаю я за Грейс, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами и понять, что означает ее присутствие.
Вроде бы я счастлив, я по ней скучал, но после ее гневного визита, после всех обвинений поверить не могу, что она хочет лететь со мной. И как мне с ней теперь себя вести? Мы кто – коллеги?
– Видимо, не посчитала нужным поставить меня в известность, – добавляю я.
Тон выходит презрительно-обиженным, и все это понимают, но я в панике и ничего не могу с собой поделать. Потому что это все меняет, а я теперь не готов оставаться с ней наедине три месяца.
– Мне очень жаль, – торопливо говорит Грейс, смахивая со лба прядь волос; они теперь короткие, однако по-прежнему взъерошенные. – Пыталась до тебя дозвониться, но…
– Извините, мне нужно выйти на минутку, – перебиваю я ее и с трудом отвожу глаза.
Я не способен поверить столь неожиданной и чудесной встрече и не в состоянии вести себя профессионально. Нет, не могу. Мне нужен воздух, нужно, чтобы глаза Грейс перестали смотреть так, словно она тоже соскучилась. А этого не может быть, я знаю.
– У нас проблемы? – подозрительно спрашивает Шарлотта.
– Ни единой, – решительно говорю я. – Просто дайте мне пару минут.
Не дожидаюсь ответа, поспешно покидаю конференц-зал. Грейс, похоже, ничего не поняла и выбегает за мной. Широким шагом иду мимо редакционных столов, она пытается меня догнать.
– Мэтт, подожди, притормози на секунду. – Грейс старается говорить тихо, однако на нас уже неодобрительно косятся. – Ну пожалуйста, я тебя умоляю!
Останавливаюсь, и вот мы лицом к лицу.
– Сначала обвиняешь меня во всех грехах, приказываешь не лезть в твою жизнь, а потом соглашаешься со мной работать? И тебе даже не пришло в голову меня предупредить?
Я в ярости, сердце разрывается при одном взгляде на нее.
– Думаешь, я не пробовала? Я звонила, писала, даже ходила к тебе домой и обнаружила там новых владельцев. Тогда я пошла к Роуз, но Мелоди по закону не имела права давать мне твой новый адрес. Ты, по обыкновению, бесследно растворился!
Теперь мы говорим громко, прямо посреди редакции, и на нас бросают любопытные взгляды.
– Ну, ты меня нашла. Говори, что хотела, – холодно цежу я.
– Зачем ты так? – жалобно спрашивает Грейс. – Дай мне две минутки с глазу на глаз.
Боже, она такая красивая с новой стрижкой и в голубом свитере… Мне ее не хватало, словно кислорода, но я не хочу, чтобы меня вновь бросили, воткнули нож еще глубже в сердце.
– Мэтт, давай вернемся в зал, покончим с делами, как подобает взрослым людям, двум профессионалам, а потом…
– Жаль, что мы раньше не додумались так себя вести, – рявкаю я.
Теперь на нас смотрят буквально все.
– Хочешь поговорить прямо здесь? – Она обводит глазами редакцию. – Хорошо, давай. Ты знаешь, насколько я ненавижу слащавые киношные признания, но ради тебя, Мэтью, я готова встать на колени у всех на глазах, лишь бы ты понял, как я сожалею.
Удивленно моргаю и открываю было рот, но Грейс меня опережает:
– Пожалуйста, помолчи хоть секунду! Извини, что наговорила тебе гадостей. Я все не так поняла. Вообразила, что ты отослал путеводитель под своим именем, чтобы выслужиться перед отцом Коэна. Потом поговорила с Шарлоттой и узнала, что это не так. Что ты опять, как уже много раз, меня защищал и заботился обо мне, – говорит она, и глаза у нее начинают блестеть. – Как когда я болела. Или когда приперлась Клэри и ты пошел со мной в ресторан. Или когда Джордж Салливан ко мне приставал, а ты помешал ему ценой любимой работы…
А это-то она откуда знает?
– Мне Скотт рассказал. И клянусь тебе, Мэтью, всего этого было бы достаточно, чтобы тебя полюбить, но я влюбилась намного раньше. Я влюблялась в тебя каждый раз, когда мы спорили и когда занимались любовью. Влюблялась в твой ум, в то, как ты на меня смотрел, как ты со мной разговаривал и как с тобой весь мир исчезал, а время останавливалось.
Грейс говорит без остановки, не обращая внимания на десятки нескромных глаз и ушей вокруг. Затем берет мое лицо в ладони.
– Говард, ты украл мое сердце с той самой нашей первой ссоры в аудитории на лекции по литературе. И лекарства от этого нет, и, пусть ты навечно останешься занозой в заднице и невыносимым всезнайкой, в моей жизни не будет ни единого дня, когда я перестану тебя любить, – добавляет она и опускает руки.
Смутно осознаю, что абсолютно все, включая Фитца и Шарлотту, наслаждаются неожиданным спектаклем. Позже они его романтизируют и будут долго обсуждать, но мне нет до них дела.
Есть только я и Митчелл, которая говорит, что любит меня.
Она меня любит.
– Зачем ты постриглась? – глажу ее по коротким волосам.
Глаза у нее смеются. Она поняла, что я сдался.
– В Южной Америке жарко, короткие волосы практичнее.
– С длинными ты была красивее, – вру не моргнув глазом.
– Тебе лишь бы критиковать. Приятно узнать, что ты не изменился.
– Продолжим ругаться или ты меня поцелуешь?
– Решай сам. По-моему, я уже сделала самое приторное признание в любви за всю историю человечества, – с вызовом отвечает она.
Притягиваю ее к себе, наши губы находят друг друга, встретившись на полпути, под аплодисменты и подбадривающие выкрики всей редакции «Женщины в розовом».
Впервые в жизни на душе у меня покой.